Между сладким и горьким

#POV Осман. Я бегу по траве, сплошь набитой цветами. Ощущаю, как мягка она под нажимом моей ноги. Недалеко виднеется мой домик, к которому я пролагаю путь. Фиолетовое небо счазочно красиво — по нему, как по реке, плывут облака. Захожу внутрь, перехожу, по обыкновению, мимо кухни на второй этаж, желая увидеть там маму. Поднимаясь, замечаю ту заветную дверь, которая будто бы искрится также, как и я. Радостно подбегаю и отворяю её, но попадаю в школьный спортзал. Вижу прямо впереди себя ещё одну дверь и бегу к ней. С обеих сторон доносятся голоса:

«— Твои родители разводятся!» «— Выходит, твой отец никогда не любил тебя!» «— Маменькин сынок!».

Эти голоса усиливались, и я со злости рванул ручку, оказавшись в комнате с другими дверьми. Справа были бабушкины цветы, которые начинали цвести достаточно поздней весной, за неделю до моего дня рождения. Мне кажется, я даже почувствовал их аромат. С той же стороны находилось ещё несколько дверей. В центре была открытая комната, в проёме которой я увидел мамин силуэт. Соскочив с места, я со слезами бросился к ней, но вдруг больно ударился о что-то головой и упал. Немного уняв звёздочки в глазах я поднялся и понял, что между нами есть незримая стена. «— Мама! Мама ты слышишь меня?» — я поравнялся с её отражением. Оно медленно отдалялось. Я с воем стукнул по стеклу. Комната стала темнеть и с потолка родился красный цвет. Спустя секунду стены стали красными и в комнате стало жарко. Я немного отошёл от двери и притронулся к одной из них — на руках осталась липкая алая жидкость. Сзади послышался скрип отворяющейся двери. Медленно повернувшись я увидел два горящих глаза на противоположной стороне. Вмиг темнота съела всё и от ужаса я проснулся. Резкий вскок. Ещё не до конца проснувшимися глазами я огляделся: комната по-вечернему темна, Кадир повернулся и смотрел на меня, дверь была только одна, а стены светло-голубого оттенка. Сердце всё ещё выскакивало. Глаза жгло от того, что я испуганно водил ими туда-сюда. Благо — это сон, всего лишь сон. — Ты чего? — спросил друг. —Сон плохой приснился, — ответил я и смирно лёг обратно, всё ещё вспоминая ту страшную комнату, стекло и два горящих глаза. Они то и не отпускали меня очень долго. Я засмотрелся на узоры в занавесках, которые уже заметно светлели с того момента, как я открыл глаза. Приглядевшись, я понял что Кадиру удалось заснуть, а я вынужден был перебирать кисточку на подушке. Не знаю, сколько прошло времени, но в комнате уже заметно посветлело, а я переменил с десятка поз, когда мама Кадира осторожно заглянула к нам и удивилась, увидев меня, сидящего на кровати. — Осман, дорогой, ты почему не спишь? — я пожал плечами. — Если не хочешь спать, можешь идти чистить зубы, я пока сготовлю завтрак. Я молча встал и поплелся по направлению к ней, озираясь на стены. Спустя полтора часа проснулся Кадир и мы все вместе завтракали. Я стеснялся, но съел всё по настоянию мамы Кадира. Мне хотелось поскорее увидеть мою маму и просто её обнять. Я оглянулся на образовавшуюся картину: мама с сыном что-то весело обсуждали, а потом пришёл и отец, обнял их и пожелал всем приятного аппетита. Кадира поцеловал в макушку. Я почему-то разозлился на него, но не смог понять, почему. Резко захотелось домой, поэтому я попросил Берен Ханым, чтобы она отвезла меня. Но прежде, чем выдвинуться в путь, она решила позвонить моей маме, чтобы предупредить о приезде. По пути Кадир то и дело спрашивал меня про наш домик на дереве, я увлёкся обсуждением и время, проведённое в дороге, показалось мне быстрым, хотя мы застали достаточно большую пробку. Причиной тому была небольшая авария на дороге. Погода сегодня стояла пасмурная, небо всё набирало обороты, чтобы вылить воду. Под конец дороги я заскучал, потому что вспомнил, как хорошо мы вчера провели с время с другом. Мама Кадира стала звонить моей. Наверное хотела предупредить, что мы задерживаемся. Я напрягся и вытянулся, чтобы услышать голос, но в трубке были долгие гудки. Она увидела мои удивлённые глаза в зеркале заднего вида, повернулась и улыбнулась. — Не переживай, всё будет хорошо, наверное твоя мама просто занята. Мы попробуем дозвониться чуть позже. Кадир снова отвлекал меня, но я не смог уже полностью вникнуть. Спустя пять минут Берен Ханым позвонила ещё раз, и снова трубку никто не взял. Я чувствовал себя никому не нужным, и мне стало жалко самого себя. Уткнулся в рюкзак, с которым ехал, чтобы не показать, как сильно я был расстроен. Спустя ещё несколько минут мы остановились, и я услышал, как все выходят из машины. — Осман, мы приехали, — услышал я где-то рядом. Молча вышел, перекинул рюкзак через плечо. Увидев дом, почему-то не обрадовался. — Спасибо вам за заботу, Берен Ханым, — вежливо поблагодарил я. — И тебе спасибо, за то, что у нас гостил. Мы попрощались с Кадиром и я направился к дому. Пытаясь открыть дверь, понял, что она была не заперта, что было странным. Я жутко злился, и готовился к тому, чтобы спросить у мамы о её равнодушие ко мне. Отворив дверь, я зашёл внутрь. В тот момент, когда мама нагнулась и крепко обняла меня, я увидел в проёме кухни его. #EndofPOV <Часом ранее> Назойливый звонок телефона нарушал тишину в спальне. — Нур, это твой телефон, — сквозь сон прохрипел Исмал. — Я слышу, — не довольно протянула, освобождаясь от объятий любимого, пытаясь наощупь найти источник звука. — Да, слушаю, — ответила, так же не решаясь открыть тежелые веки. — Алло, Нургюль Ханым, это Зейнеп, мама Кадира, — услышав знакомый женский голос, Ешилчай резко открыла глаза, быстро смотря на время и снова прикладывая телефон к уху. — Да-да, здравствуйте. — Извините, что побеспокоила, вы наверное ещё спали, но Осман попросил меня отвезти его домой. — Так рано? — удивилась, ведь, хоть на часах было чуток за 10:00, но всё равно как-то слишком быстро её сын решил уйти от друга. — Честно говоря, я и сама удивилась. — Что-то случилось? — с волнением спросила, принимая сидячее положение, прикрывая одеялом оголённое тело. — Мальчики поссорились? — В том то и дело, что нет. Но Османа явно что-то тревожит. Он проснулся очень рано и судя по уставшим глазам, плохо спал ночью. Я спрашивала Кадира, но он ничего не говорит, сам пытается как-то развеселить его. — Я поняла, — ответила на выдохе, потирая лоб. — Вы уже выехали? — Пока что нет, только начинаем собираться. — Хорошо. Может всё таки я сама заеду за ним? — спросила, паралельно поднимаясь с кровати, начиная искать свою одежду. Услышав отрывки разговора, некое волнение появилось и у Исмаила, который последовал примеру любимой и так же начал собираться. — Нет-нет, меня это не затруднит. Мы как раз хотели съездить в супермаркет за продуктами, — ответила Берен. — Хорошо, спасибо вам большое. — Всегда пожалуйста. До свидания. — До свидания, — попрощалась, откидывая телефон в сторону и быстро начиная одеваться. Как хорошо, что между порывами страсти, им хватило ночью ума, чтобы собрать все вещи и отнести в спальню. — Дорогая, что случилось? Что-то с Османом? — встревожено спросил Демерджи. — Он попросился домой. Мама Кадира говорит, что вид у него какой-то встревоженный и неспокойный. Не знаю, что там произошло, но мне как-то очень быстро нужно попасть домой, — объясняла на ходу. — Во-первых не тебе, а нам. Я в любом случае поеду с тобой. А во-вторых, не переживай, сейчас быстро приедем и всё выясним, — Нургюль согласно кивнула, продолжая быстро собираться. Спустя пять минут, пара выдвинулась в путь. Нур на ходу собрала волосы в пучок. — Слушай, может мы спешим с признанием? Что, если он не готов услышать правду? — с волнением спрашивала Ешилчай. — Как бы это грустно не звучало, но к такому никто и никогда не будет готов. В любом случае для него такая новость будет как гром среди ясного неба. Я очень хочу, чтобы в нашем общении произошло хотя бы какое-то сближение. Хочу быть рядом с вами, но не знаю, как он это примет. — Я очень переживаю за его эмоциональное состояние. Что же его так расстроило, что он так резко захотел домой? — Как раз в этом нам нужно разобраться в первую очередь. А насчёт признания посмотрим по обстоятельствам. Может сегодня действительно не тот день. Я уже длительное время готовлю себя к этому моменту. Мне страшно, очень страшно, но понимаю, что нашему сыну ещё более страшнее от неизвестности, которая сейчас крутиться вокруг него. А мы, как родители, должны помочь ему не закрыться в себе и не углубиться в эту неизвестность, — она снова молча кивнула, соглашаясь со всеми словами. Волнующееся глаза сосредоточились на дороге, а мысли крутились вокруг друг друга. До дома Нур они доехали достаточно быстро, больше не перекидываясь и парочкой слов. — Надеюсь, мы успели, — поговорила актриса, выбираясь из машины. Быстро находя ключь и, чувствуя, как он без проблем открывает замок двери, облегчено вздохнула. — Успели. POV Осман Мне вдруг стало до боли обидно и, швырнув прочь рюкзак, с которым приехал, я побежал наверх. Мама догнала меня на лестнице укрывая меня своими объятиями. — Когда-нибудь я стану быстрее, выше и сильнее и ты уже не сможешь догнать меня, — сказал я, всхлипывая. —Почему ты так говоришь? —Я не нужен ни тебе...ни папе! - судорожно продолжал я, рьяно хватая лёгкими воздух. —Осман, пожалуйста! - прервала мама, нижний край ресниц её тоже наполнился слезами. —Не говори так! Я знаю, я виновата... Я виновата перед тобой, но прошу, давай поговорим! — У меня больше нету семьи-протянул я, давая ей обнять себя, и громко заплакал. Она прижала меня к себе и дала мне возможность выпустить нахлынувшую обиду. Спустя несколько минут, мама осторожно сказала мне : — Пойдём Вместе мы вошли в мою комнату, садясь на кровать. — Осман, мальчик мой, что же с тобой? — мамин голос был ласковым, как и её объятия, но видеть и ощущать кого-то рядом с собой сейчас я не хотел. — Мне очень трудно представить себя на твоём месте, трудно понять, что ты сейчас чувствуешь. Знаю, что для тебя последние события очень тяжёлые. Почему ты тебе не делиться своими чувствами со мной? Я же твоя мама. Самый близкий человек, — она говорила всё тише, легко поглаживая мои волосы. Не знаю, как ей это удается, но всегда такие действия меня успокаивали. Я вспомнил, как пару лет назад поссорился с мальчишками на улице. Долго ходил, не рассказывал об этом ни маме, ни папе. Но они всё равно всё замечали. Тогда родители устроили для меня веселящий вечер. Мы вместе играли, смеялись, ели всякие вкусности и радовались. Все вместе. Как настоящая семья. А сейчас что? От горьких воспоминаний вновь захотелось плакать. Я попытался сдержался, но мама всё равно заметила. — Родной мой, скажи хоть что-нибудь, — я резко полнял голову, намереваясь наконец-то высказать всё. — Почему вы расстались? Почему не рассказывали мне сразу, что между вами были плохие отношения? — я сглотнул поток поступивших слёз, продолжая говорить. — Я уже взрослый, я бы понял! Знаешь почему я захотел так быстро уехать? Потому что не хочу видеть, как у кого-то есть счастливая семья. А у меня что? Мои глаза вновь наполнились слезами. — Сынок, у тебя есть семья... — Где она, мама? — я видел как её глаза отразились непониманием. Они все считают меня маленьким ребёнком. Как и в принципе любого из нас. Но мы способны понимать гораздо больше. — Почему ругаются взрослые, а страдают дети? — Осман, я... Я не знаю, как ответить на эти вопросы. Ты очень на нас зол и я понимаю почему. Я бы тоже злилась, если бы была на твоём месте. Все мы совершаем ошибки, и твои родители — не исключение. У тебя, как у каждого человека на этой Земле есть мама и папа, который... — я видел, что слова давались ей не легко, она тяжело вздохнула. В этот же момент за своей спиной я услышал голос человека, которого вообще не хотел не видеть, не знать. — Который не знал о тебе всё это время. - продолжил Исмаил. Мои глаза в тот же момент увеличились. Я замер, пробуя понять, услышанное. Что значит «который не знал о тебе всё это время?». Мам и папа, который.... не знал обо мне... — Я понимаю твою злость, но я хочу чтобы ты знал, что я не желаю зла ни тебе, ни твоей маме. Я готов всю жизнь помогать вам и оберегать от всех невзгод на столько, на сколько хватит моих сил и возможностей, — продолжал мужчина, но я его фактически не слышал. — Мама, зачем он мне это всё говорит? Что вы хотите от меня? - их сын начинал злиться. — Сынок, помнишь, мы недавно с тобой говорили и ты обещал, что всегда будешь выслушивать до конца, чтобы не делать поспешных выводов? — пыталась подобрать слова. — Скажи мне, что он врёт. Мама, скажи, что всё это неправда, — я не кричал, не было сил. Мне просто хотелось уснуть. Или же наоборот — проснуться с пониманием того, что это всего лишь сон. Но нет. Добрые мамины глаза проницательно смотрели на меня. Я перевёл взгляд в сторону Исмаила, с ужасом отмечая схожесть в нашем облике. — Присядь, пожалуйста, — он указал на кровать, с которой я успел слезьть минутами ранее, сам же садясь на корточки передо мной и мамой. — Осман, я твой отец. Можешь думать что хочешь, но это правда. Много лет назад мы с твоей мамой очень сильно полюбили друг друга. Мечтали о семье, о большом доме. Но жизнь иногда бывает слишком несправедлива, — я внимательно слушал и всё так же не мог принять услышанное. Они шутят. Ну не может такое быть! Но человек напротив продолжал свой рассказ: — Мне пришлось уехать в другой город, о чём много раз успел пожалеть. — Получается, ты бросил маму? — ненависть к этому человеку начала увеличиваться. — Осман, дослушай, пожалуйста. В тот момент я не мог поступить иначе. Я уезжал с мыслью, что обязательно вернусь к твоей маме, что все наши мечты станут реальностью. Мы очень сильно любили друг друга и эта любовь пустила свои корни. Только я об этом узнал слишком поздно... — Как такое вообще возможно? Мам? — я посмотрел на неё, ища объяснений. — Всё, что ты только что услышал — абсолютная правда, сынок. — Жизнь повернулась так, что мы не поняли друг друга и в итоге наши пути разошлись. Твой папа искал меня, никогда не забывал, но я сама решила спрятаться. Из-за сложившейся ситуации я решила никак больше с ним не связываться. И о тебе он не знал все эти, почти, 11 лет, — после этих слов наступила минута молчания, которую снова нарушил низкий голос Исмаила. — Послушай, я лишь хочу быть рядом. Пожалуйста, позволь мне это сделать, — он положил руки мне на колени и в тот же миг меня, как будто разбудили. Я быстро откинул его руки в сторону, снова поднимаясь. — Вы итак уже рядом! Вы везде и всюду! Дом поменял запах, также как и ты, мам. Ты стала пахнуть по-другому, — мама попыталась меня остановить. — Отпусти меня! Отпусти! — рывком совершил задуманное и убежал в другую комнату. Мне было противно и гадко от увиденного, от пережитого и услышанного. End of POV Осман Спустя пару минут в дверь постучались. — Уходи! — крикнул мальчик. Актёр молча вошёл в комнату, поставил бокал с водой на прикроватную тумбу и устроился на противоположном от кровати кресле. — Почему ты боишься меня? — спросил Демерджи, выстраивая зрительный контакт. В этот момент зашла Нур и присела у ног сына, поглаживая их очертания сквозь мягкое одеяло. Кофейные тёмные глазки блестели отражением люстры. Мальчик не знал, что ему ответить, продолжая внимательно за ними наблюдать. — Ладно, согласен, ты не знаешь меня и видишь, возможно, третий раз в жизни. Какой-то, незнакомый тебе мужчина в один момент приходит говорит о том, что он твой отец. Но, что поделать, если такова правда? — будучи профессиональным актером, в данной ситуации Исмаил совсем не знал, как правильно поставить свою интонацию. Как правильнее вести разговор с Османом? С одной стороны — это маленький ребёнок, который требует особенного подхода. Ему трудно и тяжело. И он, как отец, это понимает. Но в тот же момент, этот самый ребенок хочет доказать всем, что он уже взрослый. Мальчик явно устал от вылевшийся истерики и сейчас ссохшимися губами шумно глотал воду, безразличными красными глазами засматриваясь в одну точку, лишь иногда смотрев на этого мужчину и сидящего перед ним женщину. — Я хочу подружиться с тобой и быть рядом. Наверстать упущенное годами. Хочу узнать о тебе больше, помогать тебе. Я искренне этого желаю. Я люблю тебя и твою маму очень сильно и не готов терять вас снова, — его речь заставила на мгновение задуматься, но через секунду сильная обида вновь о себе напомнила. — Мне никто не нужен! Мне нужен мой папа! — громко ответил сын, снова начиная расстраиваться. Демерджи хотел сказать что-то, но был перебит. — Исмаил, подожди меня, пожалуйста на кухне, я скоро прийду, — произнесла его возлюбленная, смотря умоляющим взглядом. Он помялся, но повиновался и молчаливо покинул комнату. — Сынок, расскажи мне, что-то пошло не так на ночёвке? — решила чуток сменить направление разговора. Помолчав с минуту, Осман всё же рассказал ей о своём сне, утреннем испуге и переживаниях. — Родной, прости меня, что в последнее время всё вот так свалилось на наши плечи. Моя жизнь перевернулась с ног на голову и из-за этого пострадал мой добрый мальчик, — Осман, слушая её, вспомнил про недавнюю обиду. — Почему ты не рассказывала мне? — в конце речи его лицо было омрачено и по щекам побежали слёзы. — Почему скрывала? — Я хотела тебе рассказать, но ждала подходящего момента. Я так была погружена в разборки с Хаканом, что и не заметила, как быстро ты вырос. Думала, что ты ещё не готов, выжидала, откладывала на потом, а судьба вон как за нас всё решила... — Нур прилегла возле сына, крепко обнимая. — Я сама удивилась, когда вновь встретила его. Ненавидела, думала, что он нас бросил. А оказалось всё совсем по-другому. Не вини его. Дай шанс нам всё исправить, пожалуйста. Мы готовы объяснить и рассказать тебе обо всем. Только доверься нам, не отталкивай. Как бы трудно не было, мы со всем справимся. Мы тебя очень сильно любим. Ты — наша жизнь и без тебя мы её уже не представляем... — женщина наклонилась, чтобы поцеловать лоб сына. Она заметила, что мальчик уснул. Ночной недосып и моральное напряжение дало о себе знать. Осман за пару минут погрузился в сон. Тяжело вздохнув, с надеждой на понимание сына, Нур поднялась с кровати, поправляя одеяло. Спустя пару секунд, женщина уже спускалась на кухню, где её ожидал Исмаил. Мужчина, не теряя времени, решил приготовить что-нибудь покушать, ведь время уже доходило к двум часом дня, а они ещё ничего не ели. — Ну что? Как он? — сразу поинтересовался, заметив силуэт женщины. — Уснул... — Нургюль устало разместиласт на кресле, опираясь локтями на стол и прикрывая лицо руками. — Нур, — обратился, присаживаясь возле неё, предварительно выключая огонь на плите. — Мне кажется, что мы всё сделали правильно. Понимаю, что всё очень тяжело, как для него, так и для тебя. Но, как я уже говорил, лучше о правде узнать раньше. Будем надеяться на лучшее. Начнём вместе строить нашу семью и взаимоотношения. Как вариант, предлагаю, всё же сходить с Османом к психологу. — Думаешь, поможет? — Если делом займётся профессионал, то я более чем уверен, что это, хоть и не исправит всю ситуацию, но поможет нам в некоторых моментах, — старался приободрить, улыбнувшись. — Неужели мы признались? — Я и сам не верю. Но скажу, что радоваться пока рано. Главное, чтобы Осман разобрался в себе, в своих чувствах и принял всё, как есть. И мы ему в этом обязательно поможем, — поднялся, погладив её плечи и оставив поцелуй на макушке. — А теперь давай перекусим. — Ты ешь... — А ты? — А я что-то не хочу, — вступилась взглядом в столешницу, поджав под себя ноги. — Нургюль Ханым, вы так лучше никому не сделаете. Вся это ситуация — сильный стресс для организма. Ему нужны силы. А где же их брать, если вы ничего не едите? — подсунул поближе к ней тарелку с едой. — Только почувствуйте этот приятный аромат едства и специй. Будьте уверены, ваши вкусовые рецепторы будут удовлетворены! — все так же пытался разбавить обстановку. — Ну Исмаил... — протянула. — Отказов не принимаю. В ином случае, сочту это как неуважение к повару. — Ах так значит? — её глаза наконец-то сверкнули, а руки притянули тарелку ближе к себе. — Ну сейчас я проверю не слишком ли высокого мнения о себе этот повар. — Вот так то лучше! — обрадовался, что смог её немножко развеселить. — Приятного аппетита, — пожелал, присаживаясь рядом и так же начиная свою трапезу.