Между сладким и горьким

— Что значит, дом принадлежит нам поровну? — воскликнул мужчина, срывая голос. — Господин Хакан, я же объясняю: по документам земля принадлежит вам, но всё находящееся на этой территории — совсем-нажитое имущество. В вашем случае, оформление документов на дом и землю было сделано в разное время. Если быть точнее, с разницей в один год. И владельцы так же были записаны по-разному. При сложении брачного договора отдельным пунктом было распределение имущества, в котором чётко указано, что ½ дома принадлежит вашей супруге — Нургюль Ешилчай, — пытался донести информацию адвокат фотографа. — И она вправе делать с этой частью всё, что угодно… — прокручивая в руках стакан с водой, протянул. — Именно так, — заключил адвокат. — Я за что тебе деньги плачу? А? — Хакан набросился на мужчину, сжимая в кулаках воротник светлой рубашки. — Как ты вообще эту информацию вытянул? Не ты ли мне говорил, что у меня есть все шансы отсудить дом? — Да, говорил, — его голос слегка дрогнул, но лицо всё так же сохраняло невозмутимый вид. Профессиональный опыт и статус не позволяли показывать страх перед клиентом. — Но, получше покопавшись в документах нашёл то, на что обязательно обратит внимание судья. — Что же ты за адвокат такой, что сразу на это внимание не обратил? — всё так же продолжал держать хватку. — Если вы меня сейчас не отпустите, рискуете вообще остаться ни с чем… — Угрожаешь? — Нет. Чистая рекомендация. Ни один хороший адвокат не возьмётся за дело, за пару дней до решительного суда, а я в таких условиях работать не собираюсь, — услышанное ещё больше разозлило Хакана, но он понимал, что другого выбора у него нет и нужно убавить повороты. Через пару секунд фотограф наконец отпустил мужчину. Тот, как ни в чём не бывало, поправил галстук и продолжил ждать дальнейших слов клиента. — И что же ты предлагаешь делать? — В любом случае, я ещё постараюсь найти то, что сможет сделать наше положение более выгодным. Но и вариант с предложением выкупить вторую часть дома так же вероятен. — То есть я ещё должен буду покупать свой же дом? — снова возмутился. — Вероятнее всего. — Слушай, я плачу тебе немаленькие деньги. Неужели не найдётся какой-то более выгодный вариант? — Можно, конечно, попытаться обвинить вашу жену в чем-то… — В чем же? — Например в измене или в обмане, — адвокат задумался. — Осман же вам не родной сын? — Нет. — А поженились вы до или после его рождения? — После. — Тогда и этот вариант выпадает… — протянул, проведя рукой по аккуратно подстриженной бороде. — Ты в своём уме? Ребёнка хотел в это втянуть? — Я действую исключительно из ваших интересов, господин Хакан, — ухмыльнулся. — Ладно, на сегодня пожалуй хватит. Если появится какая-то идея — звони. — Обязательно, господин Хакан, но вы же понимаете, что я рискую своей репутацией и не плохо было бы… — Убирайся! Пошел прочь! И не смей у меня что-то просить за такую работу! — вновь крикнул фотограф. — На кой чёрт я вообще с тобой связался?! Только деньги из меня тянешь, а толку никакого! Как только за адвокатом закрылись двери, в ту же стену полетел стакан, разбиваясь на мелкие кусочки. — Он рискует своей репутацией, видите ли! А я не рискую?! — крикнул в пустоту. С тех пор, как запустился весь этот бракоразводный процесс, Хакан начал сильно пить, отклоняя любые предложения по работе. Его лицо заметно изменилось не в лучшую сторону: борода заросла, под глазами темные круги. В один момент ему стало противно всё в этом мире: город, работа, квартира, которую он снял на неопределенное время. На звонки Сельви он почти не реагировал. Мужчина напивался до беспамятства, связываясь лишь со своим адвокатом — Борой. И тот уже успел знатно надоесть. — Достали все! — вновь крикнул, подходя к своему небольшому алкобару, наполнение которого уже несколько раз было выпито и пополнено наново. Достав оттуда полюбившийся за последние недели виски, мужчина начал заливать его в себя, прямо с горла. — Думаете, сможете от меня так просто избавиться?! Нет, я не позволю! — подошёл к своему столу, на котором лежала потрёпанная фотография Нургюль. Видно, что эту небольшую карточку сжимали в кулаках не один раз, а после пытались вернуть в исходящий вид. Края оборваны, а само изображение поделилось на части из-за смятых линий. — Нургюль… — протянул. — Если понадобится, я и тебя верну. Против твоей воли верну! Ты моя! И ничья больше! — вновь сжал фотографию в кулаке. <Дом Нургюль> Женщина резко проснулась, подрываясь с колен мужчины. — Дорогая, ты чего? — обеспокоено спросил Исмаил, отрываясь от экрана своего телефона. Она прикрыла лицо руками, пытаясь отогнать непонятное чувство, заставившее её резко проснуться. — Нур… — снова обратился, наклонившись к ней чуть ближе, начиная легко поглаживать её спину. — Всё нормально, — ответила, поворачиваясь к нему лицом. — Я уснула, да? — актёр кивнул в ответ. Около получаса назад они разместились на диване. Вымотанная произошедшим актриса не планировала спать, но как только её голова оказалась на коленях мужчины, она сразу же провалилась в недолгий, но необходимый сон. — И всё же, что с тобой? — поинтересовался. — Не знаю. Я не заметила как уснула и так же не успела понять, что заставило меня так резко проснуться, — сдвинула плечами. — Скорее всего, это из-за стресса, — придвинул её ближе к себе, нежно целуя в висок. — Наверное… — выдохнула, опираясь спиной на Демерджи и вновь прикрывая глаза. В его объятиях было так тепло и спокойно. Пара просидела в таком положении ещё минут с пятнадцать в абсолютной тишине. Исмаил успел оставить успокаивающие поцелуи на макушке любимой. Вскоре они услышали как по ступенькам кто-то спускается и направляется на кухню. Оба знали кто это. Резко высвободившись из объятий, Нур поспешила к источнику звука. — Сынок, — окликнула Османа, — как ты? — Я вышел лишь, чтобы попить воды, — его голос звучал отстранённо, — не переживайте, мешать вам не буду. — Сынок, ну что ты такое говоришь? — растроенно спросила, подходя ближе. В проходе появился и мужской силуэт. — Ну он же ещё здесь, значит я не должен вам мешать, — кивнул в сторону Исмаила, выпивая стакан воды. — Сынок… — начал Демерджи. — Не называйте меня так! — Хорошо, — актёр вздохнул. — Осман, послушай, все мы сейчас находимся в заблуждении, пытаемся найти ответы на свои вопросы, — присел, чтобы находится на уровне его глаз. — Давай сделаем так: сейчас мы вместе поужинаем. Ты сможешь задать нам с мамой любые вопросы, которые тебя интересуют, а мы в свою очередь попытаемся на них ответить, — перевёл свой взгляд на Нургюль. — А потом что? — А потом посмотрим по обстоятельствам, — улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. Мальчик молча обошёл софу, проходя к столу. Актеры с неким волнениям следили за его действиями, не зная чего ожидать. Осман присел на стул, поворачиваясь лицом к родителям. — Хорошо, я согласен, — проговорил, хоть и не с ярковыраженным желанием, но это уже был первый шаг к выстраиванию новых отношений с людьми, которые сейчас стояли перед ним и смотрели на него с доверием. Спустя минут десять стол был накрыт. Всё это время они провели в полном молчании, видимо, разбираясь со своими мыслями. — Приятного аппетита, — наконец-то нарушила тишину Нур. — Спасибо, — ответили одновременно Исмаил и Осман, пересекаясь своими взглядами. Поначалу в помещении чувствовалось сильное напряжение. Взрослые ждали хоть каких-то действий или реакции от Османа, но тот лишь молча употреблял пищу. И вот, когда уже казалось, что и эта встреча обречена на провал, мальчик задал свой вопрос: — Ну и как вы познакомились? — обратил на себя внимание родителей. — Мы учились вместе в одном университете, сынок, — начала рассказ Нургюль, — в параллельных группах. Встретились на вечеринке после посвящения в студенты… — И сразу начали встречаться? — детский интерес заставлял Османа задавать вопросы посреди рассказа. — Нет, — ухмыльнулся Исмаил, вспоминая студентческие годы и развитие их с Нур отношений. — Вообще, мама немного ошиблась, — словил на себе взгляд женщины. — Я её заметил ещё в тот день, когда мы только узнали, что поступили в университет. Столкнулись случайно возле выхода. Она меня чуть с ног не сбила, — улыбнулся. — Я просто была сильно рада, — начала оправдываться. — Я уже и забыла этот момент. — Видишь, а я не забыл, — смотрел на неё тепло, с любовью, а позже перевел взгляд вновь на сына. — Знаешь, Осман, а ведь твоя мама от меня скрывалась больше года. — Это я скрывалась? — возмутилась. — Конечно. Занятия у нас пресекались несколько раз в неделю и с каждым разом я убеждался, что начинаю влюбляться всё сильнее. А когда начал проявлять знаки внимания, твоя мама всячески их не замечала. — Замечала, просто не хотела показаться легкодоступной, — снова возразила. — И сколько вы так бегали друг от друга? — спросил Осман, заставив актеров улыбнуться. — Ещё где-то год. А потом поняли, что любим друг друга и нету смысла убегать от своих чувств, — закончила Нур. — Понятно… — протянул Осман. — А как так всё же получилось, что ты нас бросил? — обратился к Исмаилу, смотря ему в лицо. — Почему я есть, а тебя столько лет не было? Пара вновь переглянулась. Исмаил заметно выпрямился, серьёзно смотря мальчику в глаза. — Понимаешь, Осман, мы с мамой очень любили друг друга и планировали пожениться. Но одна ситуация резко изменила наши планы. У моего отца, то есть у твоего дедушки, свой ресторанный бизнес. На тот момент у него возникли очень серьёзные проблемы и мне пришлось в срочном порядке уехать из родного города сюда, в Стамбул. Всё было настолько серьезно, что я даже не успел попрощаться с твоей мамой… — Ну, а я, — перебила его, продолжая рассказ, — когда не могла до него дозвониться и не обнаружила никого дома, подумала, что он просто сбежал, поэтому сильно обиделась и перекрыла все пути общения с твоим отцом. — Я пытался до неё дозвониться, писал письма, но ответа не получал. — А я даже не хотела ничего о нём слышать. Тогда я узнала, что наша любовь пустила свои корни, что у неё будет продолжение в виде совместного сердца, — положила свою руку поверх руки сына. — Я узнала, что беременна тобой. Это был самый счастливый день, — улыбнулась сквозь подступившую пелену слёз. — Через какое-то время я вернулся, но узнал что и твоя мама переехала в Стамбул. А на тот момент у меня не было ни знакомых, ни её контактов. Не мог понять, как такая сильная любовь могла так глупо прерваться. Но, видимо, Всевышний решил дать нам второй шанс, и вот, спустя столько лет мы вновь встретились. — Ещё и в очень трудные периоды нашей жизни, — добавила, чувствуя, как мужчина, незаметно для сына, приобнял её. Вновь наступило неловкое молчание. — Сынок, хочешь ещё что-то спросить? — Да, — ответил серьезно. — А ты бы ещё долго мне не рассказывала правду? И папа знал, что я не родной? — Нур обречённо вздохнула. Конечно же, он будет продолжать Хакана своим папой. — Я давно уже собиралась с силами обо всём тебе рассказать, но каждый раз, когда пыталась начать разговор — сердце сжималось. Я боялась, — вздохнула. — И Хакан тоже знал об этом. Мы поженились после твоего рождения, — вновь молчание. Детский мозг пытался обработать и принять услышанное. Осман так сильно пытался казаться взрослым, но сейчас никак не мог понять, почему всё так сложно складывается. — Ты бы не уехал, если бы узнал обо мне? — вновь этот полный обиды и разочарования взгляд, направлен на Исмаила. — Конечно нет! Я бы никогда не оставил её одну в таком положении. Кивнув своим мыслям, Осман поднялся с места, убирая свою тарелку и кладя её в раковину. — Сынок, ты куда? — спросила Нур, следя за действиями сына. В этот момент где-то в другой стороне раздался сигнал оповещения. — В свою комнату. — перевёл взгляд от источника звука. — Я хочу побыть один. Спасибо вам за ужин, — поблагодарил своим обычным тоном и направился на второй этаж. — И что скажешь? — спросила женщина спустя минуту, и прошла в комнату, откуда доносился звук. — Даже не знаю… — провёл рукой по бороде. — Мне кажется он уже осознал тот факт, что я являюсь его отцом. — отвечал он, видя как она возвращается с телефоном в руках. — Он сделал то, что мы ему предложили: задал вопросы, которые его интересуют. Конечно, всё не будет так быстро и гладко, но я думаю, что мы на правильном пути, дорогая, — приобнял её за плечи. — Мне тоже кажется, что он потихоньку привыкает, — прикрыла глаза, а после решила посмотреть уведомление. Она в последнее время находилась в частом контакте с адвокатом, поэтому ей нельзя было надолго выпускать телефон из рук. — Послушай, господин Омер пишет, что Батур передал ему необходимые файлы, которые подтверждают факт измены. Теперь осталось ждать слушания, на котором мы все будем присутвовать, — немного приободрившись, она вмиг помрачнела. — Всё будет хорошо, правда на нашей стороне, — произнёс он ей куда-то в волосы, всё так же сжимая её за плечи. — Уже почти девять. — Да. День был очень тяжёлым, — мужчина поднялся, начиная убирать всё со стола. Нургюль также начала ему помогать. — Спрошу кое что, — прервала их молчания. Шатен остановил на ней свой взгляд. — Мне всё-таки очень интересно, откуда Фарах удалось узнать новости о разводе? — он на минуту задумался. — Она вроде бы говорила, что увидела информацию в ленте новостей. — Тогда возникает другой вопрос, каким образом эта информация попала в руки прессы? — Это должен быть человек, осведомлён о произошедшем, — актёр едва заметно ухмыльнулся, вспомнив, как ему удалось хорошенько вмазать подлецу одним вечером. — Соседи могли слышать и видеть случившееся. — Ты намекаешь на Айше Ханым? Нет, она точно бы не стала распускать слухи. Да и другие в округе прекрасно со мной ладят, не думаю, что им показалась бесполезной моя дружба. — Давай подумаем, — произнёс мужчина, возвращая тарелку на место и потирая лоб. — Хакан ведь мог рассказать, куда следует? — Ты думаешь ему выгодно судачить о разводе, виновником которого он же и стал? — Ну, а почему нет? Лучшая защита — это нападение, — произнёс он, коснувшись пальцем её носа, заставляя её улыбнуться. — Наверняка он действовал не один, кто-то ему очень хорошо помог… Когда чистая посуда была разложена по своим местам, а мокрые руки были вытерты насухо полотенцем, актёр вновь притянул к себе Ешилчай, прислонившейся рукой, слегка массажируя её шею. — Думаю, мне уже пора… — тихо проговорил. — Как? Ты не останешься? — спросила, поднимая на него взгляд. — Ещё не время, дорогая. Не хочу торопить события и оказывать лишнее давление на сына. — Правильно говоришь, я что-то об этом не подумала, — положила голову на его грудь, слыша ровное сердцебиение. — И тебе нужно отдохнуть. Завтра у нас съёмки, нужно выспаться. — Удастся ли? — А ты очень постарайся, — улыбнулся, оставляя поцелуй на макушке. Спустя некоторое время пара попрощалась. Закрыв за мужчиной двери и проследив, как его автомобиль исчезает в ночной темноте, актриса поднялась к сыну. Тот читал книгу, видимо пытался переключить свои мысли. — Ещё не спишь? — Нет, не получается уснуть. Он ушёл? — Да, — вздохнула. Присев возле сына, засмотрелась на его лицо. Вновь изучала знакомые черты, замечая, как за один день её мальчик сильно повзрослел. — Давай сегодня поспим вместе? — неожиданно предложила, встречая удивленную детскую улыбку, впервые за сегодняшний день. Осман медленно закивал. — Тогда я быстренько подготовлюсь ко сну, а ты пока ещё почитай. Обещание было выполнено. Нургюль быстро закончила все свои вечерние процедуры и вернулась к сыну, ложась к нему и крепко обнимая. — Мам, почему всё так сложно? — спросил. — Если бы я знала, сынок. Если бы знала… — задумалась. — Но что я знаю точно, так это то, что Всевышний не посылает нам испытаний, которые мы бы не смогли пройти. Каждое из них должно научить нас чему-то. — Например? — Например терпению и пониманию. Любви к родным и близким людям. Умению принимать и прощать. Без этих качеств мы бы сейчас не находились здесь, вместе. Ты бы не понял нас с Исмаилом, а мы бы не понимали тебя. Но, как видишь, к какому-то выводу мы всё же пришли. У каждого он свой, но в любом случае пересекается с другими. Ты главное помни, что мы очень сильно тебя любим и сделаем всё, чтобы ты был счастлив… — говорила тихо, прислушиваясь к равномерноиу дыханию своего ребенка, который постепенно отправлялся в царство Морфея. Спустя минут пять и сама женщина провалилась сон, а где-то на тумбочке засветился телефон, оповещая об уведомлении: «Чувствую, что вы уже спите и скорее всего, дорогая, ты увидишь это сообщение утром, но всё же: спокойной ночи, мои родные»