Твой личный маньяк

             Май. Париж.              Тэхён стоит на балконе гостиницы. Где-то вдалеке видна Эйфелева Башня. Из глубин номера доносилась «La vie en rose». Тэ облизывает шарик пломбира в вафельном конусе и наслаждается ранним солнечным утром. Напугав, к нему подкрадывается Чонгук, обнимает сзади за талию и кладёт голову ему на плечо. Совсем недолго Чонгук продержался, а затем стал лобзать шею парня.              — Чонгууук!.. — дёргая плечом, протянул Тэ.              — Ммм?.. — не останавливая поцелуи, спрашивает тот.              — Я ем! Отстань!              — Не-а!.. — мычит Чонгук и целует ещё слаще.              — У меня от тебя мурашки по коже! Я сейчас мороженое уроню! Прекрати! — прикрывая глаза и откидывая голову, обнажая больше места для ласк, тихо просит Тэ.              — Тебе нравится лизать это мороженое?              — Да!..              — А если я у тебя его отниму, ты расстроишься?              — Да!..              — Вот и я расстроюсь, если ты отнимешь у меня свою шею! Мне нравится её лизать!              Тэхёна передёрнуло от возбуждения.              — Чонгук! Прекрати! Нам надо обойти много музеев, отстоять многочасовые очереди, я не осилю этого на трясущихся ногах! Мы не будем трахаться! Так что прекрати, это всё равно бессмысленно!.. Только мороженое растает понапрасну…              — Если твоё мороженое закончится, у меня есть для тебя… — Чонгук останавливает поцелуи и, коверкая голос на манер знаменитого персонажа, цитирует: — «вечный леденец: соси хоть весь день, он всё равно не станет меньше!»              Тэхён расхохотался:              — Тоже мне, Вилли Вонка!              Чонгук выпустил Тэ из железных объятий и подошёл к перилам балкона, также любуясь видом. Затем он повернулся к Тэ и опёрся о перила спиной. Тэхён так сладко лизал своё мороженое, пачкая белым пломбиром свои красивые губы. Чонгук смотрит томно и совсем откровенно.              — Зачем нам эти прогулки и музеи? — провоцирует Чонгук. — Зачем нам эти формальности?              Он подходит к Тэ, не отводя взгляда от испачканных в мороженое губ. Тэхён замирает. Чонгук сцеловывает лакомство, а Тэ сквозь поцелуй шепчет:              — Мы должны пройти через этот туристический Ад…              — Не хочу в Ад, — капризничает Чонгук. — Хочу в кроватку… с тобой…              Тэхён целует горячие губы и, улыбаясь, уходит с балкона:              — Ну, уж нет! В музеи, Чонгук! По маши-и-и-и-ина-а-ам! — пародирует комиссара Жибера из «Такси» Тэ.                     ***              На следующее утро вымотанный музеями Тэ спал чуть ли не до полудня. Выносливый Чонгук проснулся как обычно рано, но будить сладкого не стал. Он сходил в спорт-зал, принял душ и приволок из какой-то супер-пупер кофейни круассаны и кофе на завтрак. Ароматы вернули Тэ в реальность. Когда он оторвал голову от подушки и увидел, который час, ему стало стыдно:              — Почему ты меня не разбудил? — смущаясь, спросил Тэ.              — Зачем? — удивился Чонгук.              — Ну, не знаю… Я тут валяюсь как полено, когда ты, наверняка, уже кучу дел переделал… Ты, наверно, меня презираешь.              Чонгук сел к нему на кровать, стал гладить его по лицу и нежно-нежно с улыбкой смотрел.              — Мне очень нравится видеть тебя таким, Тэ: сонным, нежным, тёплым — это так успокаивает. Мне нравится, что ты такой. Это очень мило.              — Ну, не знаю. Меня бы это раздражало…              — А тебя бесит, что я такой активный?              — Нет! Мне очень нравится! Я себя чувствую в безопасности рядом с тобой. Один я бы не выжил…              Чонгук рассмеялся.              — Вот видишь! Так что оставайся таким же соней. Мне больше всего на свете нравится видеть тебя в постели.              Тэхён улыбнулся и сладко потянулся.              — Чем так вкусно пахнет? — спросил Тэ.                     ***              На следующий день они решили отдохнуть, поэтому посетили только парк и ресторан, где не было изматывающих очередей и прогулок. А когда они уже возвращались в отель, то обнаружили в соседнем здании секс-шоп. Конечно, Чонгук их туда затащил.              — Что выбираешь: плётку или «лисий хвост»? — смеётся над смущённым и перепуганным Тэ Чонгук.              — Ничего!.. — краснеет и тихо шепчет Тэ.              — Булочка ты моя непорочная! Мы столько трахаемся уже, а ты всё равно смущаешься!              — Тише!..              — Мы во Франции. Никто нас не поймёт. Расслабься.              Тэхёну немного полегчало. В итоге они купили только стрёмные презики с крупными пупырышками.              Вернувшись в отель, Чонгук отправился в бассейн. Отказавшись от подобных физических нагрузок, Тэ тем временем ненадолго покинул гостиницу, преодолевая стыд, чтобы организовать для Чонгука сюрприз.              Входя в номер после бассейна, Чонгук с порога спросил:              — Тэ, а почему у нас табличка «Не беспокоить!» висит?              — Чтобы никто не беспокоил, — отвечает тот.              Дверь закрылась, Чонгук обернулся и поднял глаза на Тэ. От увиденного Чонгук остолбенел и выпустил из рук вещи, которые упали на пол.              — Ты что творишь? — мрачно, хрипло спрашивает он и начинает медленно двигаться к Тэхёну.              Тэ замечает его напряжённый, одержимый, властный, мрачный взгляд и пугается, начинает отходить назад, пока не упирается в подоконник.              Чонгук приближается, жадно разглядывая Тэхёна в костюме горничной с болтающимся сзади хвостом. Он не верит своим глазам. Его член окаменел в момент.              — Что это, Тэ? — грубо спрашивал Чонгук.              Тэхён испугался не на шутку. Его сердце бешено колотилось. Он не знал, что думать.              — Я видел, как ты засматривался на этот костюм, и как ты засматриваешься на горничных здесь в гостинице… — тихо, запинаясь, боязливо отвечал Тэхён.              — Ты ревновал?              — Да…              — И даже пробку с хвостом купил!.. Зря!.. Тэхён, ой как зря!..              — Тебе не нравится?..              Чонгук горячо поцеловал Тэхёна, вдавливая его в себя.              — Ещё как нравится! Я же затрахаю тебя до смерти сейчас!.. — прошептал он. — Но знаешь, что мне действительно не нравится?              Тэхён молчал, широко распахнув глаза.              — То, что ты, непослушный «горничный», очень плохо сегодня вытер пыль, — яростно шептал Чонгук, начиная игру.              Тэхён покраснел. Чонгук отошёл, чтобы в полной мере насладиться пошлым видом Тэ. Коротенькая чёрная юбочка, едва прикрывающая задницу, с множеством белых волнистых подъюбников, которые делали юбочку пышной и стоячей; белая подвязка на ляжке; чёрная портупея с одной лямкой спереди и двумя сзади, надетая на белую расстёгнутую до пупка блузу; хвостик на макушке; и этот блядский лисий хвост, болтающийся между ног. Это было максимальное зрелище для Чонгука, которому столько дней запрещали трахать Тэхёна.              Тэ накручивал на палец одной руки подол юбочки, а на пальце другой руки грыз ноготь.              — Извините меня! — продолжал игру Тэхён. — Я первый день на работе…              — Не умеешь, не берись! — грубо отчитывал Чонгук. — Слышал такое выражение?!              — Я всё переделаю! Всё исправлю! — запаниковал «горничный» и немного приблизился к «недовольному постояльцу».              — А если у тебя снова не получится?              — Я буду стараться! Я обещаю! Мне очень нужна эта работа! Мне ведь надо кушать… — прикусив нижнюю губу, горничный отвёл взгляд.              Постоялец стал подходить к нему.              — С этим я могу тебе помочь: могу наполнить твой ненасытный рот, — говорит Чонгук, расстёгивая ширинку.              Тэ распахнул глазки, поднял их на постояльца, стал хлопать ресницами и надул разомкнутые губки. А потом опустил взгляд на крепкий стояк Чонгука и встал на колени. Тэ открыл свой ротик и Чонгук вошёл в него целиком. Горничный смотрел в глаза постояльцу, который положил руки ему на затылок и начал трахать. Когда Чонгук кончил, то спросил:              — Ну, вот, видишь? Я тебе помог?              — Да, спасибо!              — А теперь за уборку! — приказал Чонгук, застёгивая штаны и отходя.              Тэ поднялся с колен. Он подошёл к столику, намереваясь протереть пыль лучше. Но осознавая, что у него в руках нет ни тряпки, ни пипидастра, начинает неловко мяться, всем своим видом показывая, что с уборкой он снова не справляется.              — Так ты пришёл вытирать пыль с пустыми руками? — негодовал постоялец.              Горничный в панике начал сдувать пыль, очень глубоко наклоняясь к столику, так, что из-под коротенькой юбочки и подъюбников во всей красе показался пушистый длинный хвост, прикрепленный к анальной пробке, торчащей в округлой попке, которая была обтянута удобными для траха трусиками: как-будто стринги, только спускались от резинки на пояснице две полоски ткани, как подтяжки от чулок, садились на ягодицах и сходились в районе мошонки.              Заворожённый зрелищем и до предела возбуждённый Чонгук медленно подошёл к Тэхёну. Сначала он погладил красивые ягодицы, а затем довольно сильно шлёпнул, оставляя красный след от ладони.              — Ааа!.. — болезненно простонал Тэ.              — Снова не получилось, не так ли? — сурово говорил Чонгук.              — Я очень виноват, господин! Что я могу для Вас сделать? — оставаясь наклонённым, жалостливо спрашивал Тэ.              — Есть кое-что: ты можешь раздвинуть свои булочки для меня…              — Я всё сделаю! Это не пыль вытирать! Раздвигать булочки я хорошо умею, господин! — возбуждённо отвечал горничный.              — Сейчас проверим…              Чонгук сходил за презервативами из секс-шопа и смазкой. Тэхён в это время удобнее разместился: прилёг грудью на столик, шире расставил ноги, сильнее прогнулся и повернул голову, положив её на щёку.              — Умница!.. — похвалил господин, вернувшись уже подготовленный.              Ему осталось только вытащить пробку и смазать Тэ, что он без промедления делает, затем аккуратно входит в него, получая удовольствие от громких эротичных стонов горничного, и начинает двигаться. Тэхён стонет как последняя шлюха, наслаждаясь новыми ощущениями от бугристой поверхности странного презерватива, и шумно повторяет:              — Да, господин! Да, господин! Да!.. Да!.. Ааах!..              Достаточно разработав Тэ, Чонгук хватает его за лямки портупеи, накручивает их на ладони, натягивает словно поводья, из-за чего плечи и голова Тэ отрываются от стола, и господин начинает трахать своего горничного резко, жёстко и очень быстро. Хвостик на макушке Тэ интересно дёргается, юбки униформы подпрыгивают, кожа портупеи скрипит, а столик оказывается довольно крепким и выдерживает эту бешеную страсть безумных любовников. Тэхён уже стонет не играя, его ноги начинают трястись. Тэ вдруг осознаёт, что пробудил зверя в Чонгуке, и немного пугается этого.              Когда они кончили, Чонгук потянул за портупею, заставляя Тэ подняться, развернул его и вовлёк в страстный поцелуй.              — Ложись на кровать, и задирай ноги к ушам, — приказывает господин.              Горничный повинуется. Сменив презерватив, Чонгук подходит к принявшему позу Тэ, довольно улыбается, ложится на него, снова целует, и, не прекращая поцелуя, входит в желанное тело. Неудобная поза щекочет нервы Тэ болью растягивающихся мышц. Тэхён стонет, тяжело дышит, хнычет. А когда Чонгук снова начинает неистово его трахать, Тэ краснеет, забывается, погружается в удовольствие и расфокусированным ничего не видящем взглядом тонет в глазах любовника, повторяя его имя.              Едва переведя дух от очередного оргазма, Чонгук ложится на спину и заставляет Тэ сесть на член, повернувшись спиной, чтобы наблюдать, как подпрыгивает пошлая юбочка, на мгновения оголяя сладкую попку с членом внутри.              — Быстрее, Тэ, чаще! — приказывает Чонгук уже теряющему силы горничному.              Тэ стонет, хнычет от перегрузки, но старается. Чонгук, не имея терпения, заставляет Тэ зависнуть на полусогнутых ногах и сам в бешеном темпе пихается в него, даже не придерживая, из-за чего Тэ ещё быстрее теряет силы. Кончив, Чонгук кладёт Тэ на живот, широко разводит его ноги «лягушкой» и не давая передышки вбивается в своего наказанного горничного сверху. А Тэ уже совсем ослабел.              — Чонгук!.. Ааах!.. Ммм!.. Мне тяжело!.. Аах!.. Я больше не могу!.. — обессиленно молит Тэ о пощаде.              — Ещё чуть-чуть, сладкий! Терпи! Ещё чуть-чуть!..              Не имея жалости всё яростнее Чонгук вбивает раскрасневшегося, вспотевшего Тэ в кровать. Эта ярость и выматывает Тэхёна. Он может часами заниматься нежным сексом, но такой изнемогающий темп в момент отбирал все силы и терпение. Тэхён уже и забыл, каким маньяком может быть Чонгук, насколько может быть беспощадным, насколько у Тэ нет выбора, насколько бесполезно обижаться и насколько Тэхён любит Чонгука, что позволяет так с собой поступать, позволяет трахать себя как куклу.              Тэ кончает. Ощущая оргазменные конвульсии партнёра, Чонгук также спускает. Затем переворачивает измождённого Тэ к себе лицом и страстно целует.              — Пожалуйста, хватит!.. — молит Тэ, думая, что Чонгук снова в него войдёт. — Я реально сейчас сдохну!..              — Я же говорил, что до смерти затрахаю! Обожаю этот костюм! — шептал Чонгук.              — Но если ты затрахаешь меня до смерти, уже ведь больше никогда не сможешь меня трахнуть…              — Убедительный довод. Ладно, живи, — и Чонгук ещё раз протяжённо поцеловал, слез с Тэ и лёг рядом.              — Увидеть Париж и умереть! — сказал Тэ, немного придя в себя.              — Трахнуть тебя в Париже и умереть! — перековеркал Чонгук знаменитую фразу, потому что для него Париж без Тэ не стал бы настолько запредельным счастьем.