Между сладким и горьким

— Тимур? Я тебя слушаю — Ааа, хорошо, что ты взяла. Ты уже освободилась? — Да, вот как раз выезжаю с парковки. Что то случилось? — Подъехай, пожалуйста, к нам на съёмки, мне нужно твоё присутствие. —Хорошо — произнесла актриса, завершая вызов. " — Что же он хочет от меня? Что за срочность?» — пронеслось в голове.                         *** POV Я хорошо помню, как обгоняя машины, мчался в мой дом. Тот самый дом, который мы ремонтировали вместе с моей женой. Увидев его в закатных лучах я вспомнил, какие вечера мы проводили вместе. Спокойно прошёл по направлению к двери и через мгновение позвонил. Черт возьми, когда это я звонил в собственный чертог? Дверь распахнулась именно в тот момент, когда я намеревался нажать на ручку. — Господин Хакан?! — Тётя Айше, очень рад вас видеть! Позвольте войти? — с добродушной ухмылкой сказал я. — Да, конечно — растерянно ответила она, пятясь назад. — Неудобно вышло. Нургюль не говорила, что вы приедете. — Я просто не предупредил её о моем возвращении. А вы что тут делаете? — Сижу с вашим сыном. — Кстати, где он? Там вдали, справа от нашего зелёного дивана сидел мальчик. Он оглянулся на меня и так и застыл в одной позе. Я осторожно приблизился к нему и присел не так далеко от него. Мальчишка внимательно рассматривал меня, пока правая часть его лица озарялась синеватым светом. Я так и не понял, от чего его глаза так ярко блестели — от того ли, что свет от телевизора падал так, то ли от всего не хорошего, сказанного в мой адрес его матерью. — Ну здравствуй, сынок — спокойно начал я. — Не зови меня так. — Почему? — Потому что я не твой сын. — он нахмурился. — Кто сказал тебе такое? — спросил я изумленно. — Мама. Я слегка улыбнулся. — Позволь я заберу тебя ненадолго. Я хочу прокатиться и поговорить, но твоя мама не даст мне этого сделать, ты же знаешь. Молчание уже стало нервировать. — Осман, прошу тебя… — Только с одним условием! — С каким? — Ты мне будешь должен одно желание. Исполнишь всё, чтобы я не попросил. — Договорились. Фотограф улыбнулся и направился к женщине, которая прибирала на кухне. — Тётя Айше, мы прокатнёмся с сыном до бабушки, возьмём продуктов по дороге. Спасибо вам за то, что посидели с Османом. — Прокатнётесь? Но ведь Осману нехорошо сегодня, ему нельзя сейчас кататься! — Он тепло одет и мы с ним ненадолго. Отвественность беру на себя — можете так Нур и передать — он самодовольно улыбнулся. — Но… — Сколько мы вам должны? — … Да что вы, господин Хакан, ваш ребёнок такой спокойный и рассудительный. Золото, а не ребёнок. С ним сидеть одно удовольствие! — Благодарю, только возьмите это — он протянул ей конверт. — Прошу вас. end of POV Женщина удивлённо на него посмотрела и хотела, было, спросить что это, но Хакан быстро всунул конверт в руки и уже помогал Осману выходить из дома.                         *** — О, рады видеть вас, госпожа моя! — радостно произнёс Савджи, видя идущую к нему Нур. — Я вас тоже очень рада видеть. — улыбнулась она. —Что случилось? Соскучились? — На самом деле, да. Но есть ещё кое что. — Ну и что же? Говори уважаемый, не трепи мне нервы. — Судя по рейтингу серий, зрителям очень нравится наблюдать за вами с нашим Кеманкешем, как за парой, поэтому мы придумали нечто интересное. Нужно знать, одобришь ты или нет. — И что же? — Наша событийная ветка приближается к походу, в котором будут участвовать Султан и ваш покорный слуга — на последних словах его лицо осветилось намёком. — Ты меня довести хочешь, клянусь — начала, было, женщина. — Подожди, впереди самое интересное — перебил он. — Мы устроим вам сцену в саду, сцену невероятно сильную и эмоциональную. Ты коснёшься его руки — он дотронулся до её плеча, делая страдальное лицо — и скажешь " Нельзя, Кеманкеш. Мой сын-повелитель и так подозревает тебя. Моё сердце этого не выдержит.»… ¯… Савджи, может ты эту сцену за меня сыграешь? Ооо, сколько боли, сколько страданий в этих глазах — наигранно сжалилась она, жестом изображая руками его лицо. — Так тебе понравилось? - он замеялся. — Значит я добавлю это в сценарий. Завтра же начнём репетировать. В это время машина Ханана переезжала через улицу Буюкреде. — Куда мы едем? — поинтересовался у зеленоглазого мужчины темноволосый мальчик. — В место, где мы когда-то с тобой бывали. Машина двигалась отдаленными закоулками мимо сияющего Босфора и свернула на щебень. Так прокатилась достаточно долго и примчалась к небольшой равнине, окружённой деревьями с трех сторон, кроме одной, ведущей к морю. Фотограф развернулся и поставил машину так, чтобы багажник смотрел именно туда. Он поспешно вышел с машины, забрал с заднего сидения пледы, высоко поднял дверь багажника, благо она позволяла, и пригласил сесть на образовавшееся место, разливая с термоса горячий чай в пластиковые кружки. — Ты ведь злишься на меня, так? В ответ послышалось молчание. — Злишься из-за всего, что наговорила тебе твоя мать. В чем обвинила меня. Так ведь? — Ты не приходил всё это время. Ни разу не появился, и не узнал, как я. Как мне не злиться на тебя из-за того, что ты бросил меня? — сказал он, вздрагивая ноздрями. — Это не так. Твоя мама не давала мне даже поговорить с тобой, я просто не мог быть рядом. Только сейчас я смог наконец-то увидеть тебя и поговорить с тобой. Он на минуту замолчал, вглядываясь в заметно повзрослевшие черты лица, а потом продолжил: — Знаешь, сынок, многое в нашей жизни переменчиво. В любой момент жизнь может захлестнуть тебя так, что перевернёт твой мир с ног на голову. Жизнь — это море, а мы в ней сёрферы. Ты знаешь, что сёрфер проводит много времени в воде, ожидая ту самую волну? Мальчик отрицательно покачал головой, вглядываясь в блестящую даль.  — Так вот, после он пробует её оседлать. И если получилось, он ни в коем случае не должен смотреть вниз. — Почему? — Потому что куда смотришь, туда и попадёшь. Ты должен всегда смотреть на линию берега, — пояснял он, жестикулируя — тогда твоё тело само настроится на это. А если посмотришь вниз — тело и настроится на падение, и будет хорошо, если ты не изувечишься или не захлебнёшься. — Понятно. — Это я к тому, что твою жизнь тоже закрутила волна, но ты должен всегда смотреть вперёд. Никогда не оглядываться назад. И помнить то, что отцом называют не того, кто помог этому случиться, а того, кто обучил и воспитал. — Но почему тогда в последние годы ты вот так не проводил со мной время? Почему так часто спорил с мамой? Почему бросил меня также, как мой отец? Мужчина впервые почувствовал неловкость и что-то неприятное образовалось в нём. Он на минуту будто бы стал противен самому себе. — Подрастёшь — поймёшь, сынок. - кратко ответил он, пытаясь заглушить внутри неприятное чувство. Солнце все больше сближалось с краем водяного пейзажа. Вдали плыли белёсые облака, а где — то сзади были слышны шумные возгласы птиц. — А почему ты не говорил мне правду? Почему я до сих пор не знал, что ты не мой настоящий отец? — Я не хотел тебя ранить. Слишком рано было для того, чтобы ты узнал. — Но я узнал, и мне больно. Мне уже больно, слышишь? — ребёнок крепко сжал кружку, чем заставил уже остывший чай вылиться на землю. Экс-супруг увидел это. — Осман… Послушай, я ведь могу исцелить твои раны. Я могу сделать так, чтобы все было как раньше. Скажи мне, ты ведь этого хочешь? — Я хочу чтобы было как пять лет назад, когда я был меньше и вы с мамой не ругались. Ты забирал меня с сада и гулял со мной, возил по разным выставкам, мы вместе ходили в поход и устраивали вечерние шоу. Это и есть моё условие. — Я обещаю тебе, что я его исполню, мне лишь нужно, чтобы ты помог мне его осуществить. — И как именно? Мужчина обхватил его плечи, и с горящими глазами произнёс: — Сынок, мне нужно, чтобы ты на следующем слушании сказал то, что хочешь много времени проводить со мной. Они послушают тебя и мы будем вместе. — А как же мама? — Она тоже с нами будет. Вот увидишь. Всё будет как раньше. Я обещаю. Под перешёптывающуюся листву и уходящее подальше солнце они обнялись как родные, и лишь ветер, не унимаясь, дёргал оборки пледа и молчаливую траву.                         *** POV  — Мы, пожалуй, обговорим сценарий — я обратилась к Савджи, намекая на Исмаила. — Хорошо, как будет угодно моей госпоже — проговорил с улыбкой, а затем продолжил, — Нур, спасибо что заехала, без тебя бы не справились. — Ничего, я понимаю, всё хорошо — проговорила я, по-дружески дотрагиваясь до его предплечья. Развернувшись, направилась к гримерке Исмаила, попутно здороваясь с коллегами, но всё же стараясь быть незаметной. Наконец, заветная дверь и окно чуть поотдаль, пропускающее солнечный свет. Стук костяшками пальцев по дереву. Краткий серый звук. Захожу в комнату на одном дыхании, застав любимого в другом уголке комнаты. Еле заметно улыбаюсь, быстро оказываясь по другую сторону двери и выдыхаю, прислонившись к ней лбом. Оборачиваюсь, прохожу и сажусь с ним рядом. Он молчаливо протягивает ко мне свои руки и я безмолвно к нему прижимаюсь. — Ну, как всё прошло? — говорит он спустя минуту. В его глазах читаю некую обеспокоенность.  — Твоя была идея такое Савджи предложить? — спрашиваю, зная, что речь была совсем о другом. — Да почему, он сам придумал, обговорил со мной — подыгрывает мне, наверное думает, что я не готова говорить об этом. — И ты согласился? — Мне идея показалась интересной, но он ждал и твоего мнения. Я рад, что ты тоже сочла это уместным. — Ну, почему бы и нет, когда всё так совпадает. Он сидел, близко наклонив голову к моей. От него пахло теплом, кофе и мужественностью. Я нарочно вглядываюсь в его руку, ощупывая чуть выступающие венки и незатейливые волоски. — Но всё-таки, что решил суд? — Да ничего не решил. На следующее слушание поедем с Османом, суд хочет узнать его мнение. — А что этот несчастный? — он улыбнулся, видя такую же реакцию на моём лице на его вопрос. — Ничего, выглядит как не в самые лучшие его времена. Нам немного осталось. Скоро буду вещи перевозить. Я улыбнулась сильнее и уткнулась носом в его шею, греясь душой и телом. Не хотела, чтобы он переживал, не хотела жаловаться. Пусть узнает от Кадира остальные подробности. Он мягко прошелся вдоль линии плеч и крепко обнял меня. — Ладно, мне уже пора — через несколько секунд сказала я, постепенно от него отрываясь. — Да и тебя скоро позовут. Не хочу, чтобы на нас акцентировалось внимание. Его лицо выражало понимание, но глаза в моих явно что-то искали. Я встала и гордо посмотрела на него сверху вниз — всё-таки редко когда мне представляется такая возможность, а потом не сдержалась и крепко его поцеловала. Он поднялся и мы ещё раз обнялись на прощание. После я убежала, быстрее торопясь домой. Итак понимала, что задержалась и заставляю тётю Айше уже достаточно долго смотреть за сыном. В машине решила немного спустить стекло, поскольку ветер был уже достаточно теплый и доносил мягкие цветочные нотки. Вечер был сказочным, я подпевала играющей в салоне мелодии и уже придумывала, что скажу ожидающим меня людям и как распланирую оставшийся вечер. Забирая необходимое с соседнего сидения и уже направляясь к дому, я почувствовала что-то странное. Дверь мне открыла тётя Айше. — Нургюль, вот и ты, слава Богу! Мы тебя уже заждались — проговорила она прямо с порогу. — Да, вызвали на работу, пришлось немного задержаться — оправдывалась я, попутно снимая обувь и пальто. — А где Осман? — Он уехал с отцом проведать бабушку… Нур, что то случилось? — спросила она, увидев мой испуганный взгляд. — П-просите, как давно? — немного рассеянно сказала я, потирая рукой лоб. — Где-то около часу назад. Он разве не оповестил тебя? — соседка всерьез заинтересовалась. — Наверное не посчитал нужным. Давайте пройдём на кухню, я заварю чай — поспешно произнесла я, направляясь утопить першение в горле. Соседка молча последовала за мной. Моё скрываемое волнение она, видимо, тоже почувствовала. — Они не сказали, насколько уехали? — Нет, сказали только, что туда и обратно. Я вспомнила сегодняшние слова Хакана и не на шутку испугалась. Мне сейчас необходимо было уединение. — Тётя Айше, вы уж простите, что так задержалась, пришлось вам ждать меня подольше. Сколько я вам должна? — спросила я, начиная доставать конверт. Женщина, увидев это, остановила мою руку своей и произнесла: — Не надо. Правда. Я и тебе скажу, что Осман у вас — чудо-ребенок. Тихий, спокойный. Смышленый. Вы уже со мной расплатились итак. — Вы? — Да. Нур, я пойду уже, не буду вас смущать. — Погодите, кто — вы, кого — вас? — Нур, ну что за вопросы. Конечно вы с Хаканом. Она еле заметно улыбнулась. — Хорошо, позвольте я вас провожу — с такой же улыбкой сказала я, приподнимаясь со стула. — Нет, не вставай, ты только с дороги. Я пойду. Она оставила меня, сидящую на стуле и совершенно не понимающую, что произошло за этот час. Ясно было, что с сыном может быть что угодно, и Хакан выбрал правильное время, заставив меня играть по его правилам. Может, он знал о том, что я задержусь? Но откуда? Кого он мог подкупить? В сотый раз потирая виски я решила набрать Батуру. end of POV