Твой личный маньяк

             — Нет! — сквозь тяжёлое дыхание попытался закричать Тэ. — Ты обещал! Обещал ждать! Нет!              Чонгук довольно улыбнулся, поднялся и стал искать презервативы в кармане брюк.              Тэхён скрутился в позу эмбриона и укрылся одеялом, продолжая тихо страдать и повторять «Нет».              Раскатав презерватив на члене и обильно смазав его, Чонгук стал подкрадываться к бьющемуся в истерике Тэхёну. Тэ стал отбрыкиваться, за что получил пощёчину, которая звенящим покалыванием привела его в чувства.              — Раздвигай ноги и отдавайся, пока я тебя не связал! Чем больше сопротивляешься, тем больнее будет. Ты просто будешь мешать мне быть нежным и аккуратным.              — Не надо, пожалуйста, не надо… — как в бреду шептал Тэ; потеряв всякую надежду на пощаду, он позволил перевернуть себя на спину и раздвинуть ноги. — Пожалуйста, пожалуйста, не надо…              Член уже упёрся в колечко мышц, между покорно разведенных бёдер жертвы. Пока не входя, Чонгук взял в руку член Тэ и стал хорошенько надрачивать. Затем другой рукой он стянул презерватив со своего члена и стал надрачивать и себе. Тэхён покраснел от возбуждения, как в бреду продолжая умолять не входить в него, хотя в него и так не вошли. Возбуждение обоих быстро росло.              — Тэхён… Тэхён… — вторил Чонгук в ответ на Тэхёново «Нет, пожалуйста».              Ещё движения руками, и ещё, и оба кончили в унисон. Выцедив всю сперму до последней капли из обоих членов, Чонгук рухнул на грудь Тэ, припадая губами к горячей коже.              Тэхён постепенно стал приходить в себя, осознавая, что его не тронули, что над ним сжалились, что его помиловали.              — Спасибо, — стал он шептать. — Спасибо…              — Ты передо мной в долгу, Тэ, — отвечал Чонгук, задевая губами кожу парня. — Пойдём в душ.              Тэ послушно стал приподниматься, приподнимая своим телом и Чонгука, который вопреки своему предложению продолжал лежать.              В душе Тэхён старался быть как можно незаметнее, чтобы не спровоцировать возбуждение Чонгука. Но тот всё равно в какой-то момент набросился на Тэ с поцелуями. Тэ не сопротивлялся, опять же из соображений не возбудить. Но поцелуи выдались слишком страстными, и у Чонгука снова встал. Он с огнём заглянул в глаза Тэ, которые снова наполнялись слезами.              Выбора у Тэхёна не было: либо он сейчас добровольно пойдёт по намеченному Чонгуком плану, либо всё-таки получит член в жопу. И в благодарность за пощаду Тэ самостоятельно опустился на колени перед насильником и взял его член в рот, вернее только головку.              — Ааах!.. — простонал Чонгук. — Умница, сладкий! — похвалил он. — Подними на меня свои глазки.              Тэ поднимает красные опухшие глаза и продолжает сосать, помогая руками, водя ими по стволу, стараясь работать языком, чтобы ускорить разрядку. Чонгук стонет, запрокидывает голову, но быстро возвращает её в прежнее положение, чтобы снова заглянуть работающему ртом Тэхёну в глаза, который послушно их не отводит. Красивые губы так эстетично обхватывали орган насильника, распухали ещё больше, блестели слюной и водой, краснели. Чонгук запустил свою руку в светлые волосы пленника и поглаживал по голове, но не надавливал, не пытался управлять процессом.              Так и впустив в рот член Чонгука не более чем на головку, как сумел Тэ отсосал, стараясь не думать о происходящем, благо струящаяся вода смягчала впечатления, смывая запахи тела и заглушая причмокивающие звуки минета. Чонгук кончил Тэхёну в рот. Член покинул тёплую влажную обитель.              — Глотай, — приказал Чонгук, заметив, что Тэ хочет сплюнуть его семя.              Тэ послушался и проглотил горькую сперму. Чонгук потянул его за подбородок вверх, тот встал с колен, и насильник, не брезгуя, снова страстно поцеловал своего пленника. Горячий солёный распухший язык Тэхёна лениво отвечал; его уставший рот тяжело шевелил губами.              После душа Чонгук быстро собрался и ушёл, чтобы не поддаться искушению продолжить здесь и сейчас или вовсе похитить Тэ.              Когда Тэхён остался один, он убрал с постели следы изнасилования, состоявшегося, к счастью, не до конца. Смазку и чёртов вибратор он хотел выкинуть, но побоялся, что этим разозлит Чонгука, поэтому, обмыв предметы, он спрятал их куда подальше. Сменил постельное бельё. И не имея больше слёз, уснул.              Задница Тэ болела несколько дней, не давая забыть тот вечер. Он с ужасом думал о том, какая была бы боль, если бы Чонгук пошёл бы тогда до конца. Страх Тэхёна перед Чонгуком от этого только рос. О привыкании или смирении не могло быть и речи. Тэхён не хотел секса с Чонгуком, совсем не хотел. Никакие тёплые объятия или страстные поцелуи, хоть и дарящие Тэ наслаждение, всё же не могли его заставить захотеть болезненного, мучительного и унизительного секса с ним.              Несколько дней Тэ видел Чонгука только на работе. Не было ни звонков, ни сообщений.              Вечер пятницы. Тэхён лежит на той самой кровати, на которой не так давно его принуждали к действиям сексуального характера, по телевизору бубнит какая-то научная передача. Он вертит в руках вибратор, с облегчением думая над тем, что Чонгук от него отстал и эту дьявольскую вещь можно выкинуть или для начала сломать. Можно выдернуть провод, раздавить пульт, или со всей дури прямо сейчас кинуть его в стену, чтобы разлетелся на кусочки.              Вдруг он слышит, как хлопает входная дверь его квартиры.              — Привет, Тэхён! Это я — Чонгук! — послышалось из коридора.              Тэхён замер в оцепенении. Сердце ушло в пятки. Кровь в жилах заледенела. Через минуту Чонгук вошёл в комнату.              — О, развлекаешься! — прокомментировал маньяк, увидев вибратор в руке парня, и сел на кровать.              — Я хотел его сломать и выкинуть, — в ужасе от предположения Чонгука, оправдывался Тэ.              — Не смей! Если этот исчезнет, я принесу новый, побольше, и так простимулирую им твою простату, что ты забудешь собственное имя и…              Пытаясь остановить описание жуткой пытки удовольствием, Тэ перебил и сменил тему:              — Ты снова дверь взломал?              — Да, — солгал Чонгук.              На самом деле в один из дней на работе он так сильно загрузил Тэ, что сумел достать ключи из его сумки и сделал дубликаты. Но признаваться не стал, а то ещё замки додумается сменить.              — Надеюсь, кто-нибудь увидел тебя, взламывающим мою дверь, и вызвал милицию.              — А почему сам не вызываешь?              — Не знаю, — стыдливо смутился Тэ. — Не уверен, что смогу что-то доказать. Да и стыдно про такое кому-то рассказывать. Зачем ты здесь? — испуганно спросил он.              — Соскучился, — Чонгук прилёг рядом с Тэ, уставившись в телевизор.              Тэхён в это время как можно незаметнее спрятал вибратор в прикроватной тумбочке, чтобы не провоцировать маньяка.              — Собирайся, через 15 минут мы поедем ко мне, — неожиданно прервал молчание Чонгук.              — Нет, я никуда не поеду!              Чонгук с усмешкой взглянул на Тэ, мол, и что ты будешь делать? Тэхён тут же осознал, что ничего сделать он не может, встал с кровати и пошёл к шкафу с одеждой. Взяв вещи наугад, он вышел в другую комнату, чтобы переодеться. Одевшись, Тэ не стал возвращаться в спальню, где развалился Чонгук на кровати, а ушёл на кухню и в мрачной задумчивости просто ждал, прекрасно сознавая отсутствие выбора.              — Готов? Поехали! — громко сказал маньяк.              Чонгук поднялся с кровати, выключил телевизор и свет, захватил телефон Тэ, вышел в прихожую и стал обуваться. Тэхён тенью навис в этот момент над Чонгуком, замахнувшись сковородой. Не поведя и бровью, Чонгук выпрямился, стоя как раз на траектории движения чугунного орудия самообороны, и спокойно подошёл к Тэ ближе, прижал его к стене и поцеловал. Тэхён опустил руки, вместе со сковородой, осознав, насколько он бессилен, насколько не способен себя защитить, насколько не способен причинить другому человеку вред, даже перед лицом угрозы, как будто считал её недостаточно явной. Поцелуй закончился и Чонгук произнёс:              — Поехали.              Тэ убрал сковороду, обулся, накинул куртку и проследовал за Чонгуком в его машину. На этот раз Тэ узнал, где находится дом этого маньяка: частный, недалеко за городом. Холодом пробежали мурашки по телу Тэ, когда войдя в дом, он вспомнил, как его в прошлый раз втащили сюда с мешком на голове и кляпом во рту в ту жуткую комнату. Но на этот раз Чонгук провёл Тэ в свою спальню. В просторной светлой комнате с большой кроватью очень вкусно пахло белыми лилиями, которые стояли на тумбочке возле окна.              Чонгук закрыл за Тэхёном дверь в комнату, затем заглянул пленнику в глаза и чуть ли ни с просьбой в голосе начал:              — Тэхён, у тебя есть два варианта на выбор: либо ты добровольно отдаёшься мне, — на этих словах Тэхёна передёрнула нервная дрожь, на что Чонгук улыбнулся. — И я возьму тебя нежно и аккуратно на этой мягкой тёплой кровати. Либо, если ты станешь слишком сильно сопротивляться, я отведу тебя в комнату в подвале, закую в уже известную тебе конструкцию, поставлю в позу и отымею, как захочу, не заботясь о твоём комфорте. Выбор за тобой.              Тэхён молчал. А Чонгук вопросительно ждал чёткого ответа.              Тэхён осторожно подошёл к Чонгуку и аккуратно поцеловал в губы. Он сделал это, чтобы отвлечь насильника, и когда тот закрыл глаза от удовольствия, Тэхён набрался смелости и со всей силы ударил маньяка кулаком в живот. Шокированный Чонгук, конечно, немного согнулся, но его пресс был слишком крепким, а удар Тэхёна совершенно не поставленным и относительно слабым, так что, немного попятившись от нападавшего, Чонгук выпрямился и с усмешкой спросил:              — Ты что творишь, Тэхён?              Тэ бросился на Чонгука коршуном, в этот раз целясь кулаком в лицо, но маньяк ловко без труда перехватил его руку, обернул вокруг его же туловища, как и вторую руку, наподобие смирительной рубашки, и прижал обезвреженного парня спиной к своей груди, приблизившись губами к его уху.              — Чего ты добиваешься? — тихо, горячо шептал Чонгук. — Я так понимаю, это твоё «нет» на моё милосердное предложение?              Тэхён начал дёргаться, вырываться, пытался ударить головой, но всё было бесполезно и только забавляло Чонгука.              — Чего ты меня схватил? — провоцировал Тэхён. — Давай, ударь меня в ответ! Или ты струсил?              — Так вот чего ты хочешь? Чтобы я тебя избил?              — Это я хочу тебя избить! — пытался скрыть свой план Тэ.              — Это ещё зачем? — наигранно удивлялся Чонгук. — Мы сюда не драться приехали, а сексом заниматься.              Тэхён совсем разозлился, начал брыкаться. Чонгук прижал его лицом к стене и захватил его ноги своей ногой. Тэ стал совсем бессильным что-либо сделать.              — Я всё равно тебя изобью! — угрожал пленник. — Давай, Чонгук! Я тебя ещё не выбесил? Избей меня!              — Тэ, я хочу трахать тебя целеньким и невредимым! Так что не прокатит!              — Тебя поймают и посадят! — Тэ продолжал искать способы остановить это безумие. — Невозможно насиловать людей и нигде не спалиться!              Чонгук резко выпустил Тэхёна, повернул к себе лицом и отошёл на безопасное расстояние:              — С чего ты взял, что я кого-то насилую? — провокационно поинтересовался Чонгук.              — Меня же насилуешь, значит…              — Тебя и только тебя, — перебил Чонгук.              — А как же комната? Ты что её только для меня сделал? — не понимал Тэ              — Чтобы побывать в той комнате, люди платят мне большие деньги, — спокойно пояснил Чонгук.              — Что ты имеешь в виду? Ты сдаёшь её в аренду всяким извращенцам?              — Нет, Тэ. В той комнате я ублажаю своих клиентов, даря им удовольствие от ощущения подчиненности моей воле, от унижений, и от разных игрушек, разрывающих их плоть и нутро в погоне за оргазмом. Эти люди так со стрессом справляются.              Тэхён офигел, осознав как заблуждался.              — Ты хочешь сказать, что я один такой?..              — Один. Посмотри на меня! Меня и так хотят. Обычно это меня никто не интересует, а ты первый, кого я по-настоящему захотел. Мои клиенты или любовники — все только имитируют сопротивление, нежелание; они добровольно подчиняются. А с тобой всё по-настоящему и это сводит с ума! Мне так нравится подчинять тебя своей воле, когда ты ничего не можешь с этим сделать.              Игнорируя жуткие восторги, Тэхён вернулся к своим проблемам:              — Так, эти люди, которые похитили меня для тебя, и тот латексный «манекен» думают, что я — изврат?              — А теперь они ещё думают, что ты — богатый изврат, раз попал ко мне в спальню.              Тэхён молча вышел из комнаты.              — Ты куда? — бросился за ним Чонгук.              — Подальше отсюда!              Чонгук аккуратно взял Тэ за руку.              — Я не отпущу, — тихо сказал Чонгук.              Тэ вырвал руку, Чонгук взял снова.              В конце коридора показались два амбала в лыжных масках.              — Отведите его в подвал, — спокойно сказал Чонгук.              — Нет! — закричал Тэ, когда к нему стали приближаться. Он снова попытался спровоцировать драку, только уже с амбалами, но его легко и мягко обезвредили и уволокли.              Тэ только и продолжал вторить «Нет» всю дорогу. Ему даже не закрывали рот, не было нужды. В конце концов, он снова оказался закованным буквой «Х», после чего амбалы вышли из комнаты.              Никто его так и не избил, и даже не накачали таблетками, а Тэ хотел именно этого, чтобы Чонгуку досталось обезображенное бесчувственное тело, а сам Тэ, чтобы ничего уже не ощущал. Но план не сработал.              Быть закованным страшно, и Тэхён подумал: а может всё-таки отдаться добровольно, стиснув зубы перетерпеть, зато с развязанными руками и ногами?              — Чонгук!.. — позвал Тэ.              Роботизированный голос ответил:              — Да, Тэхён?              — Я… я тут подумал… может у меня получится…              — Поздно, — жестоко ответил насильник. — Моё предложение было слишком великодушным и, надо сказать, шло в разрез с моими желаниями. И раз ты так грубо его отверг, пожалуй, что я наслажусь тобой теми способами, которыми пожелаю, не тратя времени на уговоры. У меня больше нет сил терпеть и возиться с тобой. Я и так достаточно сделал, но всё оказалось впустую, всё без ответа. Сегодня я получу тебя, как мне будет угодно.              — Пожалуйста!.. — чувствуя, что Чонгук не шутит, уже без надежды попросил Тэ.              — Нет, — бескомпромиссно отвечал голос.              Тэхён лишь тихо и слабо вторил «Пожалуйста», но ответа больше не было.              Тэ уже почти начал плакать, как в комнату вошла медсестра в белом халате и в медицинской маске, скрывающей лицо. Это отвлекло парня новым испугом. Его на конструкции перевезли в другую комнату, белую, похожую на больничную процедурную. Там стоял какой-то аппарат с водой, трубками, кушеткой, как стульчак, с дыркой там, где окажется попа, а под дыркой — унитаз.              Увидев испуганный взгляд парня, медсестра пояснила:              — Это для глубокого промывания кишечника. Хозяин просил Вас подготовить. Видимо, Вы хотите принять в себя что-то очень длинное.              «Тридцатисантиметровый фаллоимитатор, — проносились в голове у Тэ слова Чонгука. — И в тебя засуну…»              Тэхёна парализовал ужас, он словно онемел. Ему бы о помощи попросить, рассказать, что всё это против его воли, но он не мог. Он не знал, в каких словах просить о помощи. И поможет ли она. Может она такая же садистка, как и Чонгук. А если нет, прося эту девушку помочь, он лишь поставит под угрозу и её. Как себя защитить?..              Медсестра раздела Тэхёна, порезав одежду. Ловко придала телу парня нужную позицию на кушетке, перемещая перекладины с прикованными к ним руками и ногами по специальным нишам. Затем она вставила в Тэ стержень аппарата и впустила воду. Вода стала заполнять кишечник. Было не больно, но странно, как будто его надували через соломинку, вставленную в жопу, как лягушку. Унижение и стыд уже давно преодолели все границы, становясь частью Тэ, и начинали казаться нормой.              Заполнив Тэ, как ему казалось, до предела, медсестра вытащила трубку.              — Подержите воду пару минут, затем выпустите, — медсестра вложила в руку Тэ пульт. — Когда закончите, можете смыть.              И она вышла, чтобы не смущать парня. Тэхён выполнил рекомендации.              Медсестра вернулась и повторила процедуру. И в третий раз.              На этой же конструкции, установив её в первоначальное положение, медсестра отвезла Тэ в душевую. Вымыла его везде. Обтёрла. Намазала каким-то странным ароматическим маслом с животным сексуальным запахом чёрной амбры и ещё чего-то дымного и кожаного.              И его вернули в комнату «для изнасилования». Там в кресле его уже ждал Чонгук.              Тэхён молчал. На пошлый стол была накинута меховая подстилка. Тэ поставили в ту позу, в которую и в первый день: вздыбленная попка, прикованные руки были вытянуты вперёд, грудь и голова лежали на меховой подстилке. Стол в этот раз немного опускался вниз с того конца, где была голова, так что балка на пояснице сегодня служила только ограничителем движения.              — Всё? Больше умолять не будешь? — жестоко подмечал Чонгук молчаливость своей жертвы.