Твой личный маньяк

             Тэ стащил с себя белые боксеры и рубашку.              — Становись раком: ты уже знаешь, как мне нравится.              Тэ послушно принял позу. Его немного колотило, но слёз не было.              — Помнишь, я обещал засунуть в тебя тридцатисантиметровый фаллоимитатор? Этот день настал.              Тэ от ужаса вскочил на ноги и увидел в руках Чонгука толстенный длиннющий с каким-то огромным пузырем ближе к основанию красный самотык. Он бросился к Чонгуку, стал его целовать и обнимать, как угодно проявлять чувства и умолять:              — Нет, нет, Чонгук, миленький, пожалуйста! — покрывая поцелуями лицо и шею насильника, просил Тэхён. — Возьми меня в горлышко! Я обещаю, что не буду блевать! У меня уже получается! Возьми меня своим членом, но не этим! Трахай меня хоть всю ночь, я буду покорным, только не это! Я умоляю!              Тэхён продолжал молить о пощаде и проявлять нежность, он присасывался к губам Чонгука, он целовал с языком, страстно, прижимаясь всем телом в объятиях, но Чонгук, насладившись поцелуем, жёстко развернул Тэхёна и снова поставил на кровати раком. Не желая оказаться закованным, Тэ вынужден был сдаться и послушно оставаться в позе. Он вцепился в простыни руками и зубами и плакал так, как никогда ещё не плакал. Умолял. Кричал, заглушая звук, вжимаясь ртом в кровать. И это Чонгук ещё ничего с ним не сделал, даже не дотронулся.              Стоя в позе Тэ за слезами не особо различал, что происходит, и в какой-то момент он почувствовал, что что-то коснулось его ануса. Он вздрогнул от испуга, но боли не было. Он ощутил, как что-то скользкое, тёплое, влажное, небольшого размера и приятное ласкало его вход. Тэ замер, пытаясь понять, что происходит. Тогда он почувствовал, что Чонгук вошёл в него языком.              — Ааах!.. — простонал Тэ от удовольствия, закрывая глаза и краснея.              Чонгук принялся вылизывать Тэ как следует. Тёплый язык так приятно исследовал сокровенное местечко парня, так ласково в него входил. Тэхён перестал рыдать, позабыв про угрозу принять в это самое местечко огромную игрушку, и тихо стонал от приятных ощущений.              Как следует вылизав успокоившегося и провалившегося в забытьё облегчения Тэхёна, Чонгук нанёс смазку и стал растягивать его пальцами. Затем вставил пробку. Тэхён даже не дернулся от проникновения холодного предмета, так глубоко он был погружён в удовольствие.              — Кто-то хотел, чтобы я поимел его в горлышко, — напомнил маньяк.              Придя в себя, Тэ поднялся и увидел, что красный монстр небрежно отброшен в угол. Тогда Тэхён, игнорируя дискомфорт от пробки, встал на колени перед Чонгуком и с радостью принял его член в рот, а затем и в горло. Он чувствовал, что справляется. Рефлекс подавить до конца ещё не получалось, спина по-прежнему вздыбливалась, из глаз катились слёзы удушья, слюни текли ручьём, но рвоты действительно не было, и Тэхён испытывал какое-то извращённое удовольствие от своего прогрессирующего мастерства. Он делал минет шумно, сопровождая причмокиванием, хлюпаньем, и голосом создавая вибрации. Тэ старался: смотрел в глаза Чонгуку, высовывал язык под членом, глотал, обжимая его горлом, сносил резкие частые глубокие толчки. Чонгук сходил с ума от своего сладкого мальчика, своего страстного пленника, своего умелого любовника. Он чувствовал ладони Тэхёна на своих упругих, крепких ягодицах. Он держал и направлял Тэ за затылок. Ему было дозволено всё. Когда Чонгук кончил глубоко в глотку Тэ, они расположились на кровати:              Чонгук полулежа, опираясь на подушки, а Тэ сверху. Вынув пробку и приставив смазанный член ко входу, Чонгук спросил:              — Сядешь?              — Да, конечно, милый, — радостно и возбуждённо сказал Тэ, и, придерживая член, направляя его в себя, Тэ сел и сразу во всю длину.              Немного привыкнув Тэ начал двигаться вверх-вниз. Чонгук стонал от удовольствия, чувствуя шёлковые стенки, которые сокращались от «приседаний». Тэхён улыбался и также громкими стонами объявлял об удовольствии. Он почувствовал насколько это приятно отдаться добровольно, отдаться полностью, быть заполненным Чонгуком, чувствовать его внутри, насколько это потрясающе дарить ему удовольствие, видеть его наслаждение.              Чонгук притянул Тэ к себе, Тэхён лёг ему на грудь, прогнувшись, всё ещё стараясь двигаться на члене. Они начали целоваться. Горячая влажность перемешивалась между ними. Этот поцелуй выносил их куда-то за пределы их собственных тел, и туманами своих душ они соединялись в неведомом пространстве. А когда инфернальное соитие выбросило их снова в плотскую реальность, Чонгук подхватил Тэ под ягодицы и стал быстро входить в него, набирая сумасшедший темп.              Тэ неистово стонал: в нём назревал оргазм. Он раскраснелся, тяжело дышал, вспотел, целовал Чонгука в шею, уши и ключицы, куда мог дотянуться, лёжа у него на груди, снося нещадные толчки. И сам не заметил, как спустил Чонгуку на живот, подрагивая в конвульсиях и одновременно заполняясь Чонгуковой спермой.              Дальше Тэ положили на спину, и снова вошли в него, не давая даже перевести дух.              — Дыши глубоко, очень глубоко! И часто! — низко приказывал Чонгук.              Тэ начал дышать.              — Глубже! — недоволен маньяк.              Тэ исправляется.              — Чаще!              Тэ старается, и когда он начинает делать правильно, Чонгук снова бешено двигается в нём. Спустя минуту Тэхёна стал накрывать «собачий кайф», оргазм уже на пороге, а руки Чонгука у него на шее.              — Глубоко вдыхай и задерживай дыхание! И дрочи! — приказывает Чонгук.              Тэ повинуется. Чонгук несильно надавливает на горло парня: толчки по простате и рука на собственном члене погружают Тэ в оргазм, а перекрытое горло — в другой мир. Одним ангелам известно то удовольствие, от которого сейчас кончал Тэ. Он коснулся рая в этот момент! Он был на Небесах!              Хорошо, что он очнулся от райских видений в объятиях Чонгука, хорошо, что чувствовал его в себе, иначе депрессия сожрала бы его за минуту, заставив чувствовать себя падшим, изгнанным из Рая ангелом, смириться с чем можно, только если променял блаженство Небес на муки любви. Чонгук ещё не раз за эту ночь довел Тэ до оргазма. Но Тэхён всегда будет помнить те Небеса!              Чонгук брал Тэ и раком, и боком, и снова в горло, и так, и этак. Они трахались часа три. А когда всё закончилась, уставшие они провалились в глубокий сон.              Утром Тэ проснулся в объятиях Чонгука и поначалу нежился в них, тающий от вчерашних оргазмов. Но когда взгляд Тэхёна случайно зацепил огромный красный фаллоимитатор в углу, он с тревогой спросил:              — Ты, правда, хотел засунуть в меня эту штуку?              — Нет, Тэ. Она слишком сильно тебя растянет. Ты мне нужен узкий и непорочный, — хрипло ото сна отвечал Чонгук.              — Зачем тогда ты так меня напугал?              — Что бы ты мне отдался с энтузиазмом и огоньком. Тебе же всё понравилось?              — Да, понравилось, маньяк, — немного пугливо ответил Тэ.              — Твой личный маньяк, — хрипло уточнил Чонгук. — Чем ты хочешь сегодня заняться?              — Хочу попасть домой, — боязливо ответил Тэ. Несмотря на вчерашнюю нежность, он продолжил свои попытки к бегству, опасаясь, что на Чонгука снова найдёт его извращённое затмение, и он всё-таки засунет в Тэ что-нибудь огромное.              — Нет. Побудем вместе, вечером в воскресенье я тебя отвезу.              Хотя Тэ всё время настороженно относился к Чонгукову затишью и не особо верил в него, но за эти выходные тот больше его не тронул. Иногда было видно, что Чонгук едва сдерживается. Но он только несколько раз погружал их в безумные поцелуи и на этом всё. Поездка к бабушке, а затем и эта последняя ночь любви с Тэ произвели на Чонгука странный эффект: ему захотелось отпустить Тэ и увидеть, как тот к нему вернётся по своей воле, как тот сам заключит Чонгука в свои объятия. Чонгуку захотелось ответного чувства, взаимности, доверия. Чонгуку захотелось любви.              Вечером в воскресенье, когда он сказал, что завезёт Тэ домой, тот попросился уехать на такси, в мыслях опасаясь повторения истории с провожанием до квартиры. И Чонгук отпустил его. Тэхён был очень удивлён.              Оказавшись дома, Тэ раздумывал над тем, что возможно уже надоел Чонгуку, и может, он совсем скоро отстанет. От этой мысли Тэ становилось легче на душе.              Понедельник, вторник, среда — Тэ видит Чонгука только на работе и только в деловом ключе. Он не пишет, не звонит. Ничего. Бывшее облегчение оборачивалось тяжёлым туманом, как и погода за окном. Тэхёну ни сиделось, ни лежалось, ни пилось, ни елось. Только сон спасал его, но потом снова наступала эта пустота.              «Почему Чонгук не объявляется?..» — раздумывал Тэ, стоя в очереди в аптеке в четверг после работы по дороге домой. Он купил клизму. Дома его поразила его покупка, но спустя несколько часов он машинально зачем-то поставил её себе и принял душ.              Опомнившись на кровати, он размышлял над тем, зачем он так с собой поступает? А руки сами потянулись к прикроватной тумбочке и достали смазку.              В абсолютной тишине пустой квартиры отрицая собственные действия, Тэхён разделся, расправил кровать и залез под одеяла, вертя в руках тюбик со смазкой. Он выдавил немного геля, ощутил «запах изнасилования», возбуждаясь, и, не понимая собственных действий, смазал анус.              — Чёрт! Что я творю? — выругался на себя Тэ.              «Продолжай!.. — вторили собственные мысли голосом Чонгука. — Давай, сладкий!.. Не лги себе! Продолжай!»              И Тэ, обмазав палец, ввёл его в себя, не видя происходящее, спрятанное под одеялом, но чувствуя мягкость, упругость, тугость и теплоту собственного нутра.              — Чонгук! — истомлено прошептал Тэ, забываясь.              Он протолкнулся глубоко и начал движения вперёд-назад, повторяя имя своего насильника. Он уже закрыл глаза. Тяжело дышал. Дыхание немного отдавало стонами. Одного пальца скоро стало мало. Он смазал ещё один и задвигался в себе уже двумя. Имя Чонгука разносилось в тишине одинокой спальни всё громче.              — Ааах!.. Чонгук!.. Аааа!.. Ааах! Ооох!.. — увлёкся Тэ, покраснев, закрыв глаза, отпустив всякий стыд.              Горячий поцелуй опустился на его губы. Ох, это было слишком реалистичное видение. Он целовал в ответ. Но стоп! Что это? Это не видение?              Тэ открыл глаза:              — Чонгук! — удивлённо, но бессильно воскликнул Тэ. — Это ты? Ты настоящий?              — Нет, я тебе привиделся!.. — с придыханием томно тихо говорил маньяк. — Я твой страшный сон, ночной кошмар!.. Ты трогаешь себя, Тэ, с моим именем на устах!.. Я так глубоко в тебе, гораздо глубже анала или горла!.. Я в твоей голове, прямо здесь!.. — Чонгук поцеловал Тэхёна в лоб. — Я насилую тебя, даже когда меня нет рядом!.. Ты полностью мой!.. Ты мой сексуальный раб, моя секс-кукла!.. — дразнил Чонгук извивающегося от удовольствия Тэ. — Я твоё видение, Тэ!.. — Чонгук нежно гладил раскрасневшиеся щёчки Тэхёна.              — Нет!.. Нет!.. Пожалуйста!.. — взмолился Тэ, не желая, чтобы Чонгук оказался видением, боясь, что тот исчезнет.              Но Чонгук неправильно его понял, и вопреки собственным словам, отчаянно желая нежности, он собирался оставить по-прежнему сопротивляющегося ему Тэ. Для Чонгука вдруг стало невыносимым, что его не хотят. Сейчас он желал тепла. И наверно, отныне он только тепла и нежности и захочет от Тэ. Чонгуку теперь нужна душа Тэхёна больше, чем его тело.              — Мне уйти? Ты гонишь меня, Тэ? — расстроенно, грустно спрашивал Чонгук, думая, что Тэ под одеялом всего лишь дрочит. Чонгук стал отстраняться.              — Пожалуйста!.. Не надо!.. — Тэ умолял не уходить.              Но для Чонгука это звучало, как прежде Тэ умолял его остановиться, и он хотел было уже встать и уйти, задетый и расстроенный, но Тэ схватил его за рубашку и притащил к себе:              — Пожалуйста!.. Я хочу тебя!.. — прошептал Тэ и поцеловал Чонгука.              Тэхён высунул пальцы из себя, вытер их от смазки на ощупь найденной салфеткой и стал расстёгивать рубашку ошарашенного насильника.              — Пожалуйста!.. — повторял Тэ.              Чонгук, не веря в происходящее, разделся и раскрыл Тэ. Обнаружив блеск смазки на промежности парня и явно разработанную дырочку, Чонгук удивлённо спросил:              — Тэ, ты растягивал себя?              — Да, для тебя, — шептал Тэ.              — Ты же не знал, что я приду!              — Нет.              — И часто ты так делаешь?              — Сегодня впервые. Тебя так долго не было, Чонгук… — стонал слова возбуждённый Тэ.              Чонгук аккуратно набросился на Тэхёна. Тэ льнул, Тэ хотел, Тэ отдавался.              — Сладкий, сладкий Тэ!.. — поощрял Чонгук, дразня и не входя в чужое тело.              — Изнасилуй меня!.. — умолял Тэ.              — Я не могу, — отвечал Чонгук.              — Почему? Ты же мой личный маньяк!.. — хныкал Тэ.              — Потому что ты отдаёшься. Я не смогу изнасиловать тебя, но я могу заняться с тобой любовью.              Тэхён совсем растёкся от этих слов. И они начали свой самый нежный секс.              Тэхён стонал сладко, страстно, мелодично. Чонгук сходил от него с ума, получив его в этот раз целиком: телом, душой, страстью, нежностью и любовью.              Тем и закончилась история одного изнасилования, и началась история одной любви.