Между сладким и горьким

— Кто звонит? — Сейчас выясним, — проговорила актриса, поднося телефон к уху. — Да, я вас слушаю. — Госпожа Ешилчай, добрый вечер. Извините за беспокойство, — проговорил мужской голос ей в ухо, пока она наблюдала за реакцией Исмаила, сидящего напротив. Видно было, что он нервно пытается понять, с кем она разговаривает. Красавица улыбнулась, пряча взгляд в тарелку, продолжая слушать. — Я звоню вам сообщить, что ваше заявление о разводе рассматривается судом, но для завершения дела вам необходимо встретиться с господином Хаканом, чтобы составить решение о разделе имущества, нажитого вами за эти годы. Так же сообщаю, что нужно решить этот вопрос до следующего заседание суда, которое будет через неделю. — Так быстро? — удивилась. С одной стороны Нур очень радовалась такому повороту событий, так как весь процесс может решится намного быстрее, чем предполагалось изначально. Но с другой — ей категорически не хватает времени для решения всех вопросов. — Да. О точной дате я сообщу вам на этой неделе. — Хорошо. Скажите, какие у нас шансы получить хоть какую-то часть? — спросила серьезно. — На дом вы вряд-ли сможете претендовать, если в брачном договоре он числится за господином Хаканом. Не знаю, что мы сможем выиграть. Возможно, часть дома принадлежит Осману? — Честно говоря, мне нужно пересмотреть имеющиеся документы. Давайте встретимся с вами и обсудим их? — Хорошо, назначайте встречу. Но если Осману не принадлежит доля вашей земли, боюсь, что мы маловероятно сможем сделать что-то. — Хорошо, я напишу вам. До встречи. Актриса кинула телефон на стол, переводя взгляд на бурлящий, переливающийся Босфор. Спустя 30 секунд немого прожигания взглядом, Исмаил разрезал тишину своим низким голосом. — Я так понимаю, звонил адвокат, — в ответ молчание. — Скажешь, что случилось? — Уф, ещё тебя с распросами мне не хватало, — нервно ответила. — Ничего не случилось — развод для меня плохо отразится в любом случае. Дом, да и сам участок земли принадлежит Хакану. Я могу на неё претендовать только в случае, если какая-то часть земли записана на Османа. Но в брачном договоре мы это скорее всего не указывали, а, значит, всё что есть в том доме — достанется этому псу! — жестикулируя и заметно закипая, объясняла ему Нур. — Я понял, не нервничай. Я тоже подумаю над тем, что можно сделать. Обещаю тебе, что эту ситуацию мы решим наилучшим образом. Слышишь? — успокаивая себя и свою возлюбленную, говорил он, поглаживая кисти её рук. Она еле заметно улыбнулась, улавливая тепло смотрящих на неё глаз. — О, Аллах, что же за ужасные дни нас ждут? Если дом остаётся Хакану, значит нужно искать что-то новое. Это займет очень много времени, — начала рассуждать. — Значит, придётся некоторое время пожить у родителей. Уффф… — грузно выдохнула. — А что мне делать с Османом? Мне завтра забирать его из школы, а я даже не знаю как он меня встретит. Наверняка после вашего знакомства он обижен на меня. — Я придумаю возможность нам с ним снова увидеться. Как я понял, он играет в шахматы, я выучу правила за час и попробую сыграть с ним партию. — Если было бы всё так просто, — заметила непонимающий взгляд любимого. — Исмаил, нужно рассказать ему всю правду в ближайшее время. Знаешь, одно дело, когда в жизни ребенка появляется абсолютно чужой мужчина, и совсем другое, когда этот мужчина оказывается его настоящим отцом о котором он даже не знал. Я бы ему когда-то рассказала всю историю, ждала пока он ещё немножко повзрослеет. Но, видимо, жизнь сама меня подталкивает к этому, — ухмыльнулась. — Нур, — обратился, чем заставил женщину посмотреть на него, — мы обязательно со всем разберемся. Ты же знаешь, что я всегда рядом. — Знаю, — ответила, смотря на него теплым взглядом, после чего её глаза вновь остановились на бушующих волнах. — Я тут подумала, может сначала проконсультироваться с психологом? Хочу чтобы раскрытие всей правды минимально ударило по состоянию Осману. — Если ты думаешь, что так будет лучше, то я за. Я тоже не хочу, чтобы все эти события остались в его памяти, как детская травма. Спокойный ребенок — спокойные родители, — улыбнулся, ловя ответную улыбку. Через 20 минут они проходили по берегу Босфора, необузданного и неуловимого. Играя блеском солнца он казался ещё более прекрасным. На протяжении всей дороги домой в салоне играла никем не прерываемая музыка, Нур засматривалась на подсветку. Молчание прервал Исмаил, возвращаясь из своих мыслей. — Ну что, какие планы у нас на ночь? К кому едем? К тебе или ко мне? — невзначай спросил. — Ой, я как-то об этом не подумала, —рассеяно сказала актриса. — Давай сегодня каждый по своим домам? Нужно подготовиться к завтрашнему дню, —Демирджи молча направил машину на повороте. — Ты же согласен со мной? — Больная потребовала много сил, теперь, раз она чувствует себя хорошо, и доктор может отдохнуть, — переводя взгляд на неё на пару секунд, проговорил он, легонько ухмыльнувшись, а потом снова возвращаясь к дороге. Заметив знакомые дома, женщина снова обратилась к нему: — Мы сразу едем ко мне? Но у тебя же остались мои вещи. — А что, разве это плохо? Если ещё раз заболеешь, приедим ко мне безо всяких сборов, — со спокойной улыбкой проговорил он. — Там же только одежда осталась? — Да. Хорошо тогда. Исмаил остановил машину возле нужного дома. Актриса в этот момент с помощью руки повернула его голову, сразу запечатляя поцелуй на тонких губах. — Спасибо вам, доктор, за вашу заботу, — проговорила с хитрой улыбкой. — Всегда пожалуйста. Но лучше не болейте, — теперь уже он потянулся за поцелуем. — Увидимся, — проговорила она, вылезая из машины, помахав рукой, беговым шагом направилась домой, где её уже ждали уборка, подготовка к завтрашнему дню и прочие домашние дела. * * * (Для большего ощущения атмосферы рекомендуется читать под Sans Souci — Sweet Harmony) POV Сельви. Вспышки светофоров и различных прилавок лишь разжигали во мне желание раствориться в пространстве. Вдыхая аппетитный дурман, я отдавала воздуху задумчивые, чистые, совершенное правдоподобные облака. Мигающие вывески привлекали внимание, но я вряд ли могла на чём-то сконцентрироваться. Я сидела на верхушки машины кабриолета, располагая ноги там, где должна была сидеть. Лёгкий струящийся комбинезон открывал вид практически всего моего тела. Волосы путались, и когда я оглядывалась, улавливался яркий запах шампуня и всяких отдушек из-за бывшей укладки. Мелодии песни играли где-то на фоне моей релаксации. Один из парней плавно провёл рукой вдоль бедра и я почувствовала реакцию своего организма. Жадно выпустила облако ему в лицо и рассмеялась. Лёгкий дурман из-за зелёного змея ещё меня не покидал, но я уже чувствовала приближение нового, вызванного густым дымом из трубки. На повороте тело упёрлось в грудь другого парня, но я быстро его усадила и поставила ноги на плечи ещё больше разжигая в себе нарастающее безумство. Машина неслась по прямой когда он начал кусать икру моей ноги, на что я отвечала зажиманием его волос между пальцев. Спустя несколько неоновых вывесок он откинул мои ноги и усадил меня на себя, заглядывая в мои безумные глаза и не прекращаюся улыбку, оголяющую зубы. Запустил руку в волосы и остановился на затылке, а потом резко прижал к себе. Я же увернулась и укусила его шею, спускаясь ниже. Он обезумел и расслабился, и тогда я, воспользовавшись этим, пересела на сидение, чтобы не чувствовать его напряжение, вызванное моим не спокойным сидением. Подкладывая таблетку под язык я протянула одну и ему. Он проделал тоже самое, позже начиная водить кончиками пальцев по ногам, чем вызывал мурашки. Через минут пять мы погрузились в мир эйфории и стали смачно целоваться. В один из моментов я откинула голову назад, любуясь перевернутым изображением, а позже вернула её в исходное положение, на что голова отреагировала головокружительно. Он пропустил руку сквозь ткань и работал с одними из составляющих прекрасного женского тела, на что я довольно закусила губу, чувствуя, как меня уносит всё выше. Наконец машина остановилась и он взял меня за ягодицы, на что пришлось обвить его ногами за талию, чтобы не упасть. Уже поднимаясь на жемчужном, наполовину прозрачном лифте, откуда был виден ночной Стамбул, он медленно воспользовался имеющимися знаниями подготовки женского тела. Его пухлые губы действительно отлично справлялись. Как хорошо, что моя таблетка изначально была более полезная. Уже находясь в дверях квартиры и отрывая её, я увидела на противоположной стороне куртку. Позволив тебе махинации над собой спустя 15 минут я заклопнула перед ним дверь, сославшись на усталось. Действие всех увеселительных закончилось, а я, голая, упала в объятия кресла, держа в руках этот чёртов кусок ткани, из-за которого я вспомнила тебя. На меня вмиг обрушилась жестокая реальность. Не так-то просто выдернуть твои корни из сердца, ещё помня твои глаза, твои прикосновения и твоё внимание. Твоё тепло и наши встречи под луной на набережной, мимо деревьев и плакающих ив. Тогда мы с тобой иногда, безжалостно ломая прутья близлежащих веток более маленькие кусочки, кидались ими друг в друга и таким образом, снимали напряжение и все недосказанности. Словно это были слова, что мы боялись друг другу сказать. Потом наш поход в какое-то заведение и наш неудачный опыт, связанный с васаби, когда мы положили его в рот слишком много и весь вечер потом сидели раскрасневшиеся. Я вспомнила самое начало нашего знакомства, удовольствие, доставляемое мне когда-то так часто, не похожее ни на что. Отбросив куртку, встала, взяла бокал виски, подходя ближе к панорамным окнам, видя светяющуюся дорогу из-за бесконечного потока машин. Облокотившись на стенку, сделала глоток. Солёная, позолоченная от нижнего света капля с моих глаз упала на грудь, возбуждая рецепторы, огибая её и продвигаясь ниже. Немного постояв так, мне пришла особенная мысль, после которой я решила действовать. Взяв ноутбук и направляясь с ним на кухню, я спустя полтора часа поисков, переписок и связей вычислила твоё местоположение, движения твоей машины. Связавшись с агентом я продумала план моих дальнейших действий. Мне важно было вновь увидеть тебя. * * * Крепкий утренний сон разрушил такой знакомый звук будильника. Актеры начали готовиться к новой, рабочей неделе. Быстро собравшись и проделав утреннюю рутину, Исмаил и Нургюль направились к сьемочному павильону. Оба отметили тот факт, что они уже успели соскучиться по своим коллегам, костюмам и общей атмосфере декораций, которые переносила их на несколько столетий назад. Автомобиль актрисы остановился в уже привычном месте для парковки, а сама владелица белого Мерса собрала нужные вещи, собираясь покинуть своё средство передвижения. Женщина легко улыбнулась, замечая возле входа в павильон знакомые лица. — Ооо, Валиде, неужели я вас вижу? Силахтар, ущипни меня, а то мне кажется, что я сплю, — как всегда, в своём репертуаре, проговорил Метин. — Сынок, я так вижу, ты очень соскучился, — с улыбкой на лице, приговорила Нур. — Конечно, Валиде. Без вашего прекрасного лика дворец стал серым, тихим, — изобразил печаль. — Серым, тихим, — протянула актриса, повторяя интонацию и мимику Акдюльгера. После все засмеялись. Нургюль по очереди со всеми поздаровалась, радостно обнимая. Действительно была рада всех видеть. — Наш великий сценарист уже на месте? — Обижаете, Кёсем Султан, — послышался за спиной голос Савджи. — С самого утра не нахожу себе места, всё жду вашего появления. Кстати, а где ваш кетхюда? — Не знаю, я не его личный секретарь, — сдвинула плечами, отшучиваясь. — А жаль, я был бы не против, — вздрогнула. Исмаил появился сзади неё неожиданно. — Кеманкеш, ты осторожнее со своими мыслями. Вон Валиде за сердце уже ухватилась, — продолжал Метин. — Дурак, — проговорила недовольно, — разве можно так пугать? — возмутилась. — Извините, Султанша, больше такого не повторится, — тоже отшутился, за что получил лёгкий удар в плечо. Нургюль немножко напрягало то, что он так свободно ведёт себя рядом с ней. — И так, мне, конечно, очень интересно наблюдать за вашими разборками, — ухмыльнулся, окинув взглядом актеров, — но съёмки не ждут. Мы и так отстаём от графика. Поэтому быстренько все на грим и за работу! — скомандовал. Часть каста, стоявшая возле входа, с гулом начала входить внутрь павильона. Дождавшись, пока все пройдут чуть вперёд, Нур резко схватила Исмаила за предплечье, заставляя остановиться. — Что это такое было? — начала возмущенным тоном. — Что именно, дорогая? — ухмыльнулся. — Ты слишком влюблённо на меня смотришь, — такой ответ рассмешил актёра. — Исмаил, ну я серьезно! — И что мне сделать? Не смотреть на тебя? Ты думаешь, что все слепые и никто ничего не подозревает? — Вот именно, ты ведёшь себя слишком открыто. Я не хочу сейчас лишних распросов, поэтому будь добр, попытайся ко мне не подходить, — проговорила раздражённо, а после быстрыми шагами направилась в сторону своей гримерки. Актёр лишь проводил её непонятливым взглядом и так же пошел к себе. Что-то холодное проснулось в нём. * * * *спустя 6 часов* На закате уходящего дня сквозь улицы и переулки, спеша, ехал белый Mersedes. Лучи закатного солнца ласкали руки, создавая картинку винтажного стиля, но сидящая за рулём женщина, явно не готова была ловить такое настроение. Да и не могла. В голове вихрем опадающих цветков кружились мысли: «Что же делать? Столько сил и средств потрачено теперь зря. Как жаль, что всё обернулось для нас таким печальным концом…» — думала она, рассуждая о Хакане. «— А как же мой Осман? Что же он думает обо мне сейчас? С каким лицом посмотрит?» Машина остановилась возле здания школы. Мальчик в жёлтой лёгкой куртке поспешно сел на заднее сидение, укладывая портфель и прочее рядом с собой. Улыбка постепенно исчезала с лица актрисы. Осман даже не поздаровался. Спустя несколько секунд, женщина завела мотор и они двинулись в путь. — Почему ты сегодня не обнял меня, как раньше? — спросила, начиная диалог. — Потому что как раньше — нет больше, мама, — недовольно ответил он ей, упираясь взглядом в одну точку. — Что это значит? — А то, что не успел я насладиться спокойной жизнью, осознать, что наша семья распалась, как тут объявляется Он и всё крутится вверх тормашками. Как ты могла, мама? Как ты могла врать мне всё это время? — смотря в центральное зеркало, отражающее её глаза, вопрошал ребёнок. Она не находила ответа. Да, не говорила почему-то. Ждала. Но чего? Этого момента? Почему не подумала о сыне, так резко обрушив на него правду? Как теперь отдалить его от Хакана? Как объяснить ему, что настоящий отец появился в их жизни спустя 10 лет? Как теперь спокойно отпускать ребенка, зная, что Хакан может запудрить ему мозги и использовать? — Дома нас ждёт разговор, — кратко ответила она, в голове обдумывая свою речь. — Я не хочу с тобой разговаривать, — отрезал ещё детский голос. — Зато я с тобой хочу! И я это сделаю! Я твоя мать и ты должен меня выслушать! — крикнула уже на нервах, собирая в глазах влагу, искрящуюся в лучах заката. Спустя минуту, продолжила: — Заедим в магазин, купим продуктов домой. Я за выходные ничего не покупала, — проговорила она, останавливаясь возле супермаркета. — Идём, подумаем над ужином вместе, — решила смолчать о внезапном трёх-дневном отпуске в компании человека, упоминания о котором могли вызвать ещё одну волну недовольства. — Я посижу тут. — Нет, тут нельзя. Идём, посмотрим и тебе что-нибудь, — решила немножко разбавить накопившуюся атмосферу, — давай. Не заставляй меня тащить тебя, — мальчик молча отстегнулся и вышел из машины. Проходя мимо отделов, актриса предлагала Осману разного вида угощения, однако он на всё смотрел презрительно. Но она всё же мать, а он — её любимый сын, которого она знала наизусть. Предложение покушать сушёных кальмаров было слишком аппетитным, мальчик не устоял перед ними и его глаза подобрели. Немного успокоив напряжение, возникшее между ними в дороге, она внутри стала более спокойна и продолжила путь покупок. Взяла свежую рыбу, мясо, необходимые овощи. Сегодня на ужин оба захотели кефаль по-турецки. Актриса решила порадовать себя любимыми орехами с добавлением свежих фруктов, для сына пришлось ещё заехать в кондитерскую, чтобы купить его любимые сладкие творожные лепешки. В процессе совершения покупок разговорились по поводу домика на дереве и купили ему новую видео игру. Казалось, что эти оба забыли о зажимах, которые были в самом начале их встречи и наслаждались компанией друг друга. Осман поделился с ней тем, что давно мечтал о доме, и дедушка наконец поможет в его осуществлении. Проговорил и о том, что в школе на занятиях физкультурой обыграл главного хулигана класса, за что теперь тот решает его проучить. Попросил записать его на единоборства, чтобы он был самым сильным и смог защитить не только себя, но и свою маму, чем вызвал краснение прекрасных женских глаз. — Аллах послал мне невероятный подарок в виде тебя, Осман. Спасибо тебе, что радуешь меня поведением, достойным настоящего мужчины, — она поцеловала его обе пухленькие щёки так сладко, что он не удержался и засмеялся. — На самом деле, я не один это решил. Мой друг Кадир тоже запишется. Я хотел сказать тебе это лично. Вдвоём мы то уж точно со всеми справимся! — героически сказал он, не переставая улыбаться из-за блестящей и тёплой улыбки матери. — Даст Аллах! — проговорила она, закрывая за ним дверь и возвращаясь на водительское кресло. Всю дорогу думала, как всё-таки быть с ним откровенной и не испортить отношений. Уже находясь дома и раскладывая продукты, Осман обратился к ней: — Теперь вы с папой в разводе, где же он будет жить? Неужели забудет про меня? — актриса поменялась в лице, останавливаясь. — Ах, Осман… Мой милый мальчик. Хакан будет жить тут. — Вместе с нами? — спросил удивлённо. — Нет, ни в коем случае! —строго возразила. — Дело в том, что дом принадлежит ему и скорее всего, он в нём и останется. — Тогда, где же будем жить мы? — Придумаем что нибудь. Уедем к бабушке с дедушкой, у них будем жить первое время. Там прекрасный сад и твой друг совсем рядом! — отвечала ему, создавая улыбку на своём лице. Мальчик больше не задавал вопросов по этому поводу, лишь тяжело вздохнул. После ужина они вместе направились в гостиную, где ещё долго разговаривали. Временами при разговоре мальчик щурил глаза и хмурил брови, напоминая женщине взрослую копию его отца. Мысли снова вернулись к вопросу «Как же ему всё рассказать?» С одной стороны, ей было очень тяжело продолжать скрывать правду от ребенка, а с другой, понимала, что лучше это сделать, как минимум, в присутствии Исмаила. — Маам, — прорезался сквозь мысли детский голос. — Что, родной мой? — Ты снова задумалась. — А, извини. Ты что-то говорил? — Нет, но мне интересно, что за мысли тебя тяготят, — проговорил на полном серьёзе. — Вот оно как, Осман бей, — ухмыльнулась актриса. Ей безумно нравилось, когда мальчик пытался казаться максимально взрослым. — Да, Нургюль ханым, — сел так, чтобы находиться на уровне её глаз. — Я ваш сын и хочу вам помочь, — его слова глубоко тронули женщину. — Осман, мой взрослый сынок, — говорила, поглаживая детскую щёку. — Знаешь, хоть ты у меня уже большой и сильный мальчик, многое тебе предстоит понять в более старшем возрасте. Взрослая жизнь полна приключений. Иногда нам приходится обдумывать всё наперёд, а иногда мы сталкиваемся со своим прошлым. Всегда будут какие-то неприятные ситуации в которых будут присутствовать недопонимания между людьми. Если так и случается, нужно думать трезво и не делать поспешных выводов. Или же, делать с этого правильные и обдуманные выводы, чтобы в дальнейшем такое не повторилось. Тебе наверное интересно к чему я это, — мальчик молча кивнул. — Когда прийдёт время, вспомни мои слова и выслушай говорящего до конца. Поверь, так можно будет избежать многих проблем. — Я тебя понял, мама. Нужно уметь выслушать. — Правильно, — улыбнулась. Осман расположился головой на её ногах, она мягко гладила его слегка вьющиеся волосы, иногда добираясь до корней и делая массаж. От таких махинаций ребёнок спустя 20 минут захотел спать и попросил отпустить его в кровать. Отчитавшись перед мамой за сделанные задания, он попросил поставить ему стакан воды, на случай, если он ночью захочет пить. Актриса исполнила это и пожелав ему спокойной ночи, ушла на кухню, чтобы убраться. Вздохнула, понимая, что нужно возвращаться в привычный темп жизни. Слишком сильно расслабилась за эти выходные. Ешилчай поднялась в спальню, повторяя роль и подбирая время встречи с адвокатом. Думала о многом: о крепкой привязанности Османа к не родному отцу, сложившейся за столько лет, о его желании записаться в школу единоборств, о том, что скоро им придётся переехать к родителям, что не очень хорошо сказывалось на её работе, ведь ей нужно будет вставать на час-два раньше, как и обитатели дома, закрываться в самой дальней комнате, чтобы учить роль, и слушать бесконечные рассказы отца о том, что жениться нужно один раз и на всю жизнь. Уже заранее начиная из-за всего этого расстраиваться, она написала Исмаилу короткое сообщение с фразой «сладких снов» и легла спать, отпуская от себя всё, что накопилось за день.