Прости за ложь

Кристиан медленно опустил уже спящую дочь со своего плеча на кровать. Затем поцеловал дочку в щёчку и накрыл одеялом, после чего подкинул парочку дров в камин, и в комнате сразу стало теплее. Мужчина бросил ещё один любящий взгляд на Хизер, прежде, чем уйти к себе в спальню. Там его ждала Эрика. На несколько секунд он замер. Вся эта обстановка напомнила ему ночь свадьбы. Он — одетый в чёрно-белый костюм, она — в белом, сидит на постели в ожидании его. Только, всё иначе. Эрика улыбается. И не так, как в тот день, не вымученно, а довольно и коварно. Девушка поднялась с постели. Несколько лет назад она бы подумала, что ему противна, сейчас его застывшее растерянное состояние говорит ей о том, что муж просто устал (и отчасти в этом права). Эрика медленно подошла к нему. — Помнится, кто-то обещал избавить меня от всей этой одежды, — дразня, сверкнула глазами девушка, сделав вид, будто находится в этом костюме причиняет ей большое неудобство. — Надеюсь, предложение ещё в силе? Эрика прошлась руками от его предплечий до запястий, заглядывая в синие глаза супруга. После чего сняла с него плащ (свой), кинув тот на пол. — Мне можно тоже раздеть тебя? Кристиан знает, что сейчас её неуверенность ложная, и улыбается в ответ. — Да. Но для начала я хотел бы продолжить наш разговор, который прервали директора. Я собирался спросить: то есть, тебе не обидно выслушивать о смерти Призрака? — Я понимаю, что я и они имеем в виду совершенно разное. Они говорят о гибели личности, я — о части самой себя. Но признаки «личности» и «части», причины, по которым я и они рады смерти Призрака — одинаковы. А теперь… Эрика продолжила раздевать Кристиана, целуя супруга в губы, сняла с него фрак.

***

Хизер уже шесть лет. И первая её ссора с матерью всё же состоялась. К сожалению, Кристиана рядом не оказалось — у него репетиции. — Но почему?! — в который раз спрашивает Хизер, сидя на полу в своей комнате в достаточно нарядном платье. «Потому что я так сказала» — казался Эрике отличным аргументом, но девушка растерялась. — Ты ещё слишком маленькая, — всё же нашлась с ответом она. Девочка лишь хмыкает на это и зло выдаёт: — Конечно! В гости к Дэниэлу я ходить — не слишком маленькая, а как его сюда привести, так сразу слишком маленькая! Ты просто не хочешь, чтобы мы с ним часто виделись! Дедушка Валериус предупреждал, что вам может не понравится мой первый друг. Я думала, мы с тобой подруги! Думала, что ты меня понимаешь… На последней фразе её голос дрогнул, и девочка заплакала. Во время антракта в ложу номер пять постучали. Мать и дочь переглянулись друг с другом, а после решили, что это — Кристиан, хотя он никогда не делал так. Девочка слезла со стула, обитого красным бархатом, и открыла дверь, опередив Эрику. — Мама, тут какой-то мальчик. — Мальчик? — голос визитёра звучал обижено. — Хизер, это я, Дэниэл. К ним подошла Эрика, опустив руку дочери на плечо. — Здравствуйте, мадам Дае, — он поклонился, шагнув ближе. — Дэниэл Хэйз? Это ты? В самом деле? — кажется, что Хизер действительно его не узнаёт. — Я, — отвечает мальчик с короткими чёрными волосами. — Меня, что, не узнать без доспехов? Хизер внимательно пригляделась. Её взгляд задержался на пронзительных серых омутах, что были очень знакомы ей. Да и голос его, как же раньше она не узнала! — Ой, прости, что я тебя не узнала. И не ожидала встретить. — Я тоже не ожидал. Но увидел тебя с мадам Дае в ложе, — он обратился к Эрике. — Я хотел бы спросить, нельзя ли Хизер погостить у меня сегодня? Мама и папа не возражают, мы сидим напротив вас, — он указал на ложу, где Эдвин и Мелиса приветственно помахали им руками. Девочка повернулась к матери в мольбе, очень желая погостить у своего первого друга. В тот момент Эрика испытала что-то, очень схожее с тем, как ей приходилось каждый раз отпускать Кристиана, будучи для него всего лишь Ангелом Музыки. Хизер заметила её колебание и нежелание даже сквозь вуаль. Может, это потому, что мама чуть подалась назад? — Что ж… Если твои родители не возражают, то можно. Хизер была удивлена, ведь ответ матери шёл вразрез с её реакцией, но улыбнулась вместе с Дэниэлом. Дети взялись за руки. — Спасибо, мам! — Благодарю вас, мадам Даэ! В тот раз и в следующие, мама и папа всегда отпускали её в гости к Дэниэлу, и Хизер рассчитывала, что ей тоже можно пригласить его. Она даже нарядилась, чтобы встретить Дэниэла. Но после маминого «нет» от неожиданности осела на пол. — Уходи! — выкрикнула Хизер сквозь слёзы. — Я не хочу больше с тобой разговаривать! Папа мне разрешит! На несколько мгновений Эрика почувствовала злость на саму себя. Ведь Кристиан тоже не разрешит дочери привести кого-то. И снова всё из-за неё. Эрика села на пол рядом с Хизер, что даже не шевельнулась в её сторону. — А если я скажу тебе правду? Причину, по которой ты на самом деле не можешь пригласить к нам Дэниэла. Спокойный голос мамы удивил девочку, ведь она ожидала, что мама будет злиться на неё. — И почему же? — Для тебя дом на озере всегда был домом, где ты в безопасности, где есть мы с папой. И ты ни разу не думала, что только мы живём под землёй. Эрика, после свадебной ночи, когда они уже поднялись с постели, напомнила, что не хочет больше жить под землёй, как крот. Но Кристиан сказал, что это большая удача — жить рядом с работой, и Эрика взглянула на это с другой стороны. Теперь, когда рядом с ней любимый Кристиан, её уже не особо волновало, где жить. Особенно, если ему удобно жить в доме на озере. — Ты никогда не замечала, что мы часто гостим у дедушки Валериуса и тёти Сюзанны, но ни разу они не гостили у нас? Это не только из-за слабого здоровья дедушки, — Хизер всё же обернулась к маме, в голосе которой слышна вина, что девочка пока не понимает. — Когда-то давно, ещё когда мы с папой ещё не были знакомы, меня часто… сильно обижали (не говорить же дочери, что она подверглась изнасилованию, побоям и прочим ужасам. И Эрика надеется, что дочери никогда не придётся переживать все те страдания, что выпали на её долю). Ты уже знаешь, что я построила эту Оперу, а дом на озере я построила тайно, чтобы никто больше не смог меня обидеть. Этот подземный дом — моя защита, и даже спустя столько времени, о нём знаем только лишь мы втроём (ну, ещё перс, но с ним Эрика давно прекратила общение, о чём настоял Кристиан, и был прав, так как это пошло на пользу и самой Эрике). Мама очень не хочет разочаровывать тебя, голубка, но это так. Поэтому ты не можешь пригласить к нам Дэниэла. Прости… Ещё одна черта, что передалась Хизер от родителей — она не умеет долго злиться. Девочка, поняв, что мама искренно ей ответила, обняла Эрику, что заторможено, из-за воспоминаний о боли прошлого, обняла дочь в ответ. Она боялась, что без Кристиана у неё не получится решить конфликт, зная свой собственный характер, но всё обошлось. Ей не хочется лгать дочке и терять её. Опыт научил, что из-за лжи (не из-за лица дьявола) она чуть не потеряла Кристиана, и с Хизер всё будет иначе. — Мама… Я не знала… — девочка отстранилась от неё. — Получается, я не могу даже сказать Дэниэлу, где мы живём? — Да, увы, — Эрика погладила хмурую дочку по головке. — А Дэниэл? Он нравится тебе и папе? — Он нравится тебе, вот уж в чём я уверена, моя голубка, — усмехнулась мама, отчего Хизер смутилась. — И мы с папой вовсе не против вашей дружбы. Девочка поцеловала Эрику в щёку. — Это ты меня прости. Я не знала…