«Девушка»-ромашка

      Сяо Синчэнь:       — Вот чёрт… — повторил Сюэ Ян, — Паршиво…       Насколько всё теперь выходило паршиво, можно было заподозрить по его лицу: губы сжались, брови сошлись, а взгляд сделался резок и колюч.       У Сяо Синчэня засосало под ложечкой.       — Ян-Ян…       — Вот же ж блядство… А?       — Ты думаешь, из-за… — лицо мальчишки болезненно скривилось, и Сяо Синчэнь выбрал оборот помягче, — из-за этого происшествия… может случиться что-то дурное?       Щёки Сюэ Яна вспыхнули, он насупился сильней и, отводя взгляд, буркнул:       — Да чёрт её знает, эту суку… Рано ещё про… Проверить надо! Может… обойдётся всё…

***

      Сюэ Ян:       Обойдётся… — В это жизнь приучила Сюэ Яна не верить! Никогда! Он твёрдо знал и не единожды убеждался, что если уж случается какое-нибудь дерьмо, самая большая глупость — уповать на удачу! Надеяться на милость случая…       Но в голове было пусто. Отвратительно пусто. Как юноша ни силился, как ни пытался, а так и не мог удумать ни единой дельной мысли.       Это злило.       А подозрение, что всё выходило так скверно не без его, Сюэ Яна, дурости, что, будь он вчера сдержанней, не прими близко к сердцу всяких, не умеющих стучаться дураков или, наоборот, будь напористей с девками… нет! Связываться с девками не стоило вовсе! Хорошо хоть ума хватило вперёд не платить!.. не пришлось бы сейчас ни терзаться сомнениями из-за мадам, ни глотать слюну и тереть гудящий затылок, мечтая о каком-нибудь пойле или хотя бы чашке кофе… это подозрение злило ещё сильней…       — Ян-Ян… думаешь, — чужой голос звякнул тревогой, — теперь мадам Мэн не захочет говорить с тобой? И ты не сможешь… ничего у неё выспросить?       — Нет. То есть… — Сюэ Ян покачал головой — почудилось, словно в черепе катается камень, — нет. Да… Да нет же!..       — Нет… нет же?       Пришлось — покороче, булыжник в голове всё не хотел остановиться — пояснить:       — Выспрашивать… в любом случае без толку бы было. Она… не скажет ничего. Ничего сыночку её во вред…       — Тогда… что мы здесь надеялись узнать?       — Мы… — Сюэ Ян скосил глаза — взгляды юношей встретились, Синчэнь приподнял брови…       Его удивлённое лицо в обрамлении вкривь и вкось остриженных волос было… Нет, вид, конечно, был дрянной… глупый и «тифозный», но, в общем-то, пожалуй, не такой уж паршивый!.. Даже… даже неплох!.. не слишком плох… И глаза теперь казались больше и ярче… и губы… — и эта мысль на мгновение перебила Сюэ Яну все прочие…       — …что же мы здесь можем узнать?       — А?.. Всё! — слишком громко. Собственный голос отдался в висках. Омерзительно звонко, точно над ухом грохнули вдребезги бутылку, — С-с-сук… Не что, а — как…       — И — как?       — Как… — пробурчал юноша, — как-как… Комнату её проверить надо! В шкаф, небось, сунула… Небось… Ха! Ай! С-с-су-у-у… А там посмотрим, что ей… пишет…       Синчэнь побелел, его губы дрогнули.       — В её… вещах? Комнате?.. Но это же… — на это Сюэ Ян, скривившись, хмыкнул, — Да, в наших обстоятельствах… Но ты уверен, что мы никак не сможем… не сумеем её уговорить? Ты мог бы… ты должен извиниться: ты её напугал, но ведь…       Сюэ Ян перебил: слушать было тяжко — в голове всё ещё звенело — да и что слушать такую глупость? Хилым оправданием Синчэню служило только то, что он не знал лично Мэн Яо и считай не знал — его мамашу:       — Если решит, что это её выблядку во вред будет — уверен!       На скулах Синчэня выступил румянец дурного стыда — так краснеют уличные мальчишки — беспризорное отребье — когда впервые в жизни пытаются запустить руку в чужой карман… Помолчав, он неловко пролепетал:       — Но сейчас мадам… скорей всего, у себя…

***

      Сяо Синчэнь:       — У себя… — с придыханием, точно открывшуюся великую истину, повторил Сюэ Ян. И прищурился, — И все спят… И вышибала тоже, поди… А нас двое…       Сердце сжалось.       — Ян-Ян!       — Что?       — Ты же… не собираешься ей навредить? Она же ничего тебе не сделала! И приняла нас вчера радушно!.. — тут мелькнула мысль, что в некотором смысле радушия могло бы быть и поменьше… — Ты… что задумал?       — Я?.. — мальчишка фыркнул, — Что, жалко, что ли? А вот ей тебя не будет, когда тебе людишки мистера Цзиня шею свернут!       Руки «людишек мистера Цзиня» на собственной шее представились слишком хорошо. Но это не могло стать оправданием ни чужой жестокости, ни попустительству ей.       — Нет, Ян-Ян!       — Что?       — Не нужно никому причинять вреда! — с этим возгласом Сяо Синчэнь почти вскочил… вскочил бы, забудь о своём желании — за недобрым разговором о судьбе мадам оно изрядно поубавилось, но до конца ещё не прошло… — резко сел, одеяло сползло до бёдер, — Пожалуйста!.. Мы… вместе придумаем что-нибудь!..       Сюэ Ян, смерив недовольным взглядом, открыл было рот, но вдруг вспыхнул и отвернулся.       Стоило только мазнуть глазами по его порозовевшей шее… по плечам…       …не к месту вспомнить, как по этим плечам скользила ночью, желая успокоить, его собственная — Сяо Синчэня — ладонь…       …и как уже сегодня утром… совсем недавно… плеча его самого… а потом — спины… и затылка… касались пальцы мальчишки — легко, осторожно… эта осторожность мечталась нежностью…       …томление накрыло снова…

***

      Сюэ Ян:       — Не нужно никому причинять вреда! — Синчэнь резко сел и с его груди и живота слетело одеяло, — Пожалуйста!.. Мы… вместе придумаем что-нибудь!..       Сюэ Ян стрельнул взглядом… и забыл обо всём на свете!..       Никогда…       Никогда в жизни…       Никогда в жизни юноша не подумал бы, что кто-то… парень… может быть настолько… красив?..       Нет, это должно было называться как-то по-другому… Но — как?..       Да чёрт бы его знал как!       Просто в этих ладных плечах, крепких руках, груди — не чересчур широкой, но и не узкой, в тонкой талии — всё удивительно белое, точно из сахара или молока — было что-то…       …что-то такое…       …что-то такое, от чего в голове и на кончике языка осталось только три слова: «сладость», «сучка» и «хочу»…       Пытаясь их не выкрикнуть, Сюэ Ян прикусил себя за щёку и отвернулся…

***

      Сяо Синчэнь:       Так и не оборачиваясь и ничего не говоря, Сюэ Ян ощупью стянул со спинки стула нижнюю рубаху и прикрылся ею…       Сердце Сяо Синчэня разрывалось: от отчаяния, от обиды на собственную глупость…

***

      Сюэ Ян:       — Прости… — Синчэнь почти шептал.       — Это с чего?..       — Вчера… я…       — Что? — по спине побежали мурашки.       — Я вчера… — голос делался всё тише, — Мне… не стоило… Больше такого не повториться…       В горле встал ком, а за рёбрами заныло: «Вот ведь сука! Знает же!.. И сам же говорил!.. Как оно? «Привычка тела»?.. И всё равно!.. А я-то… уже начал думать, что… Идиот! Полудурок! Ещё «связываться с девками не стоило!» Олух!.. А он… вот ведь мразь!..»       — …я… виноват перед тобой… но… я никогда больше…       — И не смей! — рявкнул Сюэ Ян.       — Обещаю…

***

      Сяо Синчэнь:       Мальчишка, быстро и зло зыркнув, нашёл среди белья на стуле подштанники — Сяо Синчэнь прикрыл руками лицо, давая ему спокойно одеться.       От мыслей о прошлой ночи, о своей глупости, о дурной и неловкой выходке… о померещившемся счастье… хотелось поскорей отгородиться.       Выбросить прочь из головы.       Забыть.       Тем более, нужно было думать о деле…       — Хочешь, я поговорю с мадам Мэн вместо тебя? Извинюсь…       В ответ фыркнули:       — Ещё чего! Да этой твари…       — Не надо так… — перебил Сяо Синчэнь.       С ним не стали спорить — это было странно.       Это пугало.       Терзаясь мыслью, что вновь — не желаю, не имея намерения — чем-то обидел, юноша отнял руки от лица и на чужом лице увидел странное выражение. Память подсказала: «Он смотрел также, когда впервые заподозрил, что со мной… с моей природой что-то не так…»       — Что такое?       Сюэ Ян, уже в подштанниках и нижней рубахе, как в забытье медленно и аккуратно присел на край кровати и протянул вторую смену белья:       — А знаешь… это… На!.. Поговори! Только… — и замолчал…       — У тебя появилась идея? Какой-то план?       Мальчишка кивнул. Почти уверенно.       План оказался прост, однако требовал от Сяо Синчэня изрядной, даже невиданной наглости.       А ещё — от обоих — тщательной и быстрой подготовки: сразу же, как только дело будет сделано, надо будет убираться прочь…       Не глядя друг на друга, юноши спешно оделись и тихо, стараясь никого не разбудить, направились вон из борделя — нужно было, чем быстрей, тем лучше, где-нибудь позавтракать и закупиться в дорогу: вторым одеялом, флягами для воды… и парочку с виски тоже было бы взять с собой не лишним — на всякий случай!.. галетами, солониной… конечно же, сахаром… бинтами… да и ещё одна смена белья не помешала бы…

***

      Мадам Мэн:       Мэн Ши разбудил тихий стук в дверь. Покосившись на окно, потом на часы — была только половина одиннадцатого — женщина всё же накинула пеньюар и отперла дверь — на пороге стоял молодой доктор.       — Что вам нужно?       — Простите, мадам Мэн… Я слишком рано?.. Простите, я привык вставать на рассвете…       Мэн Ши, зевая, повторила:       — Что вам нужно?       Доктор зарделся:       — Простите, мадам Мэн. Я должен… с вами поговорить… Мой долг… — Мэн Ши ещё раз, пошире, растянула рот в зевке — доктор выпалил, — Вы отпустили вчера к Сюэ Яну двух девушек…       Мэн Ши мысленно сплюнула и ответила без остатков приязни:       — И что?       — И… — доктор покраснел сильней и потупился, — он мне кое-что рассказал… Он же вам говорил, что… что моя стезя — срамные болезни?       — И? — Мэн Ши поплотней закуталась в пеньюар — почему-то сделалось зябко.       Доктор поднял глаза и очень тихо, но уверенно произнёс:       — Думаю… боюсь, что… полагаю, я должен осмотреть… осмотреть и опросить всех в вашем заведении! Простите…