Между сладким и горьким

POV Исмаил       Магистраль бесконечно пульсировала полосками на однотонном фоне. Фары машин напоминали мне моё направление. Капли мчали по стеклу, будто как и я, старались успеть. За рулём сидел не Исмаил, кто-то незнакомый, осиротелый. Рассыпавший гроздья равновесия, оставшийся сосудом, на дне которого плескалась чистая, прозрачная ненависть.Ненависть в первую очередь к самому себе. Утративший доспехи, так недавно приобретённые. Как же ты мог, как не успел, не предовтратил? В стекающих каплях увидел всё, с самого первого момента. Первый взгляд, знакомство, первое свидание. Частные прогулки, простые мелочи, прикосновения и тайные, ещё неувереные взгляды. Запах, тот самый запах. Запах её тела, принадлежащий только ей. Её губы, вкус её ладоней, её электрические прикосновения, разжигающие всю кровь. Соленоватый вкус её тела, волны густых прядей, морщинки поперёк бровей — всё это было отдано мне, подчинилось мне, раскрылось мне. Её существо было для меня самым вкусным, самым нежным и вожделенным. А я не смог, не защитил. Она вновь страдает, а я вновь не рядом. Внутри всё тлело, превращаясь в чёрный сухой уголь. Думал, как расправлюсь с виновниками, но разве я смогу забрать её боль? Гудок телефона уже назойливо разбирал перепонки, так, что я отбросил телефон в сторону. Единственное что я хотел сейчас — успеть. end of POV                                     *** POV Нургюль       Батур ответил, что сейчас пока мы не в силах что-то изменить. Он спросил у меня адрес родителей Хакана, номерной знак и цвет его машины, я ответила ему что-то, и он пообещал перезвонить. Всё тело вдруг парализовала паническая атака и я плавно скатилась по стене вниз. Не знаю, сколько времени прошло, когда из вереницы мыслей меня вдруг вытянул шум возле входных дверей. Превозмогая боль и своё состояние, я уцепилась за пояс свисающего пальто, собирая силы для того, чтобы подняться. В голове ничего не было — лишь желание остаться целой. Тут же колесо всевозможных мыслей начало внутриголовное вращение. Вокруг не слышался ни один живой звук, хотя моё нутро ощущало присутвие дикой силы. Я решилась сделать шаг. В голове всё ещё была самонадеянная мысль забрать Османа домой. Плавно перенеслась в дверной проём, постоянно озираясь. В темноте комнаты меня ожидал силуэт. end of POV                                     *** POV Исмаил       На скользких каплях дождя машина плохо управлялась и я чуть не влетел в пару авто, калеча себя и других. Прочесал бок одной и оставил небольшую вмятину на другой — это всё, что я смог увидеть. По дороге мне пришло анонимное сообщение, в котором было сказано о местонахождении сына. Предположительно, Осман мог находиться сейчас в дачном посёлке, как сказано в письме, поэтому я отправился туда. Батуру я тоже набрал, чтобы сверить его данные. Впрочем, я был готов ко всему. Наконец, я нашёл один — одинокий и осиротелый. К поискам или по мою душу, я видел и слышал близкое ко мне расположение копов. Спеша, закрыл машину и двинулся по направлению к нему, мешая под ногами грязь и короткостриженную траву. end of POV                                     *** POV Нургюль — Ну здравствуй. Признайся — удивил — сказал тёмный силуэт, пронизывая тонкими иколками перепонки. — Я же говорил тебе, чтобы ты приняла верное решение и не наводила шуму. Вместо этого твой верный пёс и любовник открыл на меня дело. — … Что… Что ты несёшь — опираясь о дверной проём прошипела я. — Ты уже окончательно сошёл с ума. — Между прочим, я видел, как меня то и дело преследуют копы. Вы решили, что сможете со мной играть? — Ты решил, что детей можно красть? Если ты что-то сделал с Османом — берегись — я убью тебя собственными руками! Он засмеялся. — Ты думаешь, что я настолько глуп? — Где мой сын? — Твоя соседка разве не сказала тебе? — Где он??? Я теряла самообладание. — Он в безопасности. — Ты не имеешь права, слышишь?! Не имеешь права скрывать от меня его! — Я имею на это права, и пока все. Ты думала, что сможешь заморочить мне голову, отправляя сына к своим родителям? Забыла, что я, а не твой кобель был с Османом все эти долгие 10 лет? Я! А НЕ ОН! — Мерзавец! Мы оба прекрасно знаем, что было за эти 10 лет! Думаешь я забыла обо всех твоих командировках? — Ты не забывай о том, что я тебя со дна поднял, слышишь! Не забывай, что на большее ты и не могла рассчитывать со своим положением. — Не смей! Ты не имеешь права так про меня говорить! … Он усмехнулся. — Чего ты добиваешься, м? Ты думаешь, что сын останется с таким уродом как ты? Ты даже не его родной отец! — Он уж точно не останется с такой шлюхой. Ты жалкая подлая сука! Я запустила в него хрустальную вазу и осколок слегка поцарапал ему щеку. Он прорычал и набросился на меня. Я успела больно сжать ему горло, а он успел взять меня за волосы. Откуда-то в руках взялся пояс от пальто, которым я в отчаянной попытке защититься перевязала его рот. Кричала и безостановочно била его, вспоминая всё, что могла — какие-то приёмы самообороны, которым учил меня отец много лет назад. Пыталась ослабить хватку и в итоге больно его укусила, за что он ударил меня по лицу и стал разрывать на мне одежду. — Молчи, дрянь! Ты в моей власти и я тебя воспитаю как надо! Он сжал руку на моей шее и навалился на меня, от чего я стала задыхаться и слабеть. По рукам пошли неприятные колики, я чувствовала, как на меня капает какая то жидкость с его лица — то ли пот, то ли кровь. Сфокусировав глаза, я старалась изо всех сил сжать ягодицы и не позволить ему осуществить задуманное. Ноги стали неметь, он сильнее врезался в меня и раздвигал их, беспрестанно что-то рыча про супружеский долг. Я теряла контроль над своим телом, как вдруг почувствовала, что мне стало как-то легче, а его лицо скривил страх. Он схватился за шею, и сперва мне показалось, что это я, пока он не стал удаляться. Ещё раз ударив его я попятилась назад, карабкаясь так неумело, будто совсем недавно появилась на свет. Почувствовав спиной что-то ровное и прямое, я остановилась и увидела знакомый силуэт, но голос слышала где то очень далеко. Я вилела что-то тёмное, оно постепенно заполоняло всю видимость. Было похоже на линзу фотоаппарата, когда затворка сжимается по кругу, постепенно поглощая весь обзор. Перед глазами был Исмаил, но я уже плохо могла различить сон от реальности. Очнулась уже где-то в бело-бирюзовых стенах. Поняла, что под капельницей. Наверное успокоительные. Попыталась крикнуть кого-то. Мой звук был похож на ломающийся голос 13-летнего мальчика. В комнату вошли двое людей в халатах, один представился врачом, а другой… Это был Батур. — Нургюль, как вы себя чувствуете? — спросил мужчина с планшетом в руках. — Не важно. Скажите, где мой сын? — Он в порядке, сейчас находится под нашим присмотром у бабушки с дедушкой. — У каких бабушек? У какого дедушки? — произнесла я и тут же осознала, что говорю сейчас как пьяная девица. Видимо мозг ещё не отошёл от случившегося. — … Господин Керан, позвольте мы останемся наедине — сказал Батур и, дождавшись, когда врач покинет комнату, продолжил: — Госпожа Нургюль, не переживайте, с вашим сыном всё хорошо. Я специально вызвал участковых в дом родителей Хакана, но ничего запрещённого так и не было найдено. — Он ещё там? — Да. — Аллах, моя свекровь может нашептать всё, что угодно, чтобы забить голову моему доброму мальчику. Скажите, чтобы немедленно привезли его ко мне! —Пожалуйста, успокойтесь. Сейчас мы не можем просто взять, и забрать его, он сегодня утром отправился в школу. Но вы не переживайте, клянусь вам, что мы не спускаем с него глаз. — «У меня нет сил сейчас спорить с тобой…» —сказала я про себя и вдруг вспомнила, почему я здесь. — А где Хакан? — Его забрали в отделение. Исмаил успел как раз вовремя и вызвал полицию. — И где он сейчас? — На допросе. На него тоже поступила жалоба от неизвестного, который утверждает, что Исмаил нанёс ему несколько ударов. Разбираются, самооборона это или что то ещё. — Боже, неужели… — Нет, я разберусь с этим. Он позвонил мне незадолго до этого, сказал вкратце, что кто-то ему написал анонимное письмо с адресом местонахождения Османа. Он рванул туда, по дороге чуть не создал аварию. Я ему говорил, чтобы туда не лез, а он мне ответил, что ему всё равно. Сказал, что даже если это будет ловушка, он будет рад набить кому-то морду, потому что Хакану пока сделать ничего серьёзного не может. — Как это не может? В каком смысле? — Он ждал первого удара, потому что итак уже не сдержался несколько недель назад и ударил его. Я поспешно кивнула. — Вы же понимаете, что суд будет жёстким. — Понимаю. И что же вы собираетесь делать? — Исмаила однозначно отпустят. Там действительно была самозащита. А на счёт следующего заседания не знаю. Мне нужно знать подробности вашей встречи с Хаканом. Если вы готовы, то я вас выслушаю. — Да, я расскажу. Только пообещайте, что поможете мне увидеть моих любимых. — Обещаю — кратко ответил он. Устало я пересказала ему всё, что знаю. Он помолчал, провел пальцами по усам и произнёс: — Не знаю, что на это скажет суд, но ему это точно не понравится. Я посмотрела на часы, висевшие неподалёку и, заметив, что стрелка приближается к двум, энергично начала вставать с кровати. Увидев это Батур хотел что-то возразить и сдержать меня. Я показала ему жестом, что этого делать не нужно, и ответила: — Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне и не мешайте, у меня рабочий день скоро начнётся, мне нужно ехать. — Но вы… — Никаких но! — Я все же обязан сказать вам, что как только вы выйдете с больницы, вас в любое время тоже вызовут на допрос. Вы должны быть готовы к нему. Моё тело само собой опустилось обратно на кушетку. Но через несколько секунд я встала и гордо произнесла: — Что ж, я буду готова. Вы сможете подвезти меня до съёмок? — Конечно. — Прекрасно, как раз по дороге вы мне подскажете, как эту ситуацию можно обыграть юридически, а я уж сама знаю, что в таких случаях стоит говорить женщине. — Вы можете собираться и ждать меня у выхода, я пока предупрежу вашего врача и спущусь к вам. end of POV                                           *** В голове крутилась вереница мыслей. За окном растения наполнялимь красками, распускались цветы и день был прекрасным, но по внутренним ощущениям эти двое в машине будто были из другого города, другой планеты, где нет места жаркому солнцу цвета радости. Женщина размышляла о предстоящем заседании, попутно задавая вопросы и отвечала на свои. Ей нужно было сосредоточиться на роли, но как сосредоточиться, когда мысли о семье полностью захватили голову. Мужчина думал о том, насколько сложное дело ему довелось вести, и о том, как этой женщине удаётся не терять рассудок при стольких переживаниях. И том, что не смотря на случившееся она не прекращает думать о работе, которая видимо является едва ли не самым важным аспектом в её жизни. Она однозначно сильнее многих их тех, кого он знал. — Ну вот, мы приехали — спокойно произнёс Батур. — Да. Спасибо, вы меня выручили — произнесла актриса и хотела было выйти, но юрист громко назвал её имя, от чего она даже слегка испугалась. — Нургюль. Простите, если напугал вас. Не поймите неправильно, я лишь хотел спросить — уверены ли вы, что вам сейчас стоит идти на площадку? Не скажутся ли переживания на вашем состоянии? — Батур, спасибо, конечно, за заботу, но если бы мои переживания сказывались на моей игре, я бы была актрисой второго плана, в хорошем случае. Я же профессионал, не думайте, что мне такое не по силам. — Да, конечно. Простите, что сомневался в вас. — Ничего. Тогда до встречи. — Хорошего дня! Машина уже выезжала на главную улицу, когда женщина рывком открывала большие стеклянные двери. Заметила себя в отражении. Ничего, визажисты решат это дело. Дальше был тяжёлый рабочий день, полный испорченный дублей, нервных вздохов и перестановки. Через три часа был назначен перерыв, и женщина облегчённо пошла к себе, по пути заказывая еду себе в гримёрку. По пути пообщалась с коллегами, которым удавалось шутить, Нур даже вставила пару смешных фраз в их диалог, и все почувствовали небольшое облегчение. Исмаила сегодня не было, что было совершенно непривычно, поэтому она старалась вовсю чем то себя занять. Уже сидя на гриме ей довелось вступить в неожиданный диалог. — Нургюль, извини за вопрос, но мне интересно — девушка Исмаила тебя ещё не встретила? Она приходила сюда пару раз, интересно, не к тебе ли? «Вот только её мне сейчас не хватало» — подумала Нур про себя. — Нет, хвала Аллаху, нечего тебе рассказать. Да и зачем ей ко мне приходить? — Ну вы же с Исмаилом в отношениях. Я не знаю, но кажется ты разрушила их помолвку. Актриса громко рассмеялась, чем вызвала недоумение со стороны визажистки. — Если тебе так нравится эта мысль, можешь так думать. А вообще, хочу тебе сказать — если у дома нет крепкого фундамента, его может разрушить даже небольшой ветерок. В дверь постучались. Не дожидаясь разрешения, в комнату вошёл высокий офицер вместе с молодым напарником. — Простите, Нургюль Ханым, нам нужно задать вам несколько вопросов.