Лето того года

Mundus vult decipi, ergo decipiatur

Едва дрогнув, пальцы соскользнули с дверной ручки. Мейбл опустила глаза на дощатый пол, не двигаясь с места. Диппер не проводил ритуалов и не читал заклятий, даже не звал никого. Он перебинтовал туго руку и просто лёг в постель. Добровольно идти в измерение демона было сущим безумием, и Мейбл была уверена в этом полностью. Она знала, что брат не получит ответов, не получит даже диалога, но он ведь и не спрашивал её разрешения. И это не могло не гнести. Пайнс зажмурилась на секунду, и заставила себя наконец отойти от двери. Сухие доски привычно заскрипели под легкими шагами, а ступени лестницы поло застучали. Девушка проводила рукой по шершавым перилам, которые совсем недавно — не больше недели — покрыли новым, наверное уже сотым, слоем краски. Взглядом она шарила по стенам, пытаясь в потемках что-то увидеть. Выключатель был в самом конце коридора, и ей пришлось прильнуть к стене, ориентируясь на неё, и едва доходящий огонёк светильника со второго этажа. Когда же заветная кнопка нашлась, и по глазам ударил резкий белый свет — чертовы лампочки Форда не перегорали уже несколько лет, и светили отвратительно-ярко и холодно, как ей казалось — Мейбл тихо чертыхнулась и потерла веки. Ненадолго она замешкалась — у неё не было ни плана, ни даже смутных намерений, когда она выходила из комнаты. Диппер попросил его не останавливать, но девушка знала, что не сдержится, если снова услышит его надрывные крики, так что ей оставалось только уйти. Думать пришлось недолго. На кухне не осталось ничего, что могло бы скоротать томительные часы, а гостиная граничила с комнатой Зуса, которого ей отнюдь не хотелось будить. У него и так был не слишком легкий день — пара экскурсий, которые чуть было не прервал Диппер, и уйма переживаний за него же. Она прекрасно понимала, что такое соседство не могло не напрягать, и ничуть не обижалась на рваные расспросы. Последнее время ей казалось, что будет лучше уехать, как только всё закончиться. Если закончится… На кухню Мейбл всё же заскочила. Взяла из холодильника банку содовой, и схватила брошенный у двери рюкзак — такой же потрепанный как у Диппера, отличающийся разве что парой ярких брелков с её любимыми актерами. В нем так и остались две тощие картонные папки, которые принесла Пасифика. Кажется, они успели исчерпать библиотечные запасы Гравити Фолз. Об этом Мейбл думала уже проходя торговый зал, и набирая код на автомате с газировкой, единственном источнике света в этой комнате. Забавно — раньше она мечтала проводить в подвале, с братом и дядей, больше времени, а теперь ненавидела каждую ступеньку, ведущую туда. Они скрипели под ногами больше чем в любом другом месте, и, казалось, готовы были проломиться в любой момент. Лифт гремел не хуже. За последние две недели им пользовались больше, чем за все четыре года. Она прошла этот маршрут уже не особо задумываясь о том, есть ли смысл снова лезть в книги, если Диппер сам готов был выторговать ответы. Это было отлаженным, рефлекторным действием. В монотонной, нелюбимой работе можно было спрятаться. Когда кабина остановилась, и дверцы, лязгнув, открылись, в кармане рюкзака — наверное уже не в первый раз — вспыхнул телефон, оповещая о новом сообщении. Мейбл включила свет, скинула сумку на пол, а банку с содовой поставила на стол, и сев в вычищенное ей же кресло, открыла чат. Кроме Пасифики в это время ей уже никто не писал.

Пасифика :^, сегодня в 19:07

Ты дома?

Пасифика :^, сегодня в 19:34

Думаю, ты опять забыла про телефон? Буду надеяться, что всё в порядке.

Пайнс улыбнулась. Она часто забывала ответить на сообщения, но ни разу не услышала упрёка со стороны Нортвест. Учитывая её пунктуальность это казалось странным, но приятным бонусом к их общению — было бы неловко оправдываться перед аристократкой за то, что вовремя не ответила.

Пасифика :^, сегодня в 20:46

Венди написала, что у вас что-то произошло. Твоему братцу опять плохо?

Пасифика :^, сегодня в 23:12

Я кое-что нашла. Позвони как сможешь, я не буду сегодня спать.

-Что ты могла найти в час ночи, вместо нормального сна? — проворчала Пайнс, набирая сообщение. Пару раз пальцы соскочили, оставив на экране не те буквы, и ей пришлось их исправлять. Она не слишком хорошо выспалась сегодня, и к вечеру усталость явно давала о себе знать, но Мейбл понимала что уснуть не сможет, и упрямо хмурясь, набирала сообщение. Возможно, стоило захватить с собой не газировку, а энергетик, или хотя бы кружку кофе, но она просто схватила первое, что попалось на глаза.

Вы, сегодня в 23:40

Почему ты не спишь, когда у тебя есть эта восхитительная возможность >:с

Спустя несколько секунд заиграл рингтон видео чата. Мейбл вскинула брови — она ожидала простого сообщения, причем через несколько минут – но всё же ответила, и тут же на экране появилась уставшая и растрепанная физиономия Нортвест. Макияж поплыл, так, будто она долго терла подведенные глаза или спала, а высокий хвост был небрежно распущен. -Ты меня поджидала что-ли? — усмехнулась шатенка, оперев телефон о стопку книг на столе. Она невольно поправила заколку в волосах, и подумала, что, наверное, выглядит намного хуже. -И тебе привет, — буркнула Пасифика и потерла глаз, растянув темно-серую полосу под веком, — Телефон в руках был. Диппер ещё не умер там? -Он лёг спать, — вздохнула Пайнс. Блондинка приподняла брови, и отвела взгляд на что-то внизу, обрабатывая информацию. Через пару секунд она нахмурилась, оперлась подбородком о ладонь, и снова посмотрела в камеру. -Сам. -Да, сам, — Мейбл усмехнулась. На душе было тяжело, но реакция подруги её забавляла, — Он… нашёл страницы из дневника Форда. Билл рассказывал ему о чем-то похожем, но нам дядя ничего не сказал, и это ударило по Дипперу. Он сказал, что хочет поговорить с Сайфером. -Совсем из ума выжил… — потерянно пробормотала блондинка, — Шагнул бы с обрыва, если помереть так хочется, но в лапы к демону-садисту… -Я его останавливала, — Мейбл откинулась на спинку кресла, и сложила руки в замок, — Но он упертый идиот. Сказал, что ему не впервые, а ответы для него важнее. Я только боюсь… что они окажутся хуже, чем он думает. -Если Билл вообще ответит, а не нашинкует его под музыкальный аккомпанемент, — покачав головой, произнесла девушка, и потянулась куда-то в сторону. Мейбл ничего не ответила. Она ведь сказала то же самое — как бы Сайфер не любил болтать с жертвой, он вряд ли станет раскрывать карты. Если только правда не окажется хуже самой хитрой лжи, и не станет для Диппера последним гвоздем в крышке гроба. И она честно надеялась, что в этот раз Билл снова солжет. -Ты говорила, что Диппер нашёл шифр, в той книге из поместья, — вдруг перевела тему блондинка, и Пайнс на секунду растерялась. -А?.. — растерянно отозвалась она, и взглянула на экран — Пасифика держала в руках несколько листов, заполненных неровными строками заметок, местами перечеркнутых, местами зарисованных до черных пятен, — В какой книге? -Той, что упала с полки. Когда Диппер пошел за своими глюками, — закатила глаза Нортвест, улыбнувшись уголками губ. Мейбл нахмурилась, вспоминая, и зашарила взглядом по столу. Спустя пару секунд она, наконец, вспомнила, о чём идёт речь. -Да, — кивнула Пайнс, и, приподнявшись принялась перебирать стопки книг и папок — на столе творился сущий ад, и найти что-то было крайне трудно. Диппер, конечно, справлялся, и мастерски лавировал в собственном бардаке, но вот Мейбл такими способностями не обладала. -Он пытался расшифровать его разными способами, но получался бессмысленный набор букв, как он его не крутил, — стараясь не раскидать бумагу по полу, начала объяснять шатенка, — Бросил его пару дней назад, и сказал что не подступиться больше, и чтоб Сайфер катился со своими подсказками. У него было пол записной книжки перечеркано. -Он присылал мне переписанный исходник, — донесся снизу голос Пасифики, — И это действительно глупый набор букв. Без ключа. Твой братец наверняка догадался, но без него всё равно не справиться. -Нашла, — наконец победно провозгласила шатенка, вытащив из стопки книг дневник брата, — Я уже думала, что он его наверх унёс… — и, довольно улыбнувшись, снова плюхнулась в кресло, заскрипившее пружинами, — Ты говорила про ключ?.. -Да, — сосредоточенно кивнула Нортвест, бегая глазами по чему-то снизу. Камера захватывала часть стола, и Мейбл были видны белые, новые страницы. Невзначай, она подумала, что они, похоже, уже собрали собственную библиотеку и базу данных, и было страшно представить, как потом придется всё это сортировать, и возвращать на места. -Помнишь, я сказала, что Алекс куда-то пропал? -Да? — Мейбл вздернула брови, и открыла дневник, начиная листать страницы. -Ну… Пользуясь случаем, я порылась в его личных запасах. Некоторые книги он хранил в своём столе, и выдавал только Макгакету в руки. — девушка подняла со стола карандаш, и задумчиво завертела его в руке, не поднимая глаз, — И уже дома я заметила, что одна из них того же автора, что у Диппера. Вроде второй части. Это заняло пару часов, но я её прочитала. -И? — загорелась Пайнс, сжав пальцы на плотных страницах, — Ты нашла в ней что-то?.. -Ничего нового из текста. Серьезно, они как будто все одинаковые, эти талмуды по демонологии… — проворчала Пасифика, раздраженно всплеснув руками, наконец подняла голову, усмехнувшись, и воодушевленно продолжила, — Одни и те же темы, классификации, слегка отличающиеся заговоры и тонна истории. Но эта всё-таки отличалась. Я заметила только к середине, но в названии глав и на каждой последней странице, кто-то карандашом всегда помечал две буквы. Это мелочь, но если их выписать, получится двадцать одна пара — латинский алфавит, и… -Ты спишь хоть иногда?.. — осторожно перебила её Мейбл, встретившись с голубыми глазами, — Не подумай, ты просто сейчас очень похожа на Диппера в его двенадцать… и откуда ты знаешь латынь? -Шесть часов в сутки, и в восемь я запила две таблетки модафинила разбавленным кофе, — нервно хихикнула девушка, — А кроме латыни я говорю на французском и шведском, у меня была чуть ли не университетская программа с шести лет. Мейбл окинула её неверящим взглядом, и усмехнулась, нервно поправив воротник свитера. -Четыре языка, один из которых мертвый? -N'oublie pas, chérie, je suis une aristocrate.* — закатив глаза, устало произнесла Нортвест, и улыбнулась уголками губ, когда Пайнс вскинула брови, — Так вот. Я подумала, что это не может быть совпадением, — один автор, шифр, и ключ. Нам осталось их только совместить, и раз уж на то пошло, ты мне поможешь. -Из меня плохой партнёр, — прыснула Мейбл, вспомнив бесплотные попытки Диппера втолковать ей азы криптографии, — Думаю, ты бросишь трубку минут через двадцать, и… -Это просто Диппер бестолковый учитель, — фыркнула Нортвест, подпирая щеку ладонью, — Бери ручку, шифр тут чисто символический, больше займёт перевод. Не страдать же мне в одиночку… -Я тебя предупредила! — вздохнула Пайнс. Ей было не трудно составить компанию подруге, к тому же, это было прекрасным способом скоротать ночь. Что, как не пыльные, скучные книжки легче всего сжигают время? И они взялись за работу. Перешучиваясь, переругиваясь, начали заменять буквы, согласовывая с найденным ключом. Мейбл не знала латыни, а чертов текст был именно на ней, несмотря на то, что язык книги — английский, но Пасифика радостно визжала, когда они перевели первую пару слов, и те наконец обрели смысл. Временами они путалась в почерке Диппера — в последние дни он стал ещё неразборчивей — и тратили по несколько минут, чтобы выяснить какая написана буква. Это было довольно забавно, и разбавляло монотонную дешифровку. -Это похоже на какой-то миф… — бегло пробежавшись по половине переписанных фраз — они встречались в книге мелкими отрывистыми строчками — удивилась Пасифика, и на недоуменный взгляд пояснила, — Здесь много действий и упомянута Хель. Переведу целиком, когда допишем. Но кому в голову пришло писать о сказках, в талмуде о демонах? -Демонологу? — хмыкнула Мейбл, — Вдруг в перерывах между сеансами экзорцизма и кровавыми ритуалами у него не было времени на отдельную книгу для деток? -Какой занятой… — пробормотала Нортвест, усмехнувшись, — Ужас. Пайнс только улыбнулась, и они снова уткнулись в записи, монотонно заменяя буквы. Пасифика тихо и нервно продиктовывала слова, в процессе, а потом выписывала их на бумагу. Мейбл писала молча, временами зависая, и постукивая карандашом по столу. Они делили между собой предложения и молчали по несколько минут, а потом вдруг снова, иногда одновременно, начинали переговариваться. Картинка на экране телефона отставала от звука, и иногда подвисала — связь в подвале была не лучшая, и Мейбл очень удивляло, что она вообще есть, и звонок всё ещё не сброшен. Эта часть действительно давалась легко, но бесконечно скучно, и Пайнс не упускала возможности упомянуть это в диалоге. В ответ на неё ворчали и называли несобранной принцессой — Мейбл обидчиво дула губы и утыкалась в свой лист, спустя три минуты снова поднимая взгляд к телефону. В общем и целом, это не заняло больше часа. Некоторые части всё равно не поддались, очевидно, зашифрованные другим способом, или на другом языке, но у них получалось вырвать хотя бы части текста. Строчки-смыслы, слова-образы… Пасифика хмурилась и кусала губы, ещё до того как начала переводить, время от времени сверяясь со словарем — понятные отрывки были странными и несуразными, и сначала не вязались между собой, как будто их писали с огромными перерывами. Свою часть исписанного листа Мейбл сфотографировала и отправила ей, не выходя из видеочата, но всё равно взяла собственный мини-переводчик в мягкой обложке — не сидеть же без дела, пока подруга работает? -Ты же знаешь латынь, зачем тебе словарь? — ехидно усмехнулась Пайнс, подперев подбородок рукой и от скуки медленно прокручивая в руке ручку. Пасифика подняла сосредоточенный взгляд на шатенку и приподняла бровь. -Ты пробовала говорить на вымершем языке, который не используется нигде, кроме магии и медицины, причем не в его академической форме, а каком-то двухсотлетнем миксе? — ровно произнесла Нортвест, — Нет? Займись на досуге. Я сверяю то, что не помню. Мейбл что-то неразборчиво буркнула, заставив блондинку улыбнуться. Несмотря на то, что близнецам скоро должно было исполниться семнадцать, старшая Пайнс часто походила на ребенка, но аристократку это уже не раздражало — она как будто была последним лучиком солнца на небе затянутом тучами, разгоняла тоску и дарила такую нужную сейчас надежду своей теплой улыбкой и звонким смехом. «Слишком много деталей» — мысленно усмехнулась Пасифика своим мыслям, и опустила взгляд к листу бумаги. Текст начинал обретать смысл — он был тяжелым и скрипучим, и открывался неохотно, через силу. Он казался живым. Латынь переводилась трудно — для одного слова находилось несколько значений, а в купе со следующим они обретали совсем другой смысл… приходилось переписывать и постоянно сверять жалкий десяток предложений. Поэтому последняя точка оказалась на бумаге слишком неожиданно. Пайнс несколько минут смотрела на неё в замешательстве, почти трансе — и это то, что тревожило её братца так долго? То что прятал от него мастер загадок и шифров? Мейбл подняла отрешенный взгляд, и встретилась глазами с Пасификой. Такой же настороженной, и как будто ошеломленной — не прошло и двух часов, и вот разгадка была у них в руках. В воздухе повисла тяжелая, гнетущая тишина, как затишье перед бурей, и никто не хотел нарушать её первым. Тем не менее, долго сидеть в немой сцене они не могли. -Я начну? — сглотнув, нерешительно произнесла шатенка, и спустя пару секунд получила легкий кивок. Ей пришлось прочистить горло, и взять листы в руки, отодвигая чтение на пару секунд. Позже они так и не смогли объяснить почему же их так пугали эти записи. Всё, что смогла рассказать Пайнс — ещё даже не начав читать она почувствовала что-то противящееся и упорствуещее, что-то, что не хотело быть произнесённым и обнаруженым. По крайней мере, не ими. В первую секунду, когда она уже открыла рот, буквы как будто разбежались стайкой муравьев, и утратили смысл. Пришлось втянуть воздух сквозь зубы, и приложить усилия чтобы прочесть хотя бы первое слово, а за ним следуещее, и всё предложение… к концу абцаза Мейбл чувствовала себя так, словно источает ядовитый дым, а не говорит. -Я тот, кто оплетает корни мирового ясеня, тот, кто держит игральную доску, но смысл иметь эту власть не имея права хода? Когда Луна пожирает Солнце, но обжигается, когда дерево храбрости цветет только беззвёздной, но лунной ночью, тогда я вижу слабость всевидящего «Фобетора». Луны на небе всегда было две… одна пропала прихватив с собою звезды и силы, чтобы в глубочайшей тьме готовиться вернуться из забвения. Хриплый смешок сорвался с губ. Она слышала эти сказки на уроках истории… но почему-то сейчас смысл написанного ускользал от мыслей, и в то же время путался в них, оплетал и впивался. Прочитать даже несколько строчек на родном английском было тяжело. Её кусок закончился. Пасифика замешкалась перед тем, как произнести нужные слова вслух — они царапали язык, как запретный гальд**, и першили в глотке затхлым пеплом, просачивались внутрь, перед тем как быть изреченными. В минуту положения поменялись — теперь приходилось противиться им, чтобы не впустить что-то настойчиво скребущее преграду сознания. -Одно из знамений сумерек богов явило себя: Великий волк разорвал границы миров, Нагльфар с Хель скоро прибудет, пора и мне подниматься из глубин космической тьмы. Что будет с ними, если зайдёт их Солнце, и наступит время Гинунгагапа? Что-то чужое, липкое и пустое закрадывалось в самое сердце. Стучало когтистыми лапами. Девушки упрямо сжимали зубы и продолжали читать, пока «что-то», ломилось внутрь. Головы гудели от боли. -Золотая ложь скрывает кровавую правду, и позади идёт мрачная истина. Кукольный театр без кукловода, всего с одним зрителем. Слепой видит больше зрячих. Сила волка — страх, но он направил его не туда. А я, божественный отрок, откровенно бессилен. К чему бы Скульд могла привести нас?.. Погас звон последнего слова, и на секунду показалось, что мир погрузился в вакуум — так стало тихо. Мейбл, напряженная и неподвижная, сжимала пальцами край стола — она сама не заметила когда встала, нависнув над столом. Лист с расшифровкой казался снежно-белым на фоне других, старых и пожелтевших, истершихся с ходом времени. В ушах стучала кровь, и грудь сдавливало так, словно над головой была толща воды. -Что это? — сглотнув, просипела Мейбл. Её голос показался простуженным, или сорванным, как будто она долго кричала, а не читала совсем негромко. -Книга предназначалась твоему братцу. Очевидно, мы ей не по душе, — Нортвест, такая же осипшая, осторожно взяла в руки собственный лист, и поморщившись, как от боли, сложила его пополам, записями внутрь. Пайнс, последовав её примеру, перевернула свой, и ей показалось, что дышать стало легче. -Но это скандинавские мифы, — на выдохе, почти отчаянно произнесла Мейбл. Её откровенно пугало и злило то чувство, которое обрушилось на них при чтении — никогда ещё от настолько обыденных вещей её не захлестывал ужас… и для чего! Чтобы выслушать сказку севера?.. -Почему зашифровано именно это? Как это вообще относится к происходящему?! — застонала девушка, запуская пальцы в волосы, и прикрыла глаза. Спустя секунду она нахмурилась, и ударила ладонью по столу, так, что стало больно, а со столешницы скатились несколько карандашей. -Сайфер, чокнутый гад! Да он же просто издевается над нами! -А если это не Билл? — настороженно подала голос Пасифика. Мейбл опустила взгляд к подруге, пытаясь понять суть вопроса. Нортвест выглядела странно — как человек, которого осенила гениальная мысль, которую он не хотел бы подтверждать. Так, наверное и было. -Фобетор… Фобетор это бог снов, — не поднимая глаз, заговорила девушка, — А дерево храбрости — Сосна. Тот, кто писал это, говорит о них как наблюдатель, у которого своя роль… -С чего ты… — Пайнс раздраженно вздохнула, и тут же замолчала. Её резко настигло осознание, то же, что и Пасифику. Шифр в шифре. Шелуха сказки. -Это метафоры. Нортвест обронила нервный смешок, и снова развернула лист, быстро бегая глазами по переводу. На усталом лице отражалась смесь воодушевления и страха. Мейбл с тревогой ожидала от неё объяснений — сама она плохо разбиралась в древних богах и мифах. Пасифика же взъерошила волосы, снова напряженно хмурясь. Тонкие пальцы вслепую нашли на столе карандаш, чтобы что-то пометить. -Он Ёрмунганд. Зовёт себя змеем и божественным отроком, — пробормотала девушка, — И он, кажется, недоволен стратегией «волка»… -Значит, Фенрир и Фобетор это Билл? -Да. — блондинка убрала карандаш за ухо, — А разорванные цепи, наверное, армагеддон? Раз он жив, то и прореха, похоже, не закрыта, и его мало что сдерживает. А змей не имеет такой же силы — не имеет права хода. И ждёт третью. Мейбл сжала ладони и быстро подняла взгляд — она понимала, что сейчас скажет подруга. -Значит… -Шахматных фигур намного больше. На секунду экран покрылся сетью помех. Пасифика подняла взгляд к камере и сжала губы, больше ничего не говоря. Это просто догадка — пытаясь себя успокоить, думала Мейбл, и сжимала похолодевшими пальцами рукава свитера. В кабинете всегда было намного холоднее, чем в самой Хижине. Диппер говорил, что где-то в бесчестных выключателях и проводках есть и тот, что включает систему отопления, но так и не нашёл его. Впрочем, сейчас мороз пополз по коже вовсе не от холода, а от мысли, что совсем рядом есть второй наблюдатель. Демон, призрак, дух? Кто ещё стоит — и стоит ли? — на игровой доске? Почему-то в том, что послание оставил не Билл, она больше не сомневалась. Это знание, этот страх, выжгли в разуме отравленные слова, сплетённые в заклинание. Им мешало заговорить ощущение чьего-то присутствия, злобной насмешки. Мейбл не раз слышала от Диппера, что именно так ощущается приближение нового кошмара — как чужой тяжёлый взгляд, и мрачная тишина. Можно говорить, кричать, включать плеер — её всё равно ничто не нарушит, потому что она плотным туманом окутывает не только мир, но и мысли. Шахта лифта заскрипела и завизжала неухоженным механизмом слишком резко и громко, нарушив тревожное ожидание. Мейбл дернулась от резких звуков, как от удара, и взглянула на железные створки. -Что это? — настороженно подала голос Пасифика. Наверное, звук на другом конце провода был не таким отчетливым и громким, но определенно противным. -Лифт. Похоже, Диппер проснулся… — протянула Пайнс, не спеша, впрочем, вешать трубку. Им надо было срочно поговорить — вдруг и он видел подсказки, вдруг догадывается кто мог оставить текст? Мейбл ненавидела загадки, но вот её брат всегда с ними справлялся. И ей очень хотелось как всегда обратиться к нему за помощью. Но когда скрип и грохот, наконец, замер, и дверцы лифта открылись, из кабины выбежал Зус. Лицо его было заспанным и испуганным, волосы взъерошенными, и весь его вид говорил о том, что он только-только проснулся, явно не по своей воле. -Что случилось? — уже догадываясь об ответе, спросила Пайнс, вскочив с кресла. -Диппер… — только сейчас девушка заметила как тяжело дышит Рамирес. До лестницы он, очевидно, бежал, — Я проснулся от крика, и поднялся к нему… — Зус прервался на отрывистый вдох, и не скрывая дрожи в голосе продолжил, — Но он не просыпается, а вся одежда в крови… Мейбл только и сделала, что схватила телефон перед тем как забежать в кабину и дернуть рычаг вверх. Зус успел заскочить внутрь, а звонок прервался, но девушка сейчас мало думала о том, что потом ей придется извиняться перед подругой. Рамирес пытался что-то сказать, пока лифт двигался — она не расслышала из-за скрипа механизмов и стучащей в ушах крови. Конечно, Пайнс понимала что так будет. Затем она и ушла в подвал — чтобы не видеть как мучается брат. Но он всегда просыпался. Через время, с усилием, но открывал глаза. Так почему у Зуса не вышло разбудить Диппера сейчас? По коридору и залам Мейбл бежала. Спотыкалась о скрипучие ступени, и хваталась за перила чтобы не упасть. Надрывный крик был слышен ещё с первого этажа, но когда дверь открылась от сильного толчка, она на мгновение застыла. Диппер выгнулся на кровати, так, словно что-то рвало и ломало его изнутри. На груди смутно, в полутьме, различалось тёмное пятно — кровь… Лицо, освещённое коридорной полоской света, скорчилось в восковой гримасе боли. Пайнс сглотнула, и кинулась к кровати. Бросив телефон где-то рядом, она вцепилась брату в плечи, так, словно тонула, а он был её последней надеждой. Хотя девушка прекрасно понимала, кого действительно нужно спасти. -Диппер! Мальчишка отозвался хриплым вскриком, и Мейбл в панике затрясла его, пытаясь разбудить. Но он слышал не её. -Диппер, пожалуйста! На глаза навернулись слёзы. Не стоило его оставлять — обхватив лицо брата руками, поняла девушка. В комнату вбежал Зус, ничего не сказав, а Пайнс снова затрясла Диппера, вырывая лишь несвязанные стоны и крики. Экран телефона вспыхнул, холодным светом озарив сбитое одеяло, но на оповещение никто не обратил внимание.

Абонент снова доступен для звонка.

***

Лес шумел и трещал сухими ветвями, перешептывался порывами ветра. В темноте он казался враждебным и пустым, огромным хищником, манящим в свою пасть. Мелкие куски истлевшего камня отлетали от поросшей мхом, потрескавшейся статуи. Она стояла особняком посреди небольшой поляны, и выглядела так, словно была точно на своём месте. В отличии от изящной, темной фигуры, скользящей по невидимым тропам как тень. На свежей траве оставались следы от невысоких каблуков, одинокой, едва заметной цепью ведущие в самую чащу. Земля была влажной от нисходящего тумана, и податливо прогибалась под легкими шагами. В лунном свете весело блеснули разные глаза. -Знаешь, когда я сказал что отлучусь, — голос мягко заполнил собой напряженный воздух поляны, — Я не думал, что ты вырвешь меня назад через три дня, чтобы устроить дождь. "Алекс" остановился напротив статуи, и широко ухмыльнулся. Расширенные в темноте зрачки медленно вытянулись в тонкие полосы. -Время закончить представление, да, Билл?