Убийственное прикосновение

Вернулись они уже поздно ночью, дорога отняла много времени, поэтому, пройдясь немного по второму этажу, спать девушка завалилась без задних ног. Светлая растянутая кофта, с парочкой пуговиц на круглом вырезе, и такого же формата штаны. Хоть и сил в ней было слишком много, для такой миниатюрной упаковки, сейчас, выглядела Рия до ужаса болезненно. Блеклые, и совсем прозрачные глаза, цвета недоспелых бананов, темные волосы, чуть ниже лопаток, что она так упрямо прятала под широкими шапками, капюшонами, или плотно стянутым хвостом. Тонкие неровные ноги, и длинные худощавые руки, сама кожа казалась немного синеватой, от постоянно подавленной агрессии, благодаря которой, ее способности усердно кипели, пробиваясь сквозь вены вялым свечением. На самом деле, Ри была действительно привлекательной, но ухаживать за собой как подобает, а тем более, искать на свою измученную голову новых знакомств, она на отрез отказывалась, понимая, что ни друзей, ни семьи, у «энергетического вампира» никогда появиться уже не сможет, в крайнем случае, она убьет мужа до первой брачной ночи, да и макияж она устала смывать слезами. Успев лишь начать проваливаться в сон, девушка почувствовала, как кто-то безжалостно толкает ее в плечо, не заботясь о хрупком теле. — Рия, семья не должна тебя видеть, но скрывать долго все это не выйдет, поэтому ты должна как можно быстрее научиться контролю. — костлявые рученки словно пронизывали в мягкую кожу, а тихий голосок грозно приказывал вставать. — Черт, Пятый, настолько быстрее? — она потерла глаза, не желая их открывать. — Скулить вздумала? — Да встаю я, встаю, боже. — голова трещала, словно от дикого похмелья, а сухость во рту мешала дышать. Но оторвав голову от подушки, мальчугана рядом уже не было. Спустив ноги с кровати, она еще немного посмотрела куда-то в угол, и наконец, начала одеваться, понимая, что учитель может вернуться в любую секунду. Не сомневаясь, Ри накинула на себя черную толстовку, с огромным мягким капюшоном, черные джинсы и старые кеды, а после, затянув волосы в высокий хвост, вышла из комнаты, где ее уже ждал суровый наставник. Выглядел он почти также, как и вчера, строгий вид, плотно убранная назад укладка, рубашка, брюки, пиджак, весь образ кричал о безумном контроле. Он вообще спал? Да и зачем так выряжаться? Оглядев пятого с ног до головы, она встретилась с его надзирательской ухмылкой и немного вздрогнула. — Давай руку. — Пятый, лишь безразлично протянул ладонь, растопыривая длинные пальцы. — Может я пешком пойду? — мысль о том, что она снова может покалечить кого-то, не давала покоя. — Руку. — увереннее сказал пять, и не дожидаясь ответа схватил недотрогу за кисть. Синяя вспышка перенесла их в небольшой лес, что в купе с полумраком и полуголыми кронами деревьев, казался жутковатым. На улице весна, хоть и ранняя, а в этом месте словно застыла зима, таким оно казалось холодным и одиноким. Серый свет немного слепил, а утренняя прохлада заставляла подрагивать под одеждой, и стучать зубами, но только не его. Пять, уверенно наворачивал шаги вокруг Рии, презрительно разглядывая свернувшийся клубок из плоти. — Я видел, как под тобой вчера начал испаряться ковер. Значит ты можешь забрать энергию не только из живых существ? — убрав руки в замок за спиной, деловито заявил он. — Получается, да. — почти прошептала та, обхватив себя обеими руками, легонько двигая ими вверх-вниз, в попытке согреться. — Ну сейчас убедимся до конца, попробуй иссушить дерево и скажи, что ты почувствуешь при этом? — парень, указал на одно из сотни величавых палок. — Но как я? Все что было до этого, стало случайностью, обыкновенной вспышкой моих эмоций, а сейчас я спокойна, только замерзла. — Знаешь, сила одной из моих сестер берет свои корни из эмоций. Она черпает мощь изнутри, концентрирует её на звуке и расплескивает это в разные стороны — выглядит также опасно, как и ты. И мы теперь каждый раз злить тебя будем, а чтоб ты не убила нас к хренам собачьим, чем-то успокаивать? Ну уж нет. Дерево, сейчас. — прорычал он, словно отдавая приказ солдату. Опустив голову вниз, скромняга молча подошла к одному из деревьев, и положила обе руки на твердую кору. Сделав громкий выдох, она закрыла глаза, и старалась перестать дрожать, словно тонкий лист. — Попробуй не перестать трястись как маленькая собачка, а сосредоточиться на этом холоде, почувствуй, как твоя сила становится ледяной, как в синих венах стынет кровь, что оплетают твое тело. В каждом пальце, и каждом вздохе, но не забывай — она не должна брать энергию из тебя, ты сама должна стать энергией. — голос пятого звучал спокойно и монотонно, слова были похожи на гипноз и вводили девушку в легкий транс. Но концентрироваться не выходило, в голову лезли воспоминания обо всем сделанном, о том, кого не стало по ее вине. Родители, подруги, бессчетное количество домашних животных, те люди, и даже пятый. Их, угасающие с каждым днем лица, хриплый кашель, от каждого долгого контакта с девушкой, постоянная кровь из носа и появляющиеся темные пятна, что напоминали пролежни трупа. Всё это застыло немой картиной ужаса перед глазами, не давая ей покоя каждый день, каждую ночь, и стоило лишь остаться в тишине, она слышала их голоса. Теплые и мягкие, такие любящие и совершенно не подозревающие, что причина их плохого самочувствия сидит перед глазами. Рия, стала не просто неизлечимой онкологией, что прописывалась в каждом заключении о смерти, она так же, как и сама болезнь изъедала из живых теплых тел жизнь. Забирала без остатка души, и без того скоротечные года, забирала радость от ярких событий и даже скорбь. — Я так не могу! Почему за силу нужно платить чужой жизнью?! Я ведь даже не просила ее! — девушка одёрнула ладони от дерева, и срываясь на крик, с трудом сдерживала слезы, что готовы были хлынуть ручьем. — Я не могу, пятый. Сколько боли я принесла с этой силой, а смерти? Скажи, сколько? — хрупкую тушку вновь затрясло, но на этот раз вовсе не от холода. — Успокойся. Рия, жизнь никогда не будет давать тебе легкие пути, научись контролировать себя, и ты больше никому не сделаешь больно. Мне очень жаль, правда, но ты уже не сможешь изменить то, что произошло. Их не вернуть. — пять решил подойти чуть ближе. — Нет! Стой! — брюнетка закусила губу и схватилась одной рукой за дерево, что в секунду вспыхнуло синей вспышкой, оставляя после себя лишь цветной прах, который тут же подхватил ветер. — Вот так! Да! А теперь попробуй коснуться, но не распылить его. — пять, сделал шаг назад и выставив ладони, словно говоря жестом «я сдаюсь», одобрительно закивал. От неожиданной похвалы, Рия тут же поменялась в лице, как довольный ребенок, и слегка дернув уголками губ, отошла в сторону целого дерева. Шумный вздох и закрыв глаза, что начали побаливать, она опять собиралась с силами. — Все хорошо. Я справлюсь. — прошептала Рия как мантру. Обхватив дерево обеими руками, его ветки мгновенно вспыхнули синими искрами, словно горя в яростном пламени, но до ствола энергия спускаться не спешила, прочерчивая кривую грань на шершавой коре. Сжимая пальцы еще сильнее, она чувствовала, как неприятно начинают ныть мягкие подушечки, которые грубая поверхность прорезала все сильнее. Вместе с ветками горели и её мысли, что умоляли сердце простить себя за то, в чем малышка была вовсе не виновата. Ничего не помогало, а стекающие капли багровой жидкости из носа, уже кричали о том, что силы на исходе и пора остановиться, но ей было все равно. Рия, буквально выжимала из себя всю мощь, что лишила ее близких, и шанса на прекрасное будущее, стараясь вдавить все это в необъятный клен. Но сила ее, не была «бессмертие», поэтому ноги медленно подогнулись в коленях, и закатив глаза, маленькое тело пластом упало на землю, взорвав перед этим многолетнее растение. — Почему родители ничего не говорили мне? Почему мы никогда это не обсуждали? Думали я не замечу, правда что-ли? Что ж, не вышло. — шептала она себе под нос, не чувствуя больше почвы под ногами. Плоть ее казалась такой легкой, несмотря на тяжелые камни из мыслей, что летели в девушку, стараясь сбить с расслабляющего полета. Она умерла? Кажется, да. Но ей не было больно, или невыносимо тоскливо, что первые попытки сразу же увенчались смертью. Наоборот, Рия чувствовала лишь легкость и долгожданное спокойствие, радуясь, что наконец отплатила за чужую смерть — своей. А была ли это жертва взаправду равной? Ведь она отдала свою жизнь по собственному желанию, как будто шагнула с моста в реку, а остальные летели вниз даже не зная об этом. Зачтется ли всё-таки, этот поступок искуплением. И вы подумаете «конечно, ведь теперь она точно никого не убьёт», но как же остальные.? — Пятого только жаль. он вроде, и правда, хотел мне помочь, интересно, что сейчас с ним.? — Рия! РИ! — Смешно, я даже слышу его голос. — разглядывая собственное леветирующее тело, посмеивалась девушка. — Мать твою, Ри! Ты не можешь умереть в первый же день! — Что? Смерть? Как странно. Голова ужасно затрещала, от беззвучного шума, что раздирал перепонки и велел открыть глаза, пока кто-то без стеснения тряс обездвиженное тело, словно кукольное, от чего внутри гудело еще звонче, имитируя принцип работы колокола. — Прошу. — простонала она. — Что? Что ты сказала? — обеспокоенный мужской голос казался ором. — Прошу, перестань меня трясти, и так плохо. — Твою ж, я ее тут в чувства привести пытаюсь, а она скулит. — злобно фыркнул юноша. Пятый сидел на коленях все в том же лесу, держа половину ее тела у себя на руках. Бедняга оторвала голову от чужих рук, и постаралась присесть на землю самостоятельно. Мышцы ломило, следы крови из носа, прочерчивающие тонкую дорожку вниз, по губам и подбородку, а пальцы будто опалены, были извазюканы в чем-то черном. — Что произошло? — прохрипела Ри. — Ты взорвала дерево и отключилась на полчаса, вот что. — усмехнулся пять, разглядывая девушку, оценивая вялое состояние. — Взорвала? — она лишь глянула в сторону, где, еще сегодня ночью находился огромный клён. — Ага, оно вспыхнуло, а под ним и земля, дрожь аж до меня дошла. — не скрывая удивления, пять продолжал сидеть на сыром грунте, поджимая под себя ноги. Не веря своим ушам, Ри, встав на четвереньки, подобно щенку медленно поползла в сторону дерева, с тихим ужасом представляя, что ее сейчас встретит. — П…пятый.это была не просто дрожь. — оцепенение сковало легкие. — А что еще? — Пять наконец встал с земли и двинулся к ней, попутно отряхивая брюки. — Твою ма. — ть. — перенимая реакцию, договорила Рия. — Рия. Ты выжгла дерево с корнем? — умозаключение долго подбирать не пришлось. В земле красовались черные следы гари, и пустые углубление от корней, что уходили все дальше и глубже, будто маленькие тоннели, которые прорыли огненные черви. — Кажется, да. — девушка громко проглотила слюну. — Вот поэтому, тебе нужно как можно быстрее всему научиться! Жесть, а ведь на этом месте мог быть и я. — Пятый выпустил нервный смешок. Приведя себя немного в чувства, Ри отказалась идти домой, проведя в лесу еще пару часов. Просто ли она пытала свое и без того измотанное тело, или правда старалась, но попытки были не совсем удачны, деревья горели и тухли, словно спички в реверсивной съемке. Нервы кипели, оставляя после себя пустые следы вспышек внутри, как выжженные следы корней. Пятый кричал и махал руками, стараясь не пришибить это создание, на что Ри, лишь закрывала лицо руками, в надежде не расплакаться снова и снова. Ей не разрешалось громко кричать, злиться до покраснения, рыдать до обезвоживания, звонко смеяться и влюбляться до онемения. Любое проявление ярких чувств, и рядом кто-то умирает. Все, что делало ее живой, в равной степени делало мертвым кого-то другого, и как бы не хотелось, но родителям пришлось подавлять в ней проявление всего человеческого. Больно было смотреть на малышку, что так рьяно питает интерес ко всему миру, разглядывает божьих коровок с неподдельным интересом, удивляется первому снегу или дождю, до жути пугается грома и молний. Вертит в руках новую игрушку, задавая немой вопрос «Это мне?», не зная, как утихомирить трепещущее детское сердечко, за тонкими ребрышками, готовое выпрыгнуть из скорлупы тела и жить своей, собственной яркой жизнью. Но долгие жизненные тренировки не прошли зря, и со временем, она научилась прекрасно справляться с собой, пока не появился он — шанс на новую жизнь, и не включил что-то внутри. Тренировки с каждым днем становились все больше похожи на воспитание забитого щенка, который превращался в уже взрослую бойцовскую собаку; — Не бойся своих сил; — Не дай им взять контроль над собой. Два ключевых правила, что Пятый вторил недоросшему солдату на каждой встрече, как лозунг, который нужно было выбить татуировкой на теле. — Не бойся показать зубы! — кричал строгий надзиратель, как только видел, что Рия собирается свернутся клубочком, слово улитка в домик, когда её сила поддается манипуляциям. — Страшно. — шептала она. — Терпи! Терпение — это именно то, что Ри делала всю свою жизнь, на протяжении детства и юношества, даже сейчас. Терпеть она умела как никто другой, если бы она могла поделиться хоть кусочком этой гадской привычки со всем миром, то в терпении утонула бы планета. Конечно, это только закаляло боевой настрой, уверяло себя в этом всю жизнь невинное дитя, не знающее жизни, но кажется, в чем-то она была права. С каждым днем, Рия словно училась быть новой личностью, более сильной и храброй, стойкой и неудержимой, той, какой нельзя было быть никогда. В свою очередь, Пятый старался держать себя под контролем, видя, как она шугается каждого слова, но выходило все так же хреново. Он действительно хотел чуть тише кричать на неё, и может даже хвалить, в некоторых моментах, но воспитание не позволяло. За каждое исчезнувшее дерево, девчонка пробегала круг, два, три, все зависело от настроения надзирателя, по парку, что тянулся на несколько километров. Она отжималась и приседала до того момента, пока боль в мышцах не сменится онемением конечностей, или головокружением от недостатка кислорода, и не смела перечить наставнику. Все его методы обучения не казались ей чем-то через чур жестоким или изматывающим, наоборот, девушке нравилось, что мысли, которые раньше бились в её голове друг с другом за право «кто сегодня кольнет сильнее», теперь, не успевали догнать. Сил хватало лишь на то, чтобы прийти после тренировки в комнату, куда Пятый приносил ей еду, или разрешал спуститься вниз, смыть с себя холод и грязь, и упасть в постель. Так проходили серые дни новой жизни, один за другим. Еще до рассвета, Пять будил Рию и тащил на тренировки, истязая тело и душу, все сильнее и сильнее. Закалять характер — так он это называл, смотря как девушка раздирает пальцы в кровь, и прокусывает губы, глядя прямо в светло-зеленые глаза, своими стекляшками, готовыми вот-вот треснуть, от напора слез. Со временем, юный деспот, с виноватым проблеском чего-то доброго, притаскивал ей кучу бинтов и обезболивающего, в дуэте с чем-нибудь вкусным, молча протягивая в руки, не поднимая даже головы. Казалось, ему стыдно быть добрым, словно это какая-то половая болезнь, он боялся проявить хоть каплю сочувствия, и делая эта, надевал маску другого человека, скрывая собственное смущение. — Это что, молочный шоколад? — удивленно и слегка восторженно, проговорила Ри, найдя спрятанную сладость среди лекарств, что принес ей Пятый. — Как это там оказалось? Чёртова продавщица, сказал же ей не надо. — злостно прорычал парнишка, у входной двери, которую уже собирался закрыть за собой. — Это мой любимый, спасибо. — шептала скромняжка себе под нос, расплываясь в улыбке, и предвкушая сладкий вкус на языке. — Ну вот и ешь тогда молча. — буркнув, дверь с шумом хлопнула, а брюнет, еще пару минут стоял по ту сторону комнаты, держа руку на дверной ручке, и еле заметно улыбаясь. Миссия «похвалить» выполнена, но с такой скрытностью, словно парня отхлестают по рукам тонким прутиком. Маленькими шажками, можно сказать, даже микроскопическими, эти двое учились находить общий язык друг с другом. Рия жила в чужом дома уже вторую неделю, но за это время, у них так и не случилось ни одного разговора, длиннее того, когда она сожгла с корнями дерево. Удавалось лишь перекидываться парочками словосочетаний, как поддержка или укор, сотню раз сказать «извини» или «я правда стараюсь». Темноволосая так и не узнала, живет ли в этом доме кто-то ещё, куда пропал Клаус, который, вроде, тоже должен жить в этом доме. Почему ей нельзя выходить из комнаты в определенные дни, даже если никого не слышно? Зачем она вообще здесь? Почему Пятый решил обучать её? Ни на один вопрос она так и не услышала ответа, пока в конечном итоге не перестала их задавать. — А забирая меня из дома ты казался добрее. — на выдохе своих сил, слова словно выплеснулись сами, из чаши усталости, когда Рия и Пятый вернулись с очередной тренировки. — Что? Забирал тебя? Как дворняжку с улицы? Добрее? Что-то не припомню, чтобы я обещал тебе условия пятизвездочного отеля и заботу отца. — рявкнул, собиравшийся уже уходить Пятый. — Нет-нет, я не имела в виду, что мне плохо или ты мог бы обращаться со мной получше. — защебетала девушка, махая руками, словно стараясь отмотать вышесказанные слова назад. — Просто, иногда, мы могли хотя бы немного поговорить, или просто в тишине попить кофе за одним столом. — опустив голову вниз, Ри плюхнулась на кровать, не зная, как выйти из этой ситуации. Стыд снова съедал её. — Некогда мне кофе с тобой распивать, да и о каких разговорах идет речь? — Например, зачем это всё? Ты считаешь меня опасной, держишь в комнате собственного дома, как в клетке, не потому что тебе меня жаль или вроде того, это я поняла сразу, но зачем? Какое тебе дело до того, что станет со мной, как только я выйду за ворота этого замка с колючей проволокой. — в надежде на ответ, скрюченная от неловкости девчушка, возможно впервые, подняла голову глядя прямо в глаза собеседнику. Она обхватила себя обеими руками, немного поглаживая, чтобы успокоиться или спрятаться от всего происходящего. — Всему свое время. Я все расскажу тебе, как только смогу понять, что ты готова. — парень всё так же продолжал стоять у выходной двери, сменяя тон на более мягкий, видя, как жалок его оппонент. — Спасибо. — прошептала Рия и дверь тут же закрылась, нет дав фразе закончится. Очередное раннее утро, Ри открыла глаза, чувствуя, как медленно начинает ползти солнце лучами по её постели, предвещая рассвет — сегодня входной, который давался ей раз в неделю. Она могла привести себя в порядок, спокойно принять ванну или пролежать весь день плашмя в кровати, этот день был только для неё, и Пятый не смел совать туда свои холодные щупальца указаний. — Какая хорошая погода. — приятным ветерком пронеслось в голове, когда девушка окончательно смахнула с себя дымку сна, и не вставая с кровати глянула в окно. Со второго этажа железного замка виднелись верхушки зданий напротив, фонарные столбы и несколько деревьев, а подойдя еще ближе, открывался уже целый вид на всегда активную улицу. Незнакомые люди вечно копошились, боясь не успеть перебежать дорогу, пока зеленый человечек в черной коробке весело подмигивает им. Пили на ходу кофе, или размахивая руками что-то активно обсуждали, разговаривая по телефону, или с идущим рядом собеседником, что не менее активно махал руками что-то в ответ. Люди кричали и плакали, ссорились и мирились, пока скомканный лист бумаги в виде человека со стороны, лишь мечтал о таком. По ночам, эта улица усыпалась звездами из окошек соседних зданий и свечением рекламных стендов, веселые, иногда шатающиеся, большие компании, громко что-то напевая, уже не спешили перейти дорогу, нагло ступая на ледяной асфальт под бибиканье злых собак на 4 колесах. Их только веселил и подзадоривал этот вкус опасности — глупые, думала девушка, но такие счастливые. Рия любила зацепиться взглядом за одного из таких, и придумать целую историю того, откуда он идет, что обсуждает, какой кофе в его стакане, и сколько он выпил час назад выходя из бара. Она представляла, что это могла быть и её жизнь. В которой, она так же деловито шагала бы по пешеходным переходам, обсуждая что-то по телефону, прижатому плечом к уху, в строгом костюме тройке, и размахивая офисными бумажками. Да, это была действительно счастливая для её представления жизнь, такая скучная и до тошноты наполненная бытом, но её собственного выбора. — Что же мы будем делать сегодня, Люси? — обращалась она к своей лучшей подруге из детства, которая, к великому сожалению, заболела лейкемией и покинула мир живых, в неполных 14 лет. — Может пройдемся сегодня по этой улице? Уже две недели смотрю в окно, и не могу понять, вон тот куст рядом с мусоркой, там все-таки живут белки, или он от ветра всё время так дергается? Думаешь белки? Тогда пойдем скорее посмотрим на них! Диалоги в её голове были разными, Люси помогала Ри с выбором нового города для переезда, иногда, обсуждала главных героев интересного фильма, или просила выплакаться по ночам, когда девушка с каменным лицом, лишь вытирала горячие слезы, глядя пустыми глазами в серую стену. Решено! Темноволосая наконец встала с кровати, когда время только доходило до 6 утра, приняла душ, и одевшись в привычные удобные вещи, тихонько пробралась вниз по лестнице. Мир вокруг оказался куда больше, чем был виден ей из окна, с недавних пор, всё стало приобретать новые краски, будто, эра черно-белого кино закончилась, и на её смену начали приходить новые цвета, яркие и насыщенные. Небо слепило ярко-голубым, трава была зеленая-зеленая, что хотелось откусить кусочек газона, а цветы! Цветы — это то, что всегда заставляло пищать восторженную душу, какого же было её удивление, когда оказалось, что, перечисляя оттенки любимых растений можно захлебнуться в собственном ликовании. Пикающий человечек, и вот, в том самом кустике, все-таки не оказалось ни одной белки. — Фух. — вздохнув с облегчением произнесла Рия, перебирая руками ветки небольшого куста, что с усердием прорастал на входе в парк. — Девушка, вы роетесь в мусорке? — послышался мужской голос за спиной, и женское тело оцепенело в немом ужасе. — Нет-нет, простите, я уже ухожу, только хотела посмотреть на белок. Этот куст так близко к дороге, хоть и рядом с парком, я испугалась, что бедное животное могут задавить. — слова полились извинительным градом, точно Рия залезла за ограждения частного дома, а теперь встряла по полной. — Белка? Что ж, тогда я тоже рад, что в этих кустах никого не оказалось, на этом перекрестке довольно много машин. — слегка посмеиваясь, парень лишь с улыбкой продолжил диалог. Ри, все также стояла спиной к незнакомцу, подобно статуе, боясь дернуться, но собрав всю силу в кулак, она медленно повернулась к собеседнику лицом. Перед ней стоял привлекательный блондин, немного выше её самой, с широкими плечами, на которых был накинут строгий пиджак от костюма «тройка», офисными бумажками и стаканчиком кофе. — Да, здесь и правда много людей. — выдавив из себя смущенную улыбку, девушка лишь бросила краткий взгляд. — С вами всё в порядке? Вы выглядите немного испуганной, я могу чем-то помочь? — на удивление, совершенно незнакомый блондин оказался абсолютно милым парнем, он свел брови в обеспокоенном выражении, немного наклоняя голову, чтобы разглядеть лицо испуганной Ри под черным капюшоном. — Нет-нет, пожалуйста, не беспокойтесь, со мной правда все в порядке, вы наверное спешите, у вас тут документы, — указывая пальчиком на плотно зажатую подмышкой папку, пробормотала она — я просто совсем недавно в этом городе, мало кого знаю, и выбежала лишь на пару минут в парк, чтобы посмотреть на белку, а теперь стою здесь и говорю всё, что придёт на ум. — выпучив глаза так сильно, как только позволяют веки, брюнетка закрыла рот обеими ладошками, не понимая, почему действительно говорит всё, что придёт ей на ум. — Я пока еще не тороплюсь, вышел раньше, чем следует, так что свободное время у меня есть. А вы, очень милы. — посмеиваясь, блондин улыбался, протягивая девушке руку, — меня зовут Остин. Она сделала шаг назад, скрестив руки за спиной, точно нашкодивший ребенок, как только увидела тянущуюся к ней кисть, которую, в знак вежливости, она должна была пожать. Всё тело кричало «НЕТ НЕТ НЕТ», а чужая ладонь, светилась в голове красным огнем, который было опасно для жизни трогать. — Простите, снова засмущал вас, можно без касаний, просто назвать своё имя. — продолжал улыбаться Остин. — Рия, можно просто Ри. — сводя губы в подобие улыбкии, она и правда почувствовала, как неловкости стало гораздо меньше. — Могу я угостить тебя кофе, Рия? Если, конечно, ты не против? — голос Остина был таким бархатно приятным, что выбивался из гула машин, а от вежливого обращения уже дыхание становилось прерывистым. — Не против. Но, у меня кошелек дома, могу я сходить за ним? — переходя на любимый шепот, она словно отпрашивалась у отца на позднюю тусовку с друзьями. — Что же ты, кто приглашает, тот и платит, я куплю тебе кофе, не волнуйся. — последним выстрелом галантности, этот незнакомый джентльмен, словно пустил пулю в самое сердце, что начало стучать чуть быстрее, заставляя женские щеки заливаться пунцом. Кофейня оказалась в паре метров от парка, которую от чего-то, Рия совсем не замечала. Внутри приятно пахло булочками с корицей, ванилью, и конечно, кофеином. Запах словно обнимал нос, с того момента, как пара переступила порог. — Из какого города ты переехала к нам? — устроившись поудобнее на небольшом диванчике, задал вопрос парень. — А? Прости, засмотрелась, повтори пожалуйста свой вопрос. — обратив наконец внимание на собеседника, Ри поняла, что всё нахождение здесь, лишь рассматривает приятную обстановку вокруг. С левой стороны от входа, ютились круглые столики, с такими же круглыми стульями, которые могли вертеться в любую сторону, несколько вешалок для одежды, пару диванчиков, на одном из которых они и устроились, и огромные окна от пола до самого потолка. Чудесные гирлянды из маленьких лампочек, что висят над самой стойкой кассира, и плакаты на стенах с вдохновляющими лозунгами, радующими душу.

«Тебя ждет прекрасный день!» «Насладись вкусным кофе!» «Ты справишься со всеми трудностями!» «Всё будет хорошо!»

— Ничего, мне тоже нравится это место. Заметила, какого цвета здесь стены? — нисколько не рассердившись, как мог бы её надзиратель, Остин лишь поддержал неподдельный интерес. — Какого? — словно завороженная, Ри начала разглядывать стены вокруг. — Лавандовый, считается, что это самый успокаивающий оттенок. Поэтому, когда заходишь сюда, кажется, словно попал в другой мир, который чуть медленнее двигается, чуть спокойнее дышит. Да и дела в этом месте, даже самые серьезные, уже не кажутся такой головной болью. — так же разглядывая всё вокруг, Остин окрыленно делился мыслями. И девушке действительно, хоть и совсем ненадолго, но показалось, что в этом месте никому не угрожают её силы, она словно совсем забыла, что они у неё есть. Хотелось просидеть здесь всю свою жизнь, разглядывая лавандовый оттенок стен, и не думать больше ни о чем. Прошло уже порядком несколько часов, когда эти двое и не спешили расходиться, разговаривая о местах, в которых успела пожить столь молодая, на первый взгляд, особа, созданные природой удивительные чудеса, и другие кофейни. Какой формы хотели бы они иметь дом, и сколько домашних животных в нем поместиться. — Ой, я совсем обо всем забыл с тобой, прошу, извини, время уже девятый час, и я жутко опаздываю на лекцию. — залепетал Остин, бросив случайный взгляд на часы, украшающие декор кофейни. — Боже мой, прости- прости! Я совсем не хотела отвлечь тебя, ты преподаешь в институте? — отмахиваясь растопыренными ладошками, Ри, как обычно махала руками, словно стараясь отогнать от себя вину. — Я что так старо выгляжу? Это всё костюм возраста добавляет, честно-честно! Я студент! — весело заявил блондинчик. Точно, я ведь выгляжу как старшеклассница или студентка, совсем забыв о «приятном» бонусе своей способности, о котором неожиданно пришлось вспомнить. — Но обсудим это в следующий раз, может встретимся завтра, здесь же? — воодушевленно, парень совсем не хотел уходить, надеясь, на новый приятный разговор. — А может через неделю? Я завтра уезжаю в командировку. — ежедневные тренировки Пятого никто не отменял. — Конечно, можно и через неделю! Был очень рад встретить тебя у той мусорки, и обязательно жду новой встречи. — Остин собирал развалившиеся документы по диванчику, на котором сидел, и вставая с места, потянулся к сотрапезнику для теплых обнимашек на прощание. — До скорого, Ри! — не успев договорить, мальчишка смог лишь пододвинуться к девушке, кладя обе руки ей на спину — обнимая, как закатив глаза с шумом упал на кафельный пол. Внутри что-то с треском разлетелось. Дыхание стало до невыносимого тяжелым, а глаза в секунду наполнились слезами. Женский комок тревоги вжался в бежевый диванчик, пряча в длинных рукавах едва заметное синее свечение. Люди в кафе тут же собрались вокруг столика, пытаясь привести парня в чувства, обливая его водой и обдувая маханием рук и салфеток. — Скорую! Кто-нибудь вызовите скорую! Девушка, вы сидели с ним за одним столом, что случилось? — бариста, что только что играючи рисовал молоком цветки на стаканах посетителей, обеспокоенно брызгал в лицо парня холодной водой из кружки. — Я, я, я не знаю, он просто упал в обморок, я совсем не знаю его, мы только познакомились. — Рия переходила на визг, вжимаясь в мебель всё больше и больше, стараясь уже слиться с ней. — Скорая уже в пути! — крикнул еще один незнакомец из толпы. — Кажется, он не дышит! Здесь есть врач? Возможно у него приступ! — выстреливал новый игрок, который вбивал последние гвозди в гроб, в котором Рия похоронила надежду на счастливое будущее. Вой сирен уже был слышен на соседней улице, а темноволосая так и не сдвинулась с места, вцепившись ногтями в кожу и пытаясь сдержать слезы. Внутри всё горело, от страха и обиды, эмоции мешались в кашу из грязи, контролировать себя удавалось всё хуже и хуже. Народ кричал в панике, пытаясь привести Остина в чувства, который, кажется, действительно больше не дышал. Громкий удар двери о стену, и в кафе влетел знакомый до боли силуэт, но девушка не могла увидеть больше ничего, кроме как синеющие губы парня, с которым секунду назад, она мило болтала, договариваясь о встрече через каких-то семь дней. — Рия, вставай, нам пора! — сдергивая с места, как тряпичную куклу, грубые мужские руки схватили её за плечо, и девушка в секунду пришла в себя. Перед лицом стоял обеспокоенный Пятый, который держась пальцами за край толстовки тащил брюнетку в сторону туалета. Как только дверь кабинки раскрылась, Пять без промедления влетел в неё оставляя кафе позади, и перенося Ри в уже знакомый лес. Девушка обессиленно упала на колени, а затем пластом на землю. Слезы лились кипятком, обжигая самое сердце, зубы сжимались до боли в деснах, а по венам уже протекал азот, а не кровь. — За что? За что я с ним так?! Это был всего лишь студент с кучей планов на жизнь! Он хотел овальный дом и 3-х собак с пушистыми хвостами! У него были родители и свои мечты! А я! А я отняла их! — Рия кричала в сырой грунт, не поднимаясь. Боль затопила словно цунами, не давая передышек. На один миг, единственный и такой краткий, ей действительно показалось, что она могла бы. — Пятый, я прошу тебя, убей меня прям сейчас! Я больше не могу терпеть это! Я больше не хочу! — Ри перевалилась на спину, переходя на крик. — Успокойся. Это всего лишь очередная ошибка, теперь ты понимаешь, почему я так строг к тебе. — Пять стоял рядом, наблюдая за всем происходящим. На удивление, он не пускал саркастичных шуточек, и не грубил ей переходя с сарказма на иронию. Парень был серьёзен, и на вид, он действительно беспокоился об этой хрупкой атомной бомбе, но на этот раз, даже не стыдился этого. — Очередная ошибка?! Пятый это был человек! Такой же живой, как и мы! А теперь! А теперь он! — Кричи! — не успев договорить, брюнет прервал нарастающую истерику. — Ч что? — глядя в небо, Рия застыла в непонимании. — Кричи! Хватит держать эту дрянь в голове, крикни вверх так сильно, чтобы содрать глотку! Верещи и бей землю кулаками! Рия злись! Яростнее и сильнее, еще и еще! Выплесни всё это дерьмо наружу, хватит уже ему копиться внутри! — Пять встал прямо над её телом, с призывами махая руками. — ААААААА. — прокричал парень, глядя в небо и сжимая руки в кулаки. Испуганная собачонка лишь с интересом наблюдала за всем происходящим. — КРИЧИ РИЯ! — ааааа. — проговорила она, словно голос озвучивающий переводчик. — Ты че, смеешься надо мной? — Пять нервно посмеялся, впервые, без издевки, а с неловкой улыбкой, опуская голову вниз, чтобы взглянуть на девушку. — АААААААААААААААА. — раздался вопль, от которого резало уши, и Пять отскочил от неожиданности на несколько метров. — Вот так, еще! — подбадривающе крикнул он. — АААААААААААААААА. — крик переходил на визг, затем на верещание, и вот, девчонка уже вопила во всю грудь. Рия кричала в небо, которым так наслаждалась сегодня утром, а теперь, не могла смотреть на него и потому, сжав глаза она била по земле кулаками, и топала кедами, согнув ноги в колени. А когда силы на визг закончились, девушка неожиданно для себя ощутила осязаемость тишины. Она оказалась такой мягкой и приятной, как облако, прохладной и немного сырой. В ушах все еще звенело, а на душе уже не скреблись миллион кошек. Брюнетка соскочила с места, и не отряхнув даже толстовки бросилась на шею к Пятому, что не успел даже среагировать. — Не бойся — прошептала она. — я совершенно спокойна. — Я и не боюсь. — немного испуганно ответил Пять, оплетая одной рукой хрупкую женскую фигуру о похлопывая ладошкой по спине. — Спасибо. — Пожалуйста, Рия. — прошептал в ответ брюнет, слегка улыбаясь.