Road to nowhere

POV Рихард Больничного крыла я боялся с детства. Это плохое место. Этот страх берет свое начало с незапамятных времен, нас пугали этим местом старшие. Старших в свое время пугали еще более старшие. Так это и передавалось из поколения в поколения. Кто-то назовет это маразмом, а нас инфантильными дураками, но для нас это больше, чем шутки. Сны в этом месте всегда страшнее, любой звук кажется угрожающим, а каждый шаг принимаешь за наваждение чего-то потустороннего. Здесь умирали некоторые ребята и наверняка еще умрут. Их тела увозили, но, по словам старшим, их души до сих пор здесь. *** Когда он пришел ко мне в палату, я удивился. Но потом понял, что он тут недавно и не имеет привычки шарахаться от этого места, как от чего то прокаженного. - Привет, Рих, - еле слышно шелестит он. Слышно, что боится. Сам еще не знает чего, но его страх заполонил всю комнату. И я теперь тоже боюсь. Его. Еще ни одна драка не доводилась до больницы, я стал вдвойне пострадавший, но заслуженно. Мне даже приятно, что он зашел. Вдвоем здесь не так страшно и тоскливо, даже если рядом он. -Привет, - бросаю ему я, отодвинув занавеску. – Как дела? Да, несу я что-то не то. По его виду он сам сутки не спал и не ел, какие у него могут быть дела? Вопрос дурацкий, но надо же было с чего-то начать. Пауль кривит губы и смотрит косо на стол. Жадно. Не сразу понимаю, что виной всему овсянка. Он, явно зверски голодный, глядит на нее, как загипнотизированный, умирая от желания съесть все до последний капли. Но не решается, слишком воспитанный. - Ты случайно не голоден? – аккуратно уточняю я. – Если да, то можешь.. Дальше он не дослушал. Как дикий зверь нападает на еду и истребляет ее с удивительной скоростью. - Спасибо, Рих. Ты только что спас мне жизнь. - Ты зашел. Должен же я тебя отблагодарить. Наступает пауза. Видно, что в его голове происходит усиленная работа извилин. Щит, выросший между нами еще в первый день знакомства, пока никуда не делся, но уже дает бреши. Он еще этого не понял, но догадывается. За сутки в больнице я много думал. И о нем в том числе. - Прости меня, - продолжаю я. – И не смотри на меня так. Если тебя хоть немного это утешит, то мне тоже доставалось. Я просто… хотел лучше к тебе присмотреться.. Понять что ты из себя представляешь. Ты меня удивил. Еще одна пауза. Он молчит, хотя лучше бы он ругался. Молчит он до жути выразительно, почти как Тилль, но гораздо дольше. Так что мы сидим и молчим, а эта тишина давит спертым воздухом. Пауль скорее растерян, чем зол. - Забыли, - протягивает он мне руку, прервав молчание. – Только если еще раз меня тронешь, не выйдешь отсюда. Он произносит это с улыбкой, посмеивается. Но мне не смешно. Из уст любого другого это сродни проклятью. — Откуда пошел этот страх? — спрашивает он. — Почему? За последние сутки я вижу его слишком часто. Я хочу знать, что этому виной. И ладно, если бы такое происходило только с тобой, все было бы понятно. Но всех остальных тоже прошибает холодным потом, когда упоминается это место. Он говорит это тихо, почти шепотом, как будто боится быть услышанным. А я слушаю и удивляюсь его проницательности. Страх к больницам копится годами, а он прочувствовал ее почти сразу. - Это плохое место для любого из нас. Многие здесь теряли друзей, а некоторые сами себя. - Сами себя? – удивляется он. – Как это? - Ехали колпаком. Я же говорю, плохое место. Некоторые даже говорят, что тут бывали духи. — Ты сам-то в это веришь? Он спрашивает это, сонно потирая глаза. Я только сейчас обращаю внимание на его синяки. Не знаю, что его утомило больше – бессонные ночи или мои рассказы. Хочется рассказать ему больше, но думаю, он не вытерпит. И тут меня осеняет. -Слушаю, - говорю я. - А ты ложись, поспи здесь, если хочешь. Вид у тебя такой, словно ты не доберешься до спальни. — Ты прав, - соглашается он. - Собеседник из меня сейчас никакой, а до спальни я точно не доползу. Он падает на соседнюю кровать прямо в обуви, не расстилая. Не так эмоционально, как с кашей, но очень приближенно. — Спасибо, — шепчу ему я, тоже ложась на кровать. — Ты второй раз за день спасаешь меня от одиночества. Он опять смеется. И если раньше меня это раздражало, то сейчас успокаивает. Он не знает, что я боюсь темноты, своих снов, боюсь засыпать один, особенно здесь. Но первый раз в жизни я смог подавить в себе этот страх. Я поворачиваюсь лицом к соседней кровати. Пауль уже похрапывает. Раньше я не замечал его интересный профиль. Округлые скулы, огромные глаза, которые не закрываются до конца даже во время сна, и легкая щетина. Очень хочется зарисовать, но под рукой не оказывается ни одного карандаша. Я снова закрываю глаза и думаю о том, что будет еще миллион возможностей зафиксировать это на бумаге. *** Проснувшись, я обнаружил соседнюю кровать пустой. Сначала я расстроился и подумал, что он испугался. Но потом пришла медсестра с завтраком и порцией замечаний о том, что нечего водить сюда своих друзей, да еще без спроса и выгонять мальчишек не входит в ее обязанности, работы и так навалом. Я успокаиваюсь.