Прости за ложь

Как и всегда, маскарад был одним из собраний всего бомонда Парижа. И, как и все остальные балы, отличался помпезностью и особым размахом — шикарные многослойные костюмы, фееричные маски, обилие красок и декора. Повсюду мелькали в танце невообразимые наряды с роскошной росписью, оторочкой из редких мехов, драгоценными каменьями и золотом. Дамы в нарядных платьях, мужчины — во фраках и лучших костюмах. Хизер в восторге от такого зрелища. Правила обязывали негромко вести светские беседы, обмениваться любезностями и комплиментами, чинно передвигаться не только в танце, но во все время пребывания на мероприятии. Бегать по залу или выяснять отношения при светской публике считалось неслыханной дерзостью. Выказывать неудовольствие по какому-либо поводу также считалось неприличным. Это были причины, по которым взять Хизер на бал, оказалось приемлемой идеей. Всё равно, малышка очень хотела побывать на маскараде, обижаясь, что родители столько лет не брали её с собой. — И веселились одни, — обиженно поджала губы девочка однажды. Эрика помнила наставления от месье Валериуса, что потакать ребёнку — плохо или нежелательно, но глядя на вполне торжественную обстановку фойе, была спокойна за дочь. Каждый маскарад после рождения Хизер для Эрики и Кристиана начинался за несколько дней до празднования. Они ехали к месье Валериусу и оставляли малышку на него и Сюзанну, которые всегда были рады малышке. В этом году оба очень расстроились, что девочка не приедет к ним во время маскарада, как было всегда, но пожелали им отлично провести вместе сие торжество. Упрямство явно было семейной чертой, что передалась Хизер в двойном размере. Взяв родителей за руки, она несётся в фойе, ближе к подножию лестницы, в самое пекло бала. У неё глаза разбегаются от такого зрелища, не зная, за что зацепиться. Маски кружатся по залу, у окон стоит длинный праздничный стол, что ломится от различных яств и напитков. Не смолкая, звучит музыка, мелодия сменяется одна за другой, кто-то поёт, кто-то танцует. Царит праздная и праздничная неразбериха. Всё так красиво, но нигде нет кого-то, с кем ей бы хотелось подружиться. — Ай! — вскрикнула девочка, поняв, что в неё кто-то врезался. То был мальчик в костюме средневекового рыцаря, что ойкнул. Дети потёрли голову, сдерживая слёзы — будет неловко расплакаться на глазах у стольких взрослых. — Кто бы ты ни был, ты ужасный рыцарь, — недовольно пробормотала девочка. Кажется, из-за сего казуса она выпустила руки родителей, и разделилась с ними, но они видели друг друга — мама и папа сейчас молча наблюдают за ней издалека. — Прости, я всю жизнь хотел выбраться на маскарад, но костюм выбрал очень неудобный, — пропыхтел мальчик. — Тогда, может снимешь эту… шляпку? — Это зоб… зап… заб-ра-ло, — ответил мальчик, откидывая то, что она назвала шляпкой, вверх. На Хизер уставились большие серые глаза. — Здравствуй. — Здравствуй. А ты случайно не знаешь, где можно найти друзей? Мальчик огляделся по сторонам и пожал плечами. — Не знаю. Но, может быть, я могу быть твоим другом? — робко предложил он. — Может быть. А ты хочешь? Хизер улыбнулась — её мечта исполнилась! — Хочу! — отозвался мальчик. — А как это делается? Внезапно даже знания из книжек выветрились у Хизер из головы. Что с ней происходит? — Очень просто. Нужно познакомиться. — О, я поняла! Моё имя Хизер, Хизер Дае. — А я — Дэниэл Хэйз. — Будем знакомы! — хором воскликнули дети, усмехнувшись и переглянувшись друг с другом. — А что у тебя за костюм? — спросил мальчик. — Это бабочка? — Ангел. — Без нимба? — Ну… да. Нимб не нашла. Мама и папа не знали, что я надену, я хотела их порадовать. — А я ляпнул первое, что пришло в голову, и теперь я вот в этой железке, — ответил Дэниэл, и дети снова засмеялись. Пока дети общались, к Эрике и Кристиану подошли царица и фараон Египта, обратившись к ним. — Здравствуйте, мы — Эдвин и Мелиса Хэйз. Ваша дочь сейчас общается с нашим сыном Дэниэлом. — Приятно познакомиться. Её имя Хизер, а мы — Кристиан и Эрика Даэ, — вступил в разговор Кристиан, видя, что жене стало не по себе от лишнего внимания. Мелиса оценила костюм Кристиана, оглядев мужчины с ног до головы. — Гляжу, вы тоже, как и мы, безмерно рады, что Призрак Оперы мёртв. Кристиан не знает, что на это ответить, думая, что Эрике было больно слышать такое. Родители Дэниэла приняли его молчание за согласие. — Да, вы правы, после стало значительно спокойнее. Кристиан удивлённо обернулся на голос — это Эрика ответила вместо него, при этом очень уверенно держась, будто общение — её сильная сторона. После этого они ещё немного побеседовали с Эдвином и Мелисой, затем Кристиан увёл Эрику подальше от них, пока Хизер под их присмотром; где они могли ненадолго побыть наедине. Девушка практически рухнула в его объятия без сил. — Я знал, что тебе было больно слышать, что они сказали о Призраке, — он погладил её по волосам. — Нет. Мне непривычно и болезненно говорить с кем-то вот так просто. Я всего лишь вошла в роль самой обычной жены — на маскараде я могу ею быть. — Минутку. А что же их слова о Призраке? — Я действительно с ними согласна. Кристиан ошеломлённо взглянул на супругу, ожидая объяснений. — Я рада, что Призрак Оперы мёртв. С тех пор, как все об этом узнали, во мне самой словно умерла часть меня, не самая лучшая. За столько лет, за всю мою жизнь мне стало легче жить. Я впервые живу, а не выживаю. Думаю, Призрак существовал во мне задолго до появления Оперы. И в том, что он наконец мёртв, есть твоя заслуга, и месье Валериуса, Сюзанны, и даже Паулины. И конечно же, Хизер. Естественно, я счастлива, что Призрак Оперы мёртв. Мужчина долго смотрел на неё, стараясь понять всё то, что она сейчас сказала. — То есть, ты… Музыка в фойе оборвалась. Директора попросили выступить Кристиана Дае. Супругам пришлось завершить разговор, и Кристиан поднялся вверх по лестнице, почти забыв о выступлении, о котором было говорено заранее. Он исполнил композиции Джузеппе Верди «Отелло», «Жидовка» и Шарля Гуно «Ромео и Джульетта». Эрика нашла в толпе Хизер, мать и дочь сели на стул, как и все остальные, слушая, как поёт Кристиан. На несколько минут всё внимание присутствующих было приковано к нему. Кристиан, окончив петь, спустился вниз, и его сменил следующий исполнитель — то был новичок, что уже зарекомендовал себя, как умелый певец, но сам он так о себе не считает. Эрика и Хизер поднялись со стула, подойдя ближе к Кристиану. — По-настоящему спокойная жизнь началась, когда уволился Карл Джудичелли, — шепнул Эдвин компании. — Это тот, что постоянно глотку драл? — спросили дети почти в один голос. Родители посмотрели на них с видом «ну откуда у тебя такие выражения?», из-за чего не спешили отвечать на вопрос. Хизер переглянулась с Дэниэлом, смеясь. — Ты тоже слышал его? — Да, он орал, словно резанный петух, — подтвердил Дэниэл. Впрочем, не сказать, что родители были не согласны со своими детьми. И первой это проявила Эрика. — Один из самых ужасных певцов, вот только не петух, а скорее, жаба. Кристиан бросил на жену взгляд, в котором ясно говорилось, что он прекрасно помнит о том случае, с кваканьем Карла, и точно знает, чьих рук это дело. Эрика сделала вид, что не заметила его упрёка. Семья Хейз подхватила её мнение, и начала говорить обо всех мерзких выступлениях Карла и о том, что больше их не будет — и это истинное удовольствие. За беседой все явно забыли, где находятся, потому что почти разом шагнули назад, стоило рядом с ними пролететь кружившимся по залу парочкам. Звучал вальс, и Кристиан обернулся к Эрике, приглашая на танец, и разумеется, она приняла это приглашение с удовольствием. К ним через пару секунд присоединились и фараон с царицей, что оставили детей сидеть вместе за банкетным столом, и велели им никуда не уходить. Вальс сменился весёлой и озорной мазуркой. Будь Эрика и Кристиан настоящими Призраком и адмиралом, то отказались бы от танца в первый же миг. Но настоящий бывший Призрак никогда не хочет отказываться от танцев с любимым Кристианом. И всё же, танцы скоро закончились, всех желающих пригласили сыграть в карты, шашки и шахматы. Наверно, они бы пробыли на празднике до вечера следующего дня, но им, собственно, как и семье Хейз, пришлось уйти в шесть утра, а причина до банального проста — дети быстро вымотались.