Прости за ложь

Хизер уже давно взрослая девушка. В одиннадцать лет, хотя обычно любая инициатива сближения шла от неё, мама сама предложила ей ввести одну семейную традицию, и уже несколько лет Эрика с дочкой раз в месяц скачут вместе на лошадях вдоль берега моря, общаясь. В двенадцать Хизер и Дэниэл снова нарядились ангелом (в этот раз она-таки достала и нимб — Эрика его сделала) и рыцарем в более удобных доспехах на маскарад, где впервые танцевали вместе. Кристиан в этот раз был Красной Смертью, а Эрика надела брючный костюм — шахматы. В тринадцать Хизер твёрдо заявила, что хочет быть актрисой. Это очень сблизило её с отцом. В четырнадцать Хизер увлеклась относительно новым изобретением — поездкой на велосипеде. Каждое воскресение, рано-рано утром она ездила на велосипеде в парке, пока никто не видит — то, что она — девушка, заинтересовалась этом видом транспорта — подвергалось критике и снисходительным взглядам прохожих, что немного нервировали Хизер. «А будь я мальчиком, никому бы и дела не было», — фыркала она, но всё равно это задевало. Тогда Эрика сшила дочери брючный костюм в зелёных, почти незаметных тонах, а Кристиан предложил Хизер прятать свои чудесные длинные волосы под беретом. И, девочка была права. Все слухи и шепотки разом испарились. Где-то через полгода к ней в её велосипедных прогулках присоединился Дэниэл. А после и родители — на трёхколёсных, в которых можно было ездить парой. В пятнадцать состоялось её первое выступление. «Самсон и Далила» — стало её дебютом. И пусть на сцене был ещё и отец, Хизер всё равно волновалась. Разумеется, за ними наблюдали. И все в пятой ложе, так как Эрика пригласила всю чету Хейз туда, только один раз и только в честь дебюта дочери. Когда же выступление окончилось, и занавес скрыл сцену, Хизер, чувствуя небывалый восторг и эйфорию от всё ещё не стихающих аплодисментов, от гордости в глазах семьи и четы Хейз, она, плача от избытка эмоций, налетела на отца, обняв его. Кристиан обнял её за талию, прижав к себе, и закружил вокруг собственной оси. — Я… справилась, папа… — прошептала Хизер, обняв отца за шею. — Я… Боже, эта девочка — вылитая Эрика, подумал Кристиан, вспоминая репетиции и всё, что произошло между ними за кулисами. Во всём, даже в самых незначительных жестах она точная её копия. Её той, если бы жизнь Эрики с самого начала была нормальной. — Да, моя голубка, да, — с нежностью вторит ей Кристиан, целуя дочь в волосы. — Ты справилась. Он бесконечно благодарен за то, что моментов единения с Хизер, с тех пор, как она захотела петь на сцене, стало безусловно больше. Затем, вместо того, чтобы расходиться по своим артистическим, как делали другие актёры, отец и дочь, взявшись за руки, направились прямиком к пятой ложе, где их уже ждали. Дэниэл чуть не сбил всех с ног, обняв Хизер, чьё выступление его поистине изумило. Он столько раз слышал, как она поёт или исполняет мелодию на арфе (самый её любимый инструмент), видел репетиции и помогал, но это было совершенно несравнимо с тем, что он только что видел на сцене. Хизер жила ролью, и это было восхитительно (изумлён не только он. Чета Хейз и Эрика подчас тоже забывали дышать и не могли поверить в то, что на сцене Хизер. Но к этим двоим сейчас лучше не подходить). Хизер снова расплакалась, обняв возлюбленного в ответ. Казалось, она готова навечно раствориться в его объятиях. — Ты блистала! — с придыханием вымолвил он, поглаживая девушку по спине. — С… спасибо… Я так рада… — она всё ещё задыхается от собственного триумфа. Может быть, другим кажется, что она с упоением пила триумф, как вино из кубка, но сама Хизер считала, что каждый её шаг был провалом. Даже если и знает, что родителям уж точно известно, сколь трудно просто ходить по сцене, и трудно петь, трудно вживаться в роль. И сейчас, видеть, что ею восхищаются — так сложно в это поверить, но так приятно! Пара отстраняется, вспомнив, что они не одни, и покраснев от того, какой именно был смысл у этого объятия. Взгляд Хизер падает на женщину в чёрной вуали и, кажется, плакать уже нет сил, но глаза снова, почти против воли, становятся влажными. — Мама! — восклицает она, бросившись в объятия Эрики. Та обнимает её в ответ. — Ты справилась, дорогая. Мы все поздравляем тебя с поистине потрясающим дебютом, — Эрика отстранила её от себя и вытерла слёзы Хизер. В шестнадцать лет, когда в музыкальной комнате собралась вся семья, Хизер предложила маме показать то, что скрывает вуаль, чете Хейз. Эрика уже не так остро реагирует, хоть в глубине души до сих пор боязно. Женщина с улыбкой щёлкает дочку по носу. Хизер морщится, а Кристиан хихикает. — Не потому ли это, что вы, юная леди, собираетесь пожениться с Дэниэлом Хейзом, и поэтому хотите, чтобы вся семья знала моё лицо? Хизер покраснела и поспешно обняла маму, пряча вмиг загоревшиеся от смущения щёки в её шею. С возрастом стало ясно, что ростом Хизер пошла в Эрику. — Не поэтому. Вы с папой тоже подружились с месье Эдвином и мадам Мелисой. Так разве справедливо, что они не знают, как ты выглядишь? Кристиан погладил дочь по спине, Эрика по голове — чёрные волосы Хизер заплетены в тугую косу. Эрика согласилась. В тот день Хизер была в своей комнате с Дэниэлом — что чета Дае, что чета Хейз особо не волнуется о приличиях, да и знают, что дети не станут вытворять различные непотребства. Во всяком случае, до свадьбы. Обе четы беседовали в гостиной, до тех пор, пока Эрика не объявила, что снимет вуаль. Эрика почти равнодушно произнесла это. В комнате вмиг стало тихо. Но как только её пальцы в перчатке легли на кружевную вуаль, страх практически сдавил своей липкой железной хваткой горло, а голова закружилась. Эрика молилась, чтобы чета Хейз отреагировала так, как когда-то давно почивший отец Валериус. Но не повезло. Как только Эдвин и Мелиса увидели лицо Эрики, супруги отсели на своих кожаных креслах вглубь, прижавшись к самой спинке, испуганно глядя на женщину. — Небеса! Вы хоть знаете, что женились на Призраке Оперы? — обратился к Кристиану Эдвин. Жалость в его голосе больно резнула по сердцу Кристиана. Кажется, теперь он понимает, почему жалость причиняла боль Эрике. Родители Дэниэла — художники-декораторы Оперы, потому, разумеется, им известно о Призраке. — Разумеется, знаю, — раздражённо фыркнул Кристиан и сжал руку побледневшей Эрике, объяснив. — Не волнуйся, они испугались твоей репутации, не твоего лица. — затем обратился к супругам Хейз, ведь слухи о Призраке были не всей её репутацией. — Пожалуйста, советую вам воздержаться от оскорблений и опасений. Вы столько лет общались с нами, и Эрика ни разу не причинила вреда ни вам, ни вашему сыну. Более того, насколько я знаю, как муж Призрака, Эрика часто помогала вам с декорациями. Несколько минут стояла тишина. Супруги Хейз старались осознать то, что только что услышали. Эрика старалась осознать, что Мелиса и Эдвин боятся не её саму, а Призрака, видя её, наконец, без маски или вуали. — Вы помогали нам с декорациями? — наконец спросила Мелиса. — Да, — тихо ответила Эрика. — Часто сама красила или чинила. — И построила Оперу тоже она, — с гордостью добавил Кристиан. Отчего-то, когда супруги Хейз поверили в её хорошие дела и поблагодарили её за помощь и постройку столь красивого и мощного здания, Эрике захотелось провалиться сквозь землю, было неловко, словно не хвалят её, а принижают. И так ощущает она себя не первый раз. В издательстве тоже, стоит кому-то искренно начать восторгаться её творчеством, как Эрике хочется найти морскую раковину её размера и спрятаться в неё. Исключение только с самыми близкими — Кристиан, почивший Валериус, Сюзанна, и конечно же, Хизер. Иногда наш огонь гаснет, но другой человек снова раздувает его. Каждый из нас в глубочайшем долгу перед теми, кто не дал нашему огню потухнуть. Они и есть те, кто поддерживают внутри Эрики это пламя жизни. — А ваша дочь знает о Призраке? — спросил Эдвин, когда атмосфера снова стала спокойной. — Нет. Я уже больше десяти лет не являюсь Призраком, и мы оба не хотим, чтобы она знала о такой части моей жизни. В этот момент по лестнице спустились дети. Хизер не терпелось увидеть реакцию Дэниэла, когда он увидит лицо её матери. Девочка уверена, что он всё также будет относиться к ней с уважением, как и всегда. Взрослые встали со своих мест и обернулись к детям. Стоило Дэниэлу увидеть мадам Дае, как он шагнул назад, побледнев. — Мама! — Хизер обняла Эрику. — Как всё прошло? — Лучше, чем мы с папой думали, но кажется, Дэниэл меня испугался. — сказала она, отстранив дочь от себя. Мальчик тут же мотнул головой. — М-мадам Дае, это действительно вы? — пролепетал он. — Ой, простите, что так пялюсь на вас… Нет, я не напуган… — два шага вперёд. Хизер отошла от Эрики, стараясь понять реакцию Дэниэла. — Столько лет, когда вы пели нам, показывали фокусы и катались вместе с нами на лошадях и велосипедах… ваш образ у меня слился с вуалью, и видеть вас без неё… — все, кто находился в гостиной, только сейчас заметили, что взгляд у Дэниэла заворожённый. — Мне сложно поверить, что это вы, мадам Дае. То есть, я вижу дефекты на вашем лице, но даже если бы их не было, я удивился бы не вуали. Думаю, Хизер чувствовала бы что-то похожее, если бы вы и с ней скрывали лицо, — Дэниэл протянул к ней руку, после чего спросил. — Если можно, вы не могли бы сыграть что-нибудь, чтобы я понял, что это действительно вы? Эрика переглянулась с Кристианом, что усмехнулся, и села за рояль в углу гостиной. Будучи беременной Хизер и находясь в доме ещё живого Валериуса, Эрика, лёжа с мужем на постели и поглаживая свой округлый животик, сказала: — Я должна спрятать лицо от нашего ребёнка, под маской или вуалью. Нельзя, чтобы он видел… Кристиан фыркнул. — Отлично! Наш ребёнок будет думать, что у мамы вместо лица — вуаль! И тогда испугается в любом случае, увидев тебя без неё. — Кристиан положил свою ладонь поверх её на живот супруги. — Ты его мама, поверь, он будет любить тебя. Как я люблю. Сейчас она усмехнулась сама себе, опустив руки на клавиши. Кристиан был прав. У Хизер вполне могла бы быть такая же реакция, что и у Дэниэла. Стоило ему услышать одну из мелодий, что часто исполняла для них с Хизер Эрика, Дэниэл сел рядом с ней на скамью, как в детстве, наслаждаясь музыкой. Закончив мелодию, Эрика взглянула на него. — Спасибо, что согласились исполнить музыку. Это действительно вы, мадам Дае. В семнадцать лет Эрика поведала дочери и Дэниэлу, что была самым настоящим пиратом в молодости. Кристиан, что был неподалёку, уже об этом знал. В одну из бессонных ночей Эрика рассказала ему о жизни на корабле у самых настоящих пиратов. Кристиан беспокоился за неё, но Эрика ответила: — Не волнуйся. Худшее, что там со мной было — одиночество. Но в целом… Пираты прониклись ко мне уважением, когда я продемонстрировала им умение управлять лассо, что они боялись лишний раз дерзить мне. Даже их капитан. Дети завороженно слушают о трюках, которым Эрика научилась у пиратов, а Кристиан только теперь, запоздало понимает, кто такая сирена.

***

Хизер уже давно взрослая девушка. Ей восемнадцать, карьера актрисы идёт в гору. Дэниэл совсем недавно стал знаменитым художником, а несколько недель назад сделал предложение возлюбленной. Конечно же, Хизер согласилась. И уже через неделю состоялась свадьба. В церкви Мадлен. Жених и невеста оба выбрали именно эту церковь. Взяв своего отца под локоть, Хизер медленной, торжественной походкой идёт к алтарю в роскошном свадебном платье, что сшила для любимой племянницы Сюзанна. Белое шёлковое платье, расшитое золотой нитью, оно приковывало взгляды всех и было очень лёгким и изящным, оттого Хизер казалось, что она парит, а не идёт. Голубка стала лебедем. У алтаря её ждёт такой же взволнованный, как и она, жених, Дэниэл. В церкви звучит свадебная месса, сочинённая год назад Эрикой специально для женитьбы дочери и Дэниэла. Сама Эрика сидит совсем рядом с алтарём, сбоку от неё — Сюзанна, что не могла пропустить свадьбу своей названной племянницы. По другую сторону сидит чета Хейз. Все с восхищением глядят на невесту. Невеста же смотрит на жениха. Наконец, отец и дочь медленно приблизились к алтарю. Кристиан, кивнув Дэниэлу, передаёт ладонь дочери ему. — Береги её, — напоследок шепнул Кристиан жениху, и отошёл в сторону, сев рядом с Эрикой и сжав её ладонь.