Road to nowhere

Дружба и вражда – это два полюса человеческих отношений. Я знал, что дружба часто заканчивалась враждой по разным причинам, но никогда не думал, что бывает наоборот. Спустя 2 недели после ночи в больничном крыле многое изменилось. Я быстро привык, что стал их частью и из «маменькиного сынка» превратился в «братана» и «чувака». Хотя именно с Рихардом мы практически не общались наедине. Только редкие недолгие беседы на нейтральные темы. Но зато он перестал кричать за разбросанные носки или за то, что я слишком долго торчу в ванной. И с подачи парней даже научил меня играть в покер. Конечно, не забыв невнимательным растяпой, но все же. Грех жаловаться, но мне кажется это странным. Все это. То, что он так просто извинился и то, что я его так быстро простил. И что теперь он продолжает держать дистанцию, не подпуская слишком близко. *** Мы валяемся на лужайке у школьного дуба. Я, Олли, Флаке, Тилль и еще пара одноклассников. Шнай устроился на дереве, в самой его сердцевине, и сверху насвистывает нам мелодию. Тилль достает из-за пазухи бутылку. Наклейка на ней от сока, но внутри явно что-то другое. Что-то мутное и даже немного вязкое. - Угощайтесь, я сам сделал. – Говорит он, держа бутылку, словно лучшее отечественное достижение. Судя по тому, что удивился только я, то данная презентация предназначалась для меня. - А что внутри? – недоверчиво уточняю я. - Спирт, разведенный с хвойной настойкой. Выпей, а то в этой школе никакой радости. Я улыбаюсь. Тилль достает бумажные стаканчики и разливает содержимое бутылки. Я внюхиваюсь. Не скажу, что не доверяю его стряпне, но перестраховаться все-таки стоит. Не очень хотелось бы проснуться без памяти где-нибудь в канаве. А еще хуже – быть замеченным директором. - Все еще не доверяешь? – иронично спрашивает Олли, наклоняясь ко мне. – Не волнуйся, если бы хотели тебя убить, то сделали это более красиво. Он смеется, но в его смехе уже нет ни злобы, ни агрессии. - О спасибо, - говорю я ему. – Век буду помнить вашу доброту. Всосавшись в сигарету, Олли разваливается на траве. При этом становясь еще бледнее. - Завтра, кстати, праздник, - вдруг гудит Шнай откуда-то сверху. – Школьная традиция и все дела. Его голос звучит сладостно и мечтательно, и я понимаю, что дело тут не в уважение к школе. - Туда надо приходить с парой, - Поясняет мне Флаке. – Девушкой. Типо осенний бал. Его голос звучит уже не так сладко, а скорее взволновано. По упору на слово девушка, я понимаю, что ни у одного меня будет проблема с парой. - Вот что, - говорит Тилль, - Сегодня же надо устроить охоту.. Пока всех хорошеньких не разобрали. Вокруг меня поднимается одобрительный гул. Я улыбаюсь. Кидаю мимолетный взгляд на них и думаю: какая дурочка примет предложение? Занудная физиономия Флаке. Клоунский вид Шная. Светящееся харя Тилля, а во взгляде только одно, то самое, что ему надо от этих девчонок. Глаз отдыхает только на Олли, который в силу своего характера, он скорее придет на бал с гитарой, чем с девушкой. Сам я тоже не фанат таких мероприятий, да и с девушками у меня общение не идет. Видимо я, как и Олли, буду весь вечер отдыхать с бокалом сока в руке. - А с кем идет Рихард? – неожиданно для самого себя спрашиваю я. На меня тут же поднимается куча удивленных пар глаз. Я понимал, что они удивлены моей заинтересованностью, но Рихард как всегда был, так и оставался человеком-загадкой. Я примерно представлял, какую категорию девушек предпочитает Тилль, понимал, что Флаке предпочитает ровно противоположных. Знал, что Шнай любит рассуждать о девчонках, но еще не дорос для отношений, а единственная девушка для Олли – это его гитара. Но совершенно не представлял, какие девушки нравились Риху. Должно быть, самые красивые и раскрепощенные. Или самые умные. А может все вместе. Естественно, он никогда не обсуждал это со мной, но так же я ни разу не слышал, чтоб подобные разговоры велись и с остальными парнями. - Он нам не говорил, - подтвердил мои мысли Шнай. - Молчит, как партизан. - Если интересно, сам у него и спроси, - советует Флаке. Я поднимаюсь с холодной земли. На самом деле давно хотелось это сделать, не лето уже. Но не часто удается поговорить по душам с одноклассниками. *** Войдя в спальню, я сразу почуял что-то. Что-то неуловимое для глаз. Рихард сидел над колодой карт, подперев ладонью подбородок, и думал. Он не здоровался никогда и даже не приподнимал головы. Он вел себя так, как будто приходов и уходов не было, как будто наши встречи не разделяло время. Это точно не было дурным тоном, но что именно это, я пока не знал. Но быстро привык к этому. Я сел напротив и уставился на него. Наверное, я должен был заговорить с ним, но не смог. Он был слишком серьезен и задумчив. Когда он такой, то лучше не его не трогать. Он либо сам начнет говорить, а если не захочет, то из него и слова не вытащишь. К тому же от его близости мне не по себе. Нас разделяет стол, но при желании до него можно дотронуться рукой. От спиртного Тилля и духоты в комнате у меня кружится голова. От Рихарда пахнет сигаретами, легким парфюмом и немного потом. Совсем чуть-чуть. Видно, опять гонял пятиклассников. Или просто бегал. Волосы его взъерошены, а на теле свитер на три размера больше. Явно с плеча Олли. Ну везет же людям, - думаю про себя я. – Даже в таком виде он выглядит круто и брутально. Мы сидим так долго, кажется минут 10, и я решаю упасть к себе на кровать. Из-за духоты и легкого опьянения жутко клонит в сон, но я не хочу засыпать. Делать это наедине с Рихардом мне до сих пор страшновато. Поэтому я ложусь, запрокинув ноги на подоконник, так меньше шансов отрубится. - Тебе удобно? – вдруг слышу приглушенный голос. Повернувшись, я вижу Риха, стоявшего прямо над моей кроватью. Свитер Оливера свешивается ему до колена, а вырез для головы находится в районе груди, оголяя розоватую кожу вокруг сосков. - Очень, - бурчу я, чуть отвернувшись. Решаю не вставать. Если сказал, что удобно, придется теперь вести диалог в такой позе. Если его это не смущает, то меня тем более. - Пил Тиллеву бурду? – голос Риха раздается прямо над моей головой. Я лишь тихо поддакиваю. – Все, что он сам делает надо на свет рассматривать, прежде чем берешь их в руки, – посоветовал он. – Ладно, в другой раз будь осторожнее. - Я выпил всего ничего, - признаюсь я, краснея. Рих недоверчиво коситься на меня, и отходит к окну, а я начинаю исподтишка его разглядывать. Его руки и мускулы, которые стали заметно больше с нашей первой встречи, куцую куртку, рокерский ежик волос, кольца на пальцах, много серёжек в ушах и черный лак на отрощенных ногтях. - Дырку во мне глазами не просверли, - внезапно кидает он мне, немного оскалившись. Я лишь резко отвожу взгляд, ошарашенный его проницательностью. Рих же спокойно развернулся и сел на подоконник. Обычно он всегда очень прямой и статный, но сейчас он сел сгорбившись и посмотрел этим своим фирменным взглядом. Как будто хотел выскрести всю мою душу. - Я смотрю, ты сдружился с ребятами. Вроде бы он не издевался, хотя его слова были очень похожи на издевку. Но выдавало его лицо – слишком серьезное для человека, который собирается подтрунивать. - Ага, - неуверенно киваю я. – Не скажу, что сильно, но они могут быть весьма милыми, когда.. -Когда с ними нет меня? – Рихард опять улыбается этой улыбкой-оскалом. Я понимаю, что совру, если скажу, что это не так. Но почему то не получается это выговорить. - Ладно, можешь не отвечать, - продолжает он. – Я на самом деле просто так спросил. - Ты тоже можешь быть таким, - решаю продолжить тему я. – Просто ты не хочешь.. Почему то. Рихард молчит и отворачивается к окну. Я не могу видеть его лица, но точно знаю, что он хмурится. - Меня хотят забрать - еле слышно говорит он, выдержав паузу. – Домой Слышать от него такие слова очень странно, по многим причинам. Как будто не он их произнес. Это место его дом, он сам так не раз говорил. Он здесь вырос и, казалось, что другого дома у него быть не может. - Этого хочет отец, - продолжает Рих. – Он настаивает. И этим тоже что-то испортил. Как упоминанием о доме. Разве мог кто-то настаивать, вопреки его воле, даже если это его отец? Рихард был сам по себе. - Почему? – спрашиваю я без капли издевки. - Он считает, что за мной тут плохо следят, и я совсем отбился от рук. Дерусь часто. Поэтому и хочет меня перевести чуть ли не в военное училище. Я зажмуриваю глаза и пытаюсь представить школу без Рихарда. Жить, безусловно, станет спокойнее, но чего-то в ней будет не хватать. Чего-то такого, что я сам не могу понять. Я уже было хотел высказать свои мысли, как в коридоре послышался дикий шум. Через пару мгновений этот шум, оказавшийся нашими соседями, врывается в комнату. Рихард тут же морщиться, как будто его перебили, хотя он ничего не успел еще сказать. - Эльза моя, - что есть мочи вопит Шнай, махая руками в сторону Тилля. – А ты ее отбил у меня. Тилль хлопает его по спине и ржет: — Ромео-о! Надо было раньше соображать. Кристоф багровеет, шипит и брызжет слюной. Портит внешность на ближайшие полчаса. Рихард сваливается на кровать с видом обиженного певца, которому не дали шанса исполнить свою лучшую песню. Кроме меня этого, кажется, никто не замечает. Ребята веселятся, у них это хроническое. А я понимаю, что упустил возможность услышать продолжение монолога Рихарда. Ничего хорошего я бы там не услышал, скорее всего, он бы сказал, что это из-за меня его забирают, либо же, что его отец злостный тиран. Приятного мало. Но ощущение незавершенности разговора меня не покидает. Сползаю с кровати и удаляюсь. Прочь из комнаты, подальше от всех. Флаке вдогонку кричит мне что-то. Я захлопываю дверь и делаю вид, что не слышу.