You can't Fool your Own Heart

Это один из моментов, когда Чан хочет, чтобы воспоминания к нему возвращались. Если он не восстановит свои воспоминания, то ему не придется возвращаться в то место, которое чуть не погубило его детей. Одной мысли о возвращении в стаю Чжебома достаточно, чтобы по спине Чана пробежали мурашки, а перед глазами всплыла та ужасная картига. Да, он сильнее, чем тогда, но это не отнимает воспоминания о Юхён, истекающей кровью, или видеть то как борется Чонхо, чтобы добраться до своего близнеца. Он всегда будет возвращаться в тот день, как бы сильно он этого не хотел. И это становится еще лучше. Оба, Юхён и Чонхо, собираются вернуться с ним. Он сомневался в их здравомыслии в течение последних трех дней, задаваясь вопросом, действительно ли это то, чего они хотят, но, как и он сам, они упрямы. (И в самом деле, Чан должен благодарить за это самого себя.) Они боролись с ним изо всех сил, чтобы вернуться в стаю, утверждая, что они не доверяют волкам-оборотням в возврате их отца обратно целым и невредимым. Они должны пойти с ним на всякий случай. И если упрямства Юхен и Чонхо было недостаточно, Чангюн решил пойти с ними, взяв с собой Хёнвона, который продолжал ворчать большую часть пути. Но, может быть, это хорошо, иметь спутника, пока он путешествует. — Хёнвон, — зовет Чангюн с милой улыбкой, — Как ты думаешь, мы можем снова остановиться? Мне нужно провериться. А может, и нет. Чан вздыхает и откидывается на спинку сиденья, глядя в окно. После этой встречи прошло уже несколько долгих дней. И Нана, и Чангюн с трудом добрались до своих оракулов, едва сумев предотвратить резню, которая вот-вот должна была начаться. Минзи и Чхондэ начали верить в силу Юхён, к их большому разочарованию, но теперь, по крайней мере, Минзи прислушивается. Минзи с Чхондэ разошлись по домам, чтобы предупредить свои создания о грядущем, и что они вернутся к концу недели. Нана оставалась в доме Чангюна, пока хозяин отсутствовал с Чаном, командуя своим видом из угла комнаты Чана. И пятеро из них должны были вернуться на землю стаи, чтобы поговорить с Чжебомом и Чанбином и посмотреть, смогут ли они освежить память последнего. Чан, честно говоря, не был уверен, есть ли у него надежда или нет. Прошло больше тысячи лет с тех пор, как они в последний раз разговаривали лицом к лицу, по крайней мере как Чан с Чанбином, как творец с творцом. Но самый главный вопрос, которым задается Чан, заключается в том, что если бы они смогли «разбудить» Чанбина, то все было бы по-прежнему или все было бы по-другому? Пока он был там, он действительно не проводил много времени с Чанбином, поэтому ему трудно судить, является ли личность этого Чанбина такой же, как и у Чанбина Чана. Но этот Чанбин был обучен нападать на вампиров с первого взгляда. Что, если этот Чанбин нападет на него? Позволит ли ему Чан? Неужели он так же безнадежен, как и раньше? Что-то стучит ему в голову. — Все будет хорошо, — бормочет Юхен, — Перестань слишком много думать. Это только принесет больше вопросов, на которые ты, возможно, не захочешь получить ответ. Кроме того, на этот раз они не смогут причинить нам вреда. — Юхённи права! — Чангюн напевает в ответ, — Чжебом не настолько глуп, чтобы напасть на двух создателей, когда они пришли предупредить его. Представь себе большую войну, в которой будут участвовать оборотни. Вампиры и так достаточно злобны, но мои творения? — Чан смотрит на Чангюна, который совсем недавно заставил Чонхо лечь к нему на колени. Сначала молодой вампир сопротивлялся, но затишья в машине было достаточно, чтобы закрыть глаза и погрузиться в сон. Чангюн выглядел почти умиротворенным, проводя пальцами по волосам Чонхо, но в его глазах был какой-то блеск, и Чан уверен, что он не хочет знать, что это значит. Остальная часть поездки проходит тихо, как будто для того, чтобы не разбудить Чонхо. Юхён приникла к отцу и заснула. Её присутствие успокаивает Чана, как теплое одеяло, которое защищает его и их миссию от того, что им нужно было сделать. Хёнвон останавливает машину на окраине городка, который не кажется Чану знакомым. Большинство зданий представляют собой небольшие коттеджи, различающиеся по цвету. Люди толпятся вокруг, большинство из которых не обращают внимания на машину, но есть и такие, кто бросают на неё косые взглязы. — Странная машина въезжает на территорию стаи, — бормочет Хёнвон, — Конечно, они будут опасаться этого. — Мы должны встретиться здесь с Чжебомом или с кем-то еще? — задаёт вопрос Чан, поражая Хёнвона. Он смотрит на него широко раскрытыми глазами, прежде чем сделать глубокий вдох, как будто пытается успокоиться. Чан улыбается про себя. — Он не уточнял. Просто предложил встретить нас в черте города. Кто-нибудь проводит нас до дома. Хёнвон подъезжает к магазинчику на углу и выходит из машины, чтобы выглядеть так, будто он разминает ноги. Кто-то подходит к нему, а рука Чана уже лежит на дверной ручке. Это немного глупо, потому что Хёнвон действительно знает, как защитить себя, но все же. Его воспоминания об этом месте не самые лучшие в мире. Демон и оборотень разговаривают в течение долгого момента, черты лица Хёнвона меняются от добрых до своего рода ярости. Он уверен, что оборотень заметил это, и если эта крошечная ухмылка что-то до згачит, но он продолжает свои слова, которых у Хенвона нет. Он отмахивается от мужчины, поворачивается на каблуках и открывает дверцу машины. Он не смотрит на Чана, что наводит его на мысль, что, возможно, этот человек сказал что-то, что не понравилось Хёнвону. Он не осмеливается спросить. Белый Suburban отъезжает немного в сторону от Audi Чангюна. Огни вспыхивают и снова гаснут. Чан наблюдает, как Хёнвон крепко сжимает руль, костяшки его пальцев побелели. Воздух в машине становится душным и тяжелым, почти невыносимым, чтобы дышать нормально. — Хёнвон, — тихо шепчет Чан, — Успокойся. Демон смотрит на Чана, его глаза пылают красным. Это не есть хорошо, — Я собираюсь убить этого человека. — Дыши. — Я собираюсь отрубить ему голову и насадить ее на кол, выставив напоказ всему городу. — Хенвон. — Как он посмел, — рычит он, — Да как он, блядь, посмел! Рычание Хёнвона достаточно громкое, чтобы разбудить остальную часть машины. Чонхо довольно быстро встает с колен своего дяди, его рот открывается в не угрожающем шипении. Хватка вокруг шеи Чана становится все крепче, когда изо рта Юхеня вырывается низкое шипение. Но это грубое пробуждение Чанюна — это становится вишенкой га торте. Он взвизгивает, заставляя свое тело подняться и удариться головой о крышу автомобиля. Всем требуется пара минут, чтобы сориентироваться. И как раз вовремя. Дом немного отличается от того, который запомнил Чан. Вместо массивного желто-белого коттеджа стены выкрашены в мягкий голубой оттенок с белой отделкой. Он выглядит немного меньше, чем раньше, но это может быть из-за двух массивных зданий, которые находятся рядом с ним. Никто не играет во дворе, что немного нервирует, так как там всегда кто-то был. Это была просто природа дома, но, возможно, их присутствие отпугнет детей. Хёнвон останавливает машину одновременно с белым Suburban. Он не уделяет времени, чтобы заглушить мотор, прежде чем вылезти из машины и подкрасца к Suburban. Он рывком распахивает дверь чужого авто, выдергивая водителя. Это тот же самый человек, что и прежде. Чангюн моргает пару раз, наблюдая за ним, прежде чем осторожно убрать Чонхо со своих колен, — Возвращайся! — мурлычет он с улыбкой. Он вылезает из машины и подходит к тому месту, где Хёнвон уже начал душиьт мужчину. Он не бьет Хёнвона, только слова слетают с его губ. Выражение лица Чангюна пассивно на протяжении всего разговора, который они втроем ведут, но Чан достаточно хорошо знает своего брата. Со вздохом он похлопывает по рукам Юхён, чтобы освободить себя, прежде чем выйти из машины. Он закрывает машину и почти хочет открыть ее снова. Воздух тяжел от страха и сожаления, но также от гнева и злобы. — Все в порядке? — осмеливается спросить Чан. Чангюн медленно поворачивает голову и улыбается так болезненно сладко, как только может. — Все просто чудесно, — врет Чангюн, — Мы просто разговариваем с этим молодым человеком. Каждый дюйм тела Чангюна кричит Чану, что он лжет, и хотя этот человек, скорее всего, заслуживает гнева старшего (которого не так легко злится), он не хочет, чтобы эта волчья стая ненавидела его больше, чем уже есть. — Хёнвон, пожалуйста, опусти этого человека, — просит Чан, подходя ближе, — Ну пожалуйста. Нам нужно, чтобы все прошло как надо. — Я хочу убить его, — бормочет Хёнвон, впиваясь ногтями в шею мужчины. Красные пузыри поднимаются к верхней части кожи, заставляя Чана отвести взгляд. Сейчас ему не нужен запах крови. Он не ел уже около недели, — Мне плевать на оборотней, если они собираются так себя вести. — Но мы должны, Хённи, — улыбается Чангюн, нежно кладя руку на бицепс Хёнвона, — Кроме того, я здесь и никуда не собираюсь уходить. Хёнвон рычит, но роняет мужчину на землю, не заботясь о том, чтобы прислушаться к дыханию. Он поворачивается на каблуках, чтобы посмотреть на Чангюна сверху вниз, прежде чем прижаться губами к его губам, заставляя другого улыбнуться в их поцелуе. Чан отводит взгляд, когда поцелуй становится более нежным и интимным, что-то, на что он знает, что не должен смотреть. Вместо этого он сосредотачивается на оборотне на земле, поднимая бровь, — Я не один такой страшный, — шутит тот, — Иди позови Чжебома. — В этом нет необходимости, — раздается чей-то голос, — Чжебом прислал меня вместо себя. Чан делает пару глубоких вдохов, прежде чем повернуться и посмотреть. Чанбин улыбается Чану, его золотисто-голубые глаза мерцают озорством и восторгом. Его руки скрещены на груди, когда он смотрит вниз на мужчину, его собственная бровь приподнята. — Я думал, что выразился достаточно понятно, — парирует Чанбин. Мужчина открывает рот, чтобы что-то сказать, но Чанбин качает головой, — Я очень сожалею об этом. Я не знаю, что нашло на этих ребят. Они действуют сами по себе. Чан застыл, глядя на Чанбина, слишком много эмоций проносится в его голове. Он моргает пару раз и чувствует, как что-то щиплет его. Он останавливает визг, который хочет сорваться с его губ, потому что очень нравится смотреть именно на этого Чанбина. Почему? Потому что у Чанбина, которого он оставил, были голубые глаза, а не золотисто-голубые. Тот самый Чанбин с золотыми глазами… Чан делает глубокий вдох, — Бинни? — шепчет он. На лице Чанбина появляется удивление, но оно тут же исчезает в мягкой улыбке с ямочками, — Привет, хлюпик, — говорит он. Чан чуть не срывается.

***

Чангюн велел Чану пойти и поговорить с Чанбином, прежде чем они отправятся к Чжебому. Он не возражал подождать снаружи, до тех пор пока они невернуться, но Чан заставил Чангюна и Хёнвона оставить бедного оборотня-волка в покое. Между ними воцаряется тишина, в воздухе не слышно ничего, кроме треска веток и шелеста листьев. Чан пару раз открывал рот, чтобы, может быть, что-то сказать, но все просто рушится. Что вы скажете кому-то после стольких лет? И этот человек рядом с ним, он Чанбин, но в то же время — нет. Просто в этом Чанбине есть что-то такое, что представляет собой смесь и того Чанбина, который приносил ему завтрак по утрам, и того Чанбина, который будет завтракать по утрам. Чан чувствует, как краснеют его уши. Он не должен думать об этом. — Я удивлен, что эта область не сильно изменилась, — начинает Чанбин с явным гулом в голосе, — Прошли тысячи лет, и это не такая уж большая разница. — Еще больше людей, — замечает Чан, — И еще больше в будущем. Чанбин смеётся, — Полагаю, что это так. Чан закатывает глаза на самого себя, потому что вы серьезно, какого хрена? Неужели ты не можешь с кем-нибудь просто поговорить? По-видимому, нет. — Как тебе удалось вернуть свои воспоминания? — интересуется Чан после нескольких минут молчания, — Прежде чем я ушел отсюда, я почти уверен, что ты хотел убить меня. — Конечно, — усмехается Чанбин, заставляя того поморщиться, — Ты был врагом, которого меня учили убивать с первого взгляда. Теперь я всё знаю. Щелкнув языком, Чанбин продолжает идти впереди, и путь становится знакомым Чану. Никто из них больше не разговаривает, пока они не достигают поля залитых лунным светом цветов. — Думаю, здесь, — сообщает Чанбин, — Думаю, когда мы были здесь, я начал вспоминать, но все время отталкивал это. Тогда ничего не имело смысла. Я продолжал видеть войны, гибнущих людей, богиню и вещи, которые не мог объяснить другим. Но чем больше я думал об этом, тем больше некоторые места казались мне знакомыми. Пару раз у меня было дежавю, но ничто не могло сравниться с ночью пожара. Мягкий ветер проносится по полю, заставляя Чана смотреть, как шевелятся закрытые бутоны. Чанбин оборачивается, голубизна его глаз исчезает. Этого зрелища достаточно, чтобы Чан почувствовал, как сердце застучало в горле. — Когда ты дрался с Чжебомом, у меня было воспоминание о той ночи, когда ты дрался с Кирианом, или то, когда Кириан победил тебя. Ты не хотел пугать детей тени, поэтому двигался медленно и суетливо, как человек. Чан помнит ту ночь как свои пять пальцев. Это одно из самых ярких воспоминаний о Чанбине. Однажды вечером они возвращались домой, и Чан услышал крики. Он не собирался убегать, но он сделал это и почти попросил судьбу убить этого человека немедленно. Какой мужчина станет бить ребенка, который ищет еду, чтобы накормить своих братьев и сестер? Никто в здравом уме не стал бы этого делать, поэтому Чан вмешался. Да, его избили, но он сумел украсть у этого человека мелочь и, в свою очередь, раздать ее детям. Чанбин тогда проплакал всю ночь, наблюдая, как затягиваются раны Чана. Он плакал, когда постоянно твердил тому, что он унижен и просто идиот, могучее дитя Гекаты, избитое простым человеком, когда он только что создал расу вампиров. Чан делает шаг в сторону разглагольствующего Чанбина. — А потом я стоял в зале Королевского суда, — продолжает Чанбин, широко раскрыв свои золотые глаза, — Там, где стоял ты, и они умоляли тебя обернуть их. Но ты отрекся, и госпожа Фемида решила, что ты сошел с ума. Фемида и по сей день считает Чана сумасшедшим за то, что он не принял предложение царя и царицы. Он забыл название падшего королевства, но никогда не забудет ту ночь, что они провели там. Он никогда не забудет тех нежных поцелуев, которыми они обменивались до тех пор, пока лунный свет и Чанбин не ударили одного из охранников, когда тот подошел слишком близко. Чан делает еще один шаг вперед. — А потом мы отправились в Атлантиду, — вспоминает Чанбин, его глаза теряют фокус, поскольку он углубляется в свои воспоминания, — Что-то о Нане и Чангюне, которые чуть не уничтожили город. Ваша мать только что заснула, и все вы были обеспокоенны и смущены. Никто из вас не знал, как управлять новым видом существ без твоей помощи. Путешествие в Атлантиду-одно из самых любимых воспоминаний Чана. Всю дорогу до островного города Чанбин шел по дороге с надутыми губами. Он все разглагольствовал и разглагольствовал о том, какими глупыми были братья и сестры Чана, а Леди Геката воспитывала своих детей совсем не так, Кристофер! Неужели твои братья и сестры действительно сошли с ума?! А что, если они действительно потопят город? Боги там что уснули? Чан стоит перед Чанбином и не дышит. Он просто стоит и впитывает, что заставляет Чанбина закрыть рот. Еще один тихий момент проходит между ними двумя, прежде чем Чанбин тянется к Чану. Нежная рука на его щеке и яркие золотые глаза, которые он когда-либо видел. Прикосновение мягкое и знакомое. В животе у него все переворачивается, потому что именно этого ему не хватало в жизни. Ему хочется плакать. Ему так хочется плакать, но он не может. Единственное, что Чан может сделать, это обхватить Чанбина за талию и притянуть к себе. Он закрывает глаза и делает глубокий вдох, вдыхая запах Чанбина. Его разум заполнен мыслями о Чанбине. Его прикосновение наполнино Чанбином. Его душа живёт Чанбином. — Я заставил тебя немного подождать, — шепчет Чанбин, — Я прав? Чан наконец дышит.

***

Это еще один момент, когда Чан предпочел бы отказаться от своих воспоминаний. Он стоит рядом с Чанбином, и Чангюн играет бровями, как будто знает, что произошло между ними. Его щеки потеплели при мысли о том, что Чангюн мог что-то рассказать Чжебому, прежде чем вздохнуть и закатить глаза. Он не должен бояться своего брата, он идиот, но не настолько. Юхён и Чонхо любопытно, но они не сдвинулись со своих мест. Чан приподнимает бровь, глядя на них обоих. Вместо того, чтобы Юхён выглядела защищенной, она выглядит как та, кто защищает Чонхо. В глазах Чана появляются вопросы, но Юхён только качает головой. Позже он сам всё поймет. По пути Чангюн, должно быть, успокоил Хёнвона, потому что он стоит в дальнем углу, скрестив руки на груди. Он надул губы, как будто не получил что хотел; но, возможно, жизнь одного из созданий Чанбина стоит того, чтобы надуться. К тому же, похоже, что Чангюн наслаждается этим дурачком, когда посылает то, что можно назвать сердечками в глазах в сторону Хёнвона. Ему всегда было любопытно, что происходит между ними, и поцелуй только разжигает его любопытство. Чангюн всегда был одним из тех, кого не волнует, спит ли он или целует кого-то, но то, как он ведет себя с Хёнвоном, кажется другим. Но не только Хёнвон заставляет Чана сомневаться в природе этих отношений, но это уже совсем другой вопрос. Место встречи, похоже, находится в офисе Чжебома или в том, что похоже на его офис. Он сидит за своим столом, его глаза следят за каждым движением Чана. Диваны разные, ярко-красные, подстать золотистым обоям. В комнате появились новые картины и безделушки, которых раньше не было. Чан переводит взгляд с осмотра комнаты на хозяина. На его лице появляется зловещая улыбка, чем больше он смотрит на Чана, но Чан держит голову высоко и смотрит прямо на него. Он не тот Чан, которого, как ему кажется, он знает. Чжебом приподнимает бровь, но продолжает улыбаться, как будто он выиграл матч. Но Чан ему этого не позволит. Не без драки. — Ты мог бы начать и без нас, — сказал Чанбин, приподняв бровь. — Я не хотел, чтобы ты все пропустил, — улыбается Чжебом, переводя взгляд с Чана на Чанбина. Легкая ухмылка украшает его губы, когда он продолжает, — Предполагается, что Хичул тоже должен присутствовать вместе с Ёнджэ, чтобы услышать, что они скажут. Ведь не каждый день к нам приходят два Творца, чтобы поговорить о чем-то. Особенно тот, у кого плохая память. — Я прекрасно провожу здесь время, — вставляет Чан, скрестив руки на груди, и небольшая волна гордости пузырится в его груди. Он мог бы выиграть небольшую битву из пререканий с альфой, — Мне просто не понравился финал. — Очень жаль, но что мы можем с этим поделать? Мы просто пытаемся отомстить за смерть нашего Создателя. — Я удивлен, что ты досих пор не напал. — Наша война только между нами, Кристофер, а не с Лордом Дэниелом. Я бы предпочел быть на его стороне, а не нападать на него. Чангюн фыркает на это, — А почему ты думаешь, что будешь на моей стороне, если нападешь и убьешь Чана? Мои демоны придут за тобой, — предупреждает он, понизив голос на несколько октав. Воздух в комнате немного меняется, когда Создатель демонов и вожак стаи смотрят вниз, — Не думай, что я не страшен. Чанни научил своих вампиров доброте. С другой стороны, я научил своих Бемонов быть демонами. Возможно, это не одно и то же, но я могу заверить тебя, что мы страшнее. — Пожалуйста, не пугай детей, Чангюн, — просит Чанбин с мягкой улыбкой, — Они должны любить тебя, а не бояться. Чангюн смеется, шлепая Хёнвона по руке, — Но Чанбинни, пожалуйста. Ты же не собираешься спокойно отсиживаться в сторонке и позволить им убить Чанни. Слова Чангюна заставляют Чжейбома замереть, прежде чем он смотрит на Чанбина широко раскрытыми глазами. Он просто смотрит, зловещий взгляд, который он бросал на Чана, давно исчез. У него отвисла челюсть, а лицо побледнело на пять оттенков, — Я в это не верю, — бормочет он. — А во что тут верить? — Чанбин мило улыбается. — Я думал, может быть, она ошибается, — бормочет Чжейбом, не отвечая на вопрос Чанбина, — Но это не так. — Кто? — спрашивает Юхён. Чжебом едва удостоил ее взгляда, его глаза все еще приковыны к Чанбину. В них появился новый отблеск, как будто он не мог поверить, что Чанбин стоит перед ним. Он моргнул пару раз, когда дверь открылась и в комнату вошли две фигуры. Чан встает перед Юхён и Чонхо. Он узнает этот запах. — Ты не ответил на вопрос моей сестры, — упрекает того Чонхо. Похоже, он их еще не учуял. Запах исходит от рыжего с надутыми губами. Его глаза темнее чернил, когда он оглядывает комнату, его взгляд останавливается на Юхён. Его губы кривятся. Другой мужчина стоит, уперев руки в бока и подняв бровь. Он выглядит не впечатленным тем, что должен быть здесь, его зеленые глаза бегают по присутствующим. — Ты звонил дорогому льфе? — интересуется зеленоглазый. Юхён и Чонхо напрягаются, запах, наконец, достигает их. Если бы взглядом можно было убить, то тот, которым Чонхо смотрит на рыжеволосого, убил бы его на месте. — Какого хрена? — возмущается он, — Мы будем работать с ними? Рыжая голова смеется, — Взаимно, красавчик. Может быть, на этот раз Чжебом отдаст мне приказ убить тебя быстрее, чем предже. Я жажду пролить вампирскую кровь с тех пор, как вы трое сбежали. Чонхо скалится, — Да заткнись ты. Чан вздыхает, — Чонхо, хватит. Чонхо пристально смотрит на рыжеволосого мужчину, не сводя с него глаз. Они оба напряженно смотрят вниз, и хотя это и заставляет Чана лезть на стену с яростными взглядами, он знает, что не может удержать своего сына от этого. По крайней мере, он не нападает. Юхён, стоит с другой стороны, просто смотрит на рыжую макушку, как будто тот должен дать ей ответы, в которых она нуждается. Может быть, просто для того, чтобы заставить мужчину чувствовать себя неловко, потому что он начинает нервничеть под пристальными взглядами близнецов Чана. И, возможно, тихий смех, который исходит от него, является результатом этого. Это то, что рыжий получает за то, что чуть не убил его детей. Только бы побольше, боли думает он про себя. Если бы только… — Хичул, как звали ту даму, которая однажды пришла сюда, чтобы произнести пророчество? — спрашивает Чжебом, прерывая мысли Чана о рыжеволосом мужчине и своих детях. К — А? — неодумевает рыжий. — Несколько лет назад к нам зашла дама и сказала, что какое-то время мы будем находиться в центре чьего-то внимания, но больше она нам ничего не сказала. — О Диана? — Да, Диана. Чан поднимает бровь. Диана? — А как же она? — Ты помнишь, что еще она сказала? — Нет, — произносит Хичул слегка разочарованно, — А это еще что такое? — Ёнджэ? Рыжеволосый качает головой, продолжая отворачиваться от пронзительного взгляда Юхён. Чжебом снова смотрит на Чанбина и качает головой, — Да ничего. Я объясню позже, — он прочищает горло и смотрит на Чангюна, — А теперь не хочешь ли ты пояснить мне то, почему у меня в кабинете два Творца и одного из них я собираюсь убить? Чан закатывает глаза и смотрит на Чангюна. Пока это все выглядит так, что в зависимости от настроения Чжебома, они будут им помогать или нет, но Чану плевать. Они уже получили то, за чем пришли. Он смотрит на Чанбина, который улыбается ему, прежде чем взглянуть на Чжебома. — Ты рассказал мне историю Создателей, — начинает Чан, — Но насколько хорошо ты её знаешь? — Достаточно хорошо, — отвечает Чжебом. — И сколько их там? — Шесть. Ты, Лорд Дэниел, Лорд Чен, Леди Нана, Леди Лили и Создатель оборотней. Мы так и не узнали его имени. — Ошибаешься, — усмехается Чангюн, — Создателей не шесть. Их семь. Чжебом качает головой, — Шесть. Нас всегда учили шестерым. Хичул усмехается, — А какое образование ты получил? Творцов семь. Ты забыл о Леди Анне, создательницу орков. — Кто это? — Леди Анна, — враждебность в глазах Хичула сменяется бегающими взглядом. Он оглядывает комнату, как будто кто-то или что-то может прийти за ним, если они узгают, о чем он говорит. Юхён хихикает рядом с Чаном, — Очень редко встречаются те, кто знают о Леди Анне, — начинает она, наконец-то отводя взгляд от Ёнджэ. Оборотень выдыхает, но сразу же вдыхает обратно, когда понимает, что клыки Чонхо обнажены, и он находится в нескольких мгновениях от нападения. Юхён кладет руку на плечо брата, чтобы успокоить его, прежде чем продолжить, — А я-то думала, что никто не узнает, — она переводит взгляд на Чжебома и улыбается, — Леди Анна-последняя из детей Леди Гекаты. Она создала орков и стала жадной до власти. О ней почти ничего не рассказывают, потому что именно ее и следует бояться. Чжебом качает головой, — Это всё ложь. — Это не так, — вставляет Чанбин, — Если ты можешь поверить, что я тот, за кого ты меня принимаешь, тогда почему так трудно поверить в другого Творца? Ёнджэ поднимает бровь, — Тогда кто же ты, черт возьми? Чонхо шипит, заставляя Ёнджэ сделать шаг назад. Хёнвон усмехается в углу, бормоча что-то себе под нос. Чанбин только улыбается. — Этот вампир прав, — говорит Хичул. Он делает шаг навстречу Юхён, словно интересуется ею, но Чонхо тянет сестру назад и шипит на него. Закатив глаза, Хичул останавливается, — Ещё более странно то, что кто-то вообще знает о ней. — Она член нашей семьи. Хичул пренебрежительно фыркает, — Ах, да. — Как ты мог забыть? — интересуется Хёнвон, скрестив руки на груди. Чан думает, что демон снова выглядит как модель, когда тот стоит с одним бедром, выставленным в сторону, и его язык тела почти дерзкий. Может быть, это дизайнерская одежда, а может быть, это волосы… это должно быть всё из-за волос, — Они сумасшедшие, Хичул, и сумасшедшие всегда держатся вместе. Чан с трудом удерживается от смеха. Он знал, что эта встреча будет интересной, но чего он не ожидал, так это того, насколько хорошо один из волков разбирается в историях Создателя. Только те, кто имеет доступ к Священным Библиотекам Древности, могут прочесть об Анне, что заставляет Чана задаться вопросом, кто такой этот Хичул и почему он знает? Мгновение Чан изучает Хичула. Он окидывает взглядом темные, слегка завитые волосы и пронзительные зеленые глаза. Он худой, почти слишком для оборотня-волка, и энергия, которую он издает, кажется почти фальшивой. Как будто он что-то скрывает, но что? Что доверенному советнику Чжебома скрывать от него и остальных членов его стаи? Хичол замечает, что Чан пристально смотрит на него, и слегка улыбается. В глазах собеседника вспыхивает оранжевый огонек, но тут же исчезает. Оранжевый? Ни у кого глаза не вспыхивают оранжевым. — Отлично, — цедит Чжебом, — Допустим, Леди Анна существует, и допустим, что ты создатель оборотней, откуда нам знать, что ты нам не врешь? Все это может быть большой мистификацией, и ты просто в сговоре с человеком, который убил нашего Создателя. Я уверяю вас, что не верю ничему, что исходит из чьих-то уст. — Я могу показать тебе, — предлагает Юхён. — Юхен, — предостерегает её Чан, — Ты еще не знаешь, насколько велика твоя сила. — Я все еще могу показать. Кроме того, здесь находится дядя Чангюн, и он может помочь мне. Чану не нравится, как это звучит, но она права. Она всегда была права. Он кивает. Ёнджэ начинает смеяться, — Ты думаешь, что Чанбин-создатель оборотней? Чем ты там обкурился, альфа? Чжебом закатывает глаза, и Чану почти хочется ударить оборотня. Конечно, он знает, что имя Чанбина никогда не упомяналось в текстах. Это было во власти Чанбина и его семьи, поскольку он был единственным создателем, который технически родился человеком. Если бы кто-то узнал, что один из создателей был человеком, то кто знает, что бы произошло. Поэтому они попросили, чтобы имя Чанбина было стерть из книг. Когда они вдвоем путешествовали по разным местам, Чан всегда путешествовал со своим помощником, человеком по имени Льюис. Он всегда будет прятаться в тени, пытаясь остановить Чана от глупых поступков с нежной улыбкой на лице. По крайней мере, тогда Чан думал, что Чанбин делает именно это. Затем Чанбина убили, а Чана обвинили в убийстве его любовника. Их приключения прекратились, и Чану пришлось бежать. Но сейчас это уже не имеет значения. Чанбин был жив и находился прямо перед ним. Может быть, они могли бы начать свои приключения снова, отправится в те же самые места, но теперь, когда кое-что изменилось, это будет похоже на исследование мира еще раз. Чан улыбается. Ему нравится, как это звучит. Но прежде чем они действительно смогут это сделать, Анна должна быть остановлена. Чонхо стоит позади Юхён, пока она говорит с Чангюном о правильном заклинании, которое ей нужно. Он пристально наблюдает за оборотнями прищурившимися глазами, как будто ждет нападения. Чан проследил за взглядом Чонхо адрисованным Хичулу, у которого был такой взгляд, как будто что-то не так. Брови Хичула нахмурены, а губы сжаты в тонкую линию. Его рука дергается, как будто ему нужно что-то схватить, но когда он замечает это, то сжимает её в кулак. У Чана внутри все переворачивается от смущения и дурного предчувствия. — Я начну прямо сейчас, — сообщает Юхён, — Лорд Чанбин, если вам будет угодно. Чанбин делает шаг вперед, хватая протянутую руку девушки. Он делает глубокий вдох и закрывает глаза. Юхён закрывает свои. Чан наблюдает за ними обоими, прежде чем закрывает глаза и видит, что перед ним стоит Чанбин. Но это не тот Чанбин, который стоит в кабинете Чжебома, а тот, которого знает Чан. Он улыбается Чану, его золотые глаза тускнеют в огромном пространстве разума Чана. Он тянется к нему, их руки соединяются, и внезапно Чан оказывается у себя дома с Чанбином рядом. Их пальцы так и переплетены и тело Чанбина находится рядом с ним. — Кристофер, — окликает его Чангбин, — Пожалуйста, будь осторожнее, входя в дом. Тебе может не понравиться то, что ты можешь увидеть. Чан колеблется, — Но это же сможет все объяснить? — Это объяснит, кто забрал меня у тебя. Это мои последние воспоминания, но будь осторожен, хлюпик. Человек, который сделал это, совершил это с дурным намерением. Не забывай об этом. Чан ничего не говорит и идет в свой дом. Он знает, что Чанбин, стоящий перед ним — это Чанбин из воспоминаний Чанбина, и, о Боги, это больно. Чанбин стоит посреди кухни, уперев руки в бока. Мука и яйца повсюду в добавок к тому, что когда-то было их кухней, вдобавок к кускам мяса. Чанбин выглядит побежденным из-за того, что он не может готовить, и Чан находит это милым. Он хочет стереть муку со щек Чанбина и вычесать яичную скорлупу из его волос. Раздается стук в дверь, отвлекающий внимание Чанбина от разгромленной кухни, и желудок Чана падает. Что-то здесь не так. Он быстро следует за Чанбином, который открывает дверь и смотрит на развернувшуюся перед ним картину. — Что ты здесь делаешь? — восклицает Чанбин высоким и настороженным голосом, — Тебя здесь не должно быть. Человек цыкает, как будто то, что сказал Чанбин, не должно было быть сказано. Они пробираются внутрь, и первое, что видит Чан-это рыжие волосы и глаза цвета заката. Женщина улыбается Чанбину, каждый ее аспект выглядит так, как будто она не старела много лет. Она похлопывает по своему платью и мантии, прежде чем отвести руку в сторону Чанбина, который тут же отлетает в стену позади него. — Я могу быть там, где захочу, Чанбин, — шипит она, продолжая улыбаться, — И я хочу быть здесь. — Ан-… — Тссс, Чанбин. Ты не можешь произносить моё имя, но можешь называть меня Шестой. В этом есть что-то притягательное. Шестая снова машет рукой, заставляя Чанбина подняться со своего места на земле и снова врезаться в стену. Она делает это снова и снова, и каждый раз кровь брызжет там, где он ударяется головой. У Шестой на лице растягивается маниакальная улыбка, чем больше она швыряет Чанбина, без всякой на то причины. Чан смотрит на это с ужасом в глазах. Чанбин, его любовник, выглядит как тряпичная кукла, которую бросают маленькие девочки, несмогшие придумать ничего лучше чем это. Повсюду кровь и о Боги. Шестая, наконец, бросает Чанбина на пол, на её губах появляется дьявольская улыбка, — Я очень рада, что Чанни здесь нет. Иначе мне бы пришлось убить и его, но я не хочу причинять боль своему брату. — Ан-… Она грозит пальцем, — Тссс, Чанбинни. Ты же знаешь, что лучше не нарушать правила. — Анна, пожалуйста. Она вздыхает и перебрасывает свои рыжие волосы на плечо, — Мне очень жаль, Чанбин. Но я не могу оставить тебя здесь. — Анна, — хрипит Чанбин, — Что происходит? Она смеётся, — А ты не знаешь? Конечно, ты не знаешь. Ты никогда ничего не знаешь, — цедит та, — Ты знаешь только Чана и своих созданий. Ты просто тварь, — выплевывает она слово «тварь» с абсолютным отвращением. Чанбин открывает рот, чтобы что-то сказать, но из него вырывается только крик. Крик такой громкий, что он уверен, что кто-то рядом все прекрасно слышит. Анна только улыбается. — Но Чанни может скоро присоединиться к тебе, — она усмехается, поворачиваясь на каблуках и выходя из комнаты, — Все зависит от того, как твой вид отнесется к тому, что Чан убил тебя. — Что? — недоумевает Чанбин, пытаясь взять себя в руки, но всё болело и горело. Он знает, что у него множество сломанных ребер и костей. Его лодыжки вывихнуты, а голова болит как никогда. Он хочет ухватиться за неё, но не делает этого. Вместо этого он пытается казаться сильным перед бегущей Анной и приближающейся атакой. Воздух пропитан страхом. — Чанбин, — вскрикивает Чан, — Прекрати. Пожалуйста, не надо больше. Дом исчезает, и Чанбин стоит перед Чаном, с теми же травмами, что и раньше. Он прикрывает рот ладонью и пытается выкинуть ужас из головы, но это все, что он видит. Он получил ответы, которые хотел, но это гораздо больше, потому что Чанбин не умер в гостиной. Чанбин умер в их комнате, вздернутый, как оленья шкура. Кровь была везде, и он знал, что не сможет смотреть, как умирает Чанбин. Он тот, кто нашел его, и это заставляет его разум думать, что он может смотреть, как Чанбина пытают и убивают в том месте, которое они когда-то считали безопасным местом. — Её нужно остановить, — молвит Чанбин, и внезапно Чан оказывается в их комнате, когда Чанбин уже на грани. Чан отказывается поднимать глаза. Он больше не может это видеть. Он не может. Он не может. Он не может. Он крепко зажмуривается и снова открывает глаза. Он в кабинете Чжебома, а альфа стоит у окна. Он смотрит на улицу, словно о чем-то долго и напряженно думает. Чан отворачивается и смотрит на Чанбина, который наблюдает за ним. Его золотые глаза полны беспокойства, а лицо Чана горит. Слезы покатились по его щекам, потому что всего было слишком много. — О, Чанни, — с горечью начинает Чанбин. — Я собираюсь убить ее, — огрызается Чан, — Я собираюсь убить ее сам. Чанбин пересекает комнату и обнимает Чана. Он прижимает мужчину ближе к себе и закрывает глаза, вдыхая запах своего возлюбленного. Тело Чана гудит от избытка энергии и желания убивать. Он жаждет крови и мести, но больше всего он хочет держать Чанбина подальше от неё. Он нуждается в защите. Он спрячет его в горах, в каком-нибудь далеком месте… — Я никуда не уйду, Крис, — бормочет Чангбин ему на ухо, — Я останусь с тобой. И Чан это знает. Он знает, что Чанбин не оставит его в покое. Нет. Чан может только догадываться, что его возлюбленный снова научится драться. Он будет учиться военному искусству и защитит их обоих. Чанбин собирается попытаться, и кто такой Чан, чтобы останавливать его? Чану кажется, что он наблюдает за своими детьми, когда они хотят остаться с ним. Это странное дежавю, которое он испытывает, только с кем-то другим. Ему хочется смеяться, потому что это смешно. Конечно, он будет окружен теми, кто хочет защитить его и себя. Конечно, он будет окружен теми, кто искренне любит его и сделают всё, что в их силах, чтобы он был в безопасности. Чан вздыхает и отстраняется от Чанбина. Он касается лица Чанбина и мягко улыбается, — Я только… — — Я знаю, — прерывает его Чанбин, — Но я тоже хочу встретиться с ней лицом к лицу. Она убила меня в первый раз и собирается убить снова. Я ей этого не позволю. Ты ей этого не позволишь. Чжебом не собирается её отпускать. Мы сделаем это вместе. Чан ничего не говорит, только нежно целует Чанбина в лоб. Он делает паузу, чтобы впиться взглядом в его лицо, а потом обхватывает его руками и кладет подбородок тому на плечо. Он тупо смотрит на дверь, ожидая, что кто-нибудь что-нибудь скажет. Никто ничего не говорит. — Тогда нам нужно составить план, — оглашает Чан после еще нескольких минут молчания — Такой, который либо убьет её, либо запечатает где-нибудь. Ей больше нельзя позволять бродить по миру. Только не такой как она. Тогда Чангюн резко распахивает глаза, что за ним повторяют Чонхо с Хёнвоном. Все трое смотрят на Чанбина и рычат так громко, что это даже пугает Чжебома, который все это время смотрел в окно. Его глаза широко раскрыты, когда он смотрит между Чанбином и Чаном, прежде чем склонить голову. — Нет ни единого способа, — говорит он, — Никакого. — И теперь ты нам веришь? — интересуется Чанбин. Глаза Чжебома метнулись к Чану, — Я поговорю с советом и добьюсь отмены войны с вампирами. Мы прекратим охоту на вампиров и начнем охоту на орков и Шестую. В этот момент Юхён начинает задыхаться, её разум, наконец, возвращается к ней. Она моргает пару раз, прежде чем развернуться и броситься к Чонхо. Её тело сотрясается, мокрые от слез глаза широко распахнуты и встречаются с глазами отца. Она протягивает руку и заставляет Чонхо подойти к Чанбину и Чану. Они обвиваются вокруг двух Создателей, которые оба рады их присутствию. — Папочка, — бормочет Юхён, — Не думаю, что я была к этому готова. — Ты отлично справилась, Юхённи, — начинает успокаивать её Чан, — Я обещаю. — Папа прав, — вставляет Чонхо, — Ты отлично справилась. Юхён тихо плачет, ее руки вокруг торса брата сжимаются еще сильнее. Если Чонхо и беспокоит её крепкая хватка, то он никогда ничего не скажет, а только поцелует её в макушку. — Я предлагаю, — булькает Чанбин, уткнувшись в Чанову грудь, — Организовать ещё одну встречу Творцов. На этот раз нам действительно нужен план. — Ну конечно, Чанбинни, — восклицает Чангюн, — И мы снова проведём его у меня дома. Просто будь готов к тому, что на тебя могут накинуться. Ведь не каждый день кто-то из твоих друзей восстаёт из мёртвых. — Может это и к лучшему, — отвечает Чанбин, — А теперь скажи мне, изменились ли твои вкусы? Хёнвон фыркает в углу, — Ты знаешь Чангюна дольше меня, так что подумай хорошенько и задай этот вопрос еще раз. Чангюн хихикает, — Но тебе же нравится мои предпочтения, Хёнвонни. — Я презираю их. — Ты просто лжец. — Я-нет. — Хёнвонни лжец, — напевает Чангюн, — А теперь пошли, Мистер Лжец. Нам еще многое предстоит сделать до нашей следующей встречи. Хёнвон что-то ворчит себе под нос, закатывая глаза. Только когда Чангюн тянет высокого вниз и шепчет ему на ухо, от чего тот замолкает, его собственные уши начинают соответствовать румянцу, который поднимается к его щекам. — Хочу ли я знать о чём они? — задаётся вопросом Чанбин. — Думаю нет, — парирует Чан, — Потому что даже я не хочу. Чанбин вздыхает, — Эх, во что же ввязался Чангюн? Чан фыркает, — Как будто я знаю.