Между сладким и горьким

Следующее утро было пасмурным и дождливым. Нур резко открыла глаза с ощущением того, что она проспала. Но взглянув на экран телефона — успокоилась, понимая, что проснулась на полчаса раньше. Актриса повернула голову, легко проводя по голове сына, останавливаясь на лбу, сразу же проверяя на ощупь температуру. Жар спал. Высвободившись из плена теплого одеяла, женщина направилась в душ. Нужно было привести себя в порядок после почти безсонной ночи. Тёплые капли воды стекали по её телу, повторяя каждый изгиб. Лёгкий контраст температуры воды помог актрисе быстрее проснуться и почувствовать хоть какую-то бодрость. Проведя в ванной комнате ещё около двадцати минут, она спустилась на кухню. Сейчас ей нужно было решить вопрос, с кем же оставить Османа. Не прийти на съёмки она не могла, так как тогда сдвинется график. От Хакана никаких вестей не было. Мужчина вторые сутки игнорировал все её сообщения. Возможно, она бы волновалась, но такое происходит не впервые. Тем более сейчас всё её беспокойство сосредоточено на сыне и его здоровье. Немножко поразмышляв, Нургюль решила снова позвонить госпоже Айше. Женщина с пониманием отнеслась к ситуации и с лёгкостью согласилась присмотреть за Османом. Следующие полчаса Ешилчай продолжила собираться на съёмки. Завтракать абсолютно не хотелось. Она выпила лишь кофе, вновь вспоминая о прошедшем вечере. Глядя на сегодняшнюю погоду, ей хотелось одеть что-то максимально теплое и уютное, как объятия любимого человека. Жаль, что теперь она действительно получает больше тепла от одежды, нежели от мужа. Классические mom-jeans, свободный свитер широкой вязки, ботинки, пальто и собранные в пучок волосы. Максимальный комфорт обеспечен. Актриса снова подошла к кровати, легко поцеловав сына в лоб. — Мама? — сонно обратился мальчик. — Сынок, извини, не хотела тебя разбудить. — Ты уходишь? — Мне нужно идти, дорогой, — грустно начала. — Я не могу остановить съёмочный процесс. — Жаль, — так же грустно ответил Осман. — Но я попрошу, чтобы меня раньше освободили, хорошо? — мальчик лишь кивнул. — Как ты себя чувствуешь? — Уже лучше. — Сейчас прийдёт Айше Ханым. Если что-то болит или тебе снова будет плохо — сразу же говори ей. Не делай вид, что всё хорошо. — Я тебя понял, мамочка. Хорошего тебе дня, — они обнялись. — Выздоравливай, мой дорогой. Всё, я побежала. Быстро спустившись вниз, актриса собрала всё нужное в сумку и как раз в тот момент, когда она подошла к двери — в неё постучались. — Ой, Айше Ханым, доброе утро, — рассеянно поздоровалась Нургюль. — Доброе, дорогая, — улыбчиво, как всегда, ответила женщина. — Мне уже нужно бежать. Если Осману будет хуже — звоните, приеду не смотря ни на что. — Не переживай, с ним всё будет хорошо, — заметив уставшее лицо актрисы, женщина спросила: — Нургюль, ты хоть спала немножко? — Я настолько плохо выгляжу? — ухмыльнувшись спросила Ешилчай. — Нет, ты всегда очень красивая, — сразу же начала оправдываться. — У тебя просто глаза уставшие, вот и спрашиваю. — Я поспала, Айше Ханым, всё хорошо. Вы извините, но мне нужно бежать. — Да-да, конечно. Хорошего тебе дня. — Спасибо, и вам, — женщины попрощались и Нургюль быстро села в машину. На улице было холодно. Март не спешил ещё отпускать признаки недавней зимы. Заведя машину и включив обогреватель, актриса выехала со двора в сторону съёмочного павильона. На удивление женщины, заторов не было, поэтому через полчаса она уже была около нужного здания. На часах 8:30. Обычно актёры приезжают к павильону в 8:50-9:00, так что ранний приезд был только в пользу. Она могла спокойно обсудить с Савджи то, что ей нужно быстрее уйти. Войдя внутрь, Ешилчай сразу же поспешила к кабинету продюссера, но мужчина повстречался на её пути быстрее, чем она дошла до нужной двери. — Нургюль? — удивлённо спросил Тимур, смотря на неё. — Доброе утро, — немножко улыбнувшись, проговорила актриса. — Доброе-доброе. Ты чего сегодня так рано? — Это случайно получилось, — ответила. — Тимур, я бы хотела поговорить. У тебя есть свободная минутка? — Для такой звезды, как ты, хоть целых пять минут, — подшутил мужчина, надеясь на ответную реакцию, но заметил лишь натянутую улыбку. — Что-то случилось? — уже более серьезно спросил. — Нет, то есть да, — как-то растерянно начала она. — Тимур, понимаешь, я была бы очень благодарна, если бы сегодня я смогла уйти пораньше. — Агаа, — мужчина задумался. — Могу ли я узнать причину? — Да, — Ешилчай перевела взгляд на свои пальцы, которые нервно перебирала между собой. — Ты же знаешь, что у меня есть ребенок. Он заболел и я не могу его на долго оставлять без своего внимания. Пока что с ним моя соседка, но у неё есть тоже свои заботы, а кроме неё больше некому присмотреть. — Я тебя понял, — женщина подняла голову, встречаясь с понимающим взглядом продюссера. — Хорошо, мы можем отснять все сцены с тобой до 16:00, поменяем местами некоторые моменты. Но тогда будет только один перерыв и нужно будет уладить всё с другими актёрами. — Хорошо, если нужно я сама с ними поговорю, — быстро ответила женщина. — Думаю, я и сам это смогу сделать, — Тимур улыбнулся. — Спасибо тебе большое. — Не за что, дорогая. Дети и их здоровье — это очень важно. Всё, иди готовься. Улыбнувшись, актриса направилась к своей гримёрки, но, не пройдя и четырёх метров, она с кем-то столкнулась. Подняв взгляд, она встретилась с темными глазами, которые так и светились теплом и заботой. — Исмаил? Доброе утро, — рассеяно улыбнувшись, сказала Нургюль. — Доброе, — также чуть улыбнувшись, произнёс он. — Я... Пройдём лучше в мою гримёрку, мне нужно кое-что тебе сказать, — сообщила Нур, попутно начиная движение. — Хорошо, я весьма заинтригован, — ухмыльнувшись произнёс он и последовал за ней. Через несколько минут актёры по очереди зашли в комнату и расположились на двух креслах. Нур начала разговор: — Исмаил, я хочу попросить у тебя прощения за вчерашний вечер, мне пришлось в срочном порядке уехать и мы не смогли ни договорить, ни доесть, — она грустно улыбнулась и продолжила: — А ещё я благодарна тебе за то, что вчера ты не растерялся и довёз меня до моего дома. Боюсь представить, что было бы, если бы я села за руль, находясь в таком подавленном состоянии, в каком была вчера, — она опустила взор на свои руки, пальцы которых судорожно перебирали друг друга. — Нургюль, — начал актёр, тем самым привлекая её внимание, — тебе не за что просить прощения и извиняться. У тебя была веская причина, чтобы уехать не попрощавшись. Я всё равно был рад нашей встрече, и хорошо провёл с тобой время. Спасибо тебе, что согласилась прийти, — его глаза наполнились светом, который не смогла не увидеть Нур. Её зрачки стали расширяться, и она почуствовала, как его свет проникает в её душу. Ей стало так тепло и уютно в его глазах, что она немного задумалась, но тут же взяла себя в руки и ответила: — Спасибо и тебе, Исмаил. Я тоже хорошо провела время, — она улыбнулась в первый раз за этот день лучезарной улыбкой и это было лучшей благодарностью для Демирджи. — Как твой сын? Надеюсь, ничего серьёзного? — стал спрашивать он. — А, у него пищевое отравление. Видимо, сьел что-то не то, пока меня не было дома, — она заметно помрачнела. — Как он сейчас себя чувствует? — спросил Исмаил. — Когда я уезжала, он спал, надеюсь скоро восстановиться, — отвечала она ему. Актёр заметил небольшую припухлость внизу её глаз и понял, что видимо, не один он плохо спал. — Желаю ему скорейшего выздоровления. Если что-то будет нужно, сообщи мне, я помогу, — произнёс мужчина, и хотя знал, что мог бы и не говорить эти слова, но почему-то чувствовал, что они нужны ей, как никогда. — Спасибо за заботу, Исмаил, — она вновь улыбнулась такой искренней улыбкой, что и актёр невольно улыбнулся. — Нур, — вставая, произнёс актёр. Он ожидал услышать замечание. — Что? — так же поднимаясь с кресла, произнесла она. Демерджи удивился и улыбнулся. — Можно я обниму тебя? — так тепло произнёс он, уже мысленно зная ответ. — Можно, — тихо ответила, смотря на него нежным взглядом. Ведь его обьятия были по настоящему ей необходимы. Исмаил подошёл и расправил руки для объятий, которые свёл вокруг женского тела, как только почувствовал прикосновения миниатюрных ладоней на своих плечах. Его руки были скрещены у неё на спине, но он был гораздо выше неё, поэтому её голова лежала у него возле сердца. Она заворожённо слушала эхом отзывающиеся учащённые стуки, чувствовала через одежду его горячее тело, ей было так тепло и уютно, что казалось, она бы простояла так вечно. Он же, чувствуя её руки уже у себя на пояснице, щекой облокотился на её макушку. Как же хотелось в этот момент поцеловать. Но держал себя. Не хотел вновь загонять их отношения в исходное положение. Всё, на что он решился — это лёгкое поглаживание её спины. От таких прикосновений у неё пробежала волна мурашек и удовольствия. Он почувствовал как и её сердце стало биться быстрее. Это для него было лучшим знаком, подтверждающим его предположения. Так они стояли довольно долго, пока не услышали шум  доносящийся по ту сторону двери. — Скорее всего, приехали актёры, — сказала Нур и освободилась от объятий. — Сейчас нужно придумать, почему ты был у меня в гримёрке. — Взял таблетку от головной боли, зашёл к тебе, потому что оно у тебя было в сумке, — на ходу придумывая аргумент, произнёс он и стал вновь равнодушно-спокоен. Её боязнь того, что их вместе увидят была оправдана несколькими фактами, но Исмаил в глубине души не хотел мириться с ними. Слишком сильное чувство он испытывал к этой женщине, чтобы взять и делить её с кем-то. — Надеюсь, они поверят, — сказала она и собралась выходить. Исмаил последовал за ней, и они вышли из гримёрки с видом особого безразличия. — Ты не хочешь кофе? Я думаю, каждому из нас он бы не помешал, — произнёс Исмаил, надеясь, что она не откажет ему. — Я, конечно, не против, но мне нужно позвонить сыну, узнать как он, пока есть время, — произнесла Ешилчай, хотя она и допускала другое объяснение, по которому у них не получилось бы попить кофе вместе. — Хорошо, тогда я пойду, — сказал он и направился в комнату отдыха, так же равнодушно спокоен. Там не было никого, но пока он готовил кофе, подошли Метин и Джанер. — Ооо, Кеманкеш-Мустафа, ты уже тут? — сказал Джанер, улыбаясь. — Повелитель, Хранитель покоев, - поочерёдно кланяясь, подыгрывал Исмаил. Все трое засмеялись. — Как ты? — спросил Метин. — Вчера вы с Нур демонстративно покинули это здание ближе к вечеру. Расскажи, как всё прошло? — уже широко улыбаясь, произнёс он. — Мы поехали в кофейню, выпили кофе и разъехались по домам, — ответил Исмаил. Он понимал, что о ребенке лучше умалчивать. — Да неужели, — начал Джанер, — неужели всё прошло так скучно? — Ну, мы с ней ещё поговорили, на этом всё, — заключил Исмаил, взглядом дав обоим понять, что это действиельно всё, что они могли ожидать от него. — Разговор это уже хорошо. А почему ты выглядишь уставшим? — спросил Джанер, но уже с некоторой заботой в глазах. Исмаил это видел и ответил: — Долго не мог уснуть, потому что выпил слишком много кофе. Потом разобрал вещи, я же дома один, — Метин ухмыльнулся. — Один, значит, — ехидно улыбаясь сказал он. — Да один! Метин, я сказал тебе правду, и вообще, пристало ли тебе рыться в чужом белье? — уже возмущённо начал Демирджи. — Ладно, не кипятись, вижу что ты не выспался и на взводе. Я же тебе спать не мешал, — пытаясь пошутить произнес Метин. — Давай с кофе не увлекайся, лучше сегодня лечь пораньше, — похлопав друга по плечу, сказал Джанер и они, вместе с Метином вышли из кухни. Исмаил облегченно вздохнул и стал пить кофе. Ведь действиельно, он в последнее время слишком часто употреблял этот напиток. А ещё стал отчуждённым от других людей, от этого никому не хорошо, ведь он работает в коллективе. Ему нужен был отдых и... Он вдруг подумал о Сельви. Уже пятница, скоро она должна была приехать, но почему-то не звонила, и ему не хотелось. — Как-то странно получилось, — подумал он у себя в голове.