Рельсы

      - Нет.       Попутчик смотрит на меня с вежливым удивлением.       Он как будто не может поверить в то, что я только что сказал. Притворился, что не расслышал. В его глазах вопрос и… что-то ещё, чему я пока не могу найти подходящих слов.       У меня начинает темнеть в глазах. Я знаю, что у меня осталась пара минут, не больше. Но я сделал свой выбор.       Теплая рука на щеке. Волосы разметавшиеся по степной траве. Тонкая стрелка часов, отбрасывающая огромную, угольно-чёрную тень. Но глаза… глаза остаются тёплыми. Живыми.       «Просто будь со мной. Что бы ни случилось теперь, ты не должен ничему удивляться. Обещай только, что не усомнишься во мне...»       И я верю.       Верю.       До конца.       - Я отказываюсь. Спасибо, но нет.       Попутчик кривится. Я продолжаю.       - Этот город – Внутренний Покой. Действующий Внутренний Покой, созданный Симоном Каиным. Каждый дом, каждая лестница, каждый поворот дороги создавался с одной-единственной целью – хранить память. Не просто хранить. Давать ей развиваться, жить, расти, отдельно от носителя, даже после смерти. И я…       - Чушь!       Это прозвучало так резко, что я вздрагиваю. И на секунду - на одну секунду - я понимаю.       Он боится.       Попутчик смотрит на меня с нескрываемой злобой.       Значит, я всё делаю правильно.       - Я перенёс их всех во Внутренний Покой. Каждого. Всех, кого я знал. Всех, кого мельком видел на улице. Всех, кого помню. И ты не можешь… ты не властен их забрать, если я откажусь, верно? То, что ты держишь в рюкзаке – это ведь просто вещи, отголоски памяти. А настоящие люди…       Глаза Попутчика становятся угольно-чёрными. На мгновение мне становится страшно.       - Окстись, Бурах! Они мертвы! Они все мертвы! Я видел смерть каждого из них, лично, я был там! Я подтолкнул некоторые события, которые привели именно к такой развязке! Хватит витать в облаках! Тот мир – фальшивка! Самообман!       Он тяжело дышит. Я вижу теперь. Он связан нашим договором.       - Соглашайся, Бурах. Это моё последнее предложение, другого не будет.       - Нет.       Шудхэр, как же легко стало от этого слова. Подкашиваются ноги.       - Это мой мир. Он не может быть фальшивым до тех пор, пока я в него верю. И там у тебя нет власти, Жнец.       Тьма смыкается надо мной, обволакивает, закрывает глаза, забивает уши.       Я слышу яростный крик Попутчика, но он удаляется, удаляется, пока не остаюсь только я. И темнота.       Я плыву в темноте.       Темнота принимает меня.       Ничего.       Это ничего.       После смерти отосплюсь.       Все, кого я люблю, будут живы. Я знаю, что перенес их всех. В то место, которое живёт и развивается по своим, внутренним законам. Чудо, которое было возможно только здесь, в этом самом месте.       Где была создана зеркальная Башня. Где земля живёт и разговаривает. Где смешались город и степь, наука и народные поверья, язык и безъязычие. Где дети играют в недетские игры, а взрослые порой наивны как дети. Только здесь и мог быть создан Внутренний Покой.       Место, где их не достанут ни Власти, ни Шабнак, ни Песчанка, ни Попутчик.       Где все, кого я люблю будут живы…       А я… Что ж. На такую жертву я готов пойти.       Как же хочется спать…

***

      Ветер.       Тёплый, пахнущий степью.       Разве после смерти можно что-то чувствовать?       Солнечный свет падает на лицо. Прикосновение прохладной ладони ко лбу.       - Тём. Проснись.       Я с трудом открываю глаза.       Аглая.       Глаза тёплые. Она мне снится?       - Тём.       Она улыбается.       - Спасибо, что поверил. У тебя всё получилось.       Едва шевелю губами. Если это сон, то предсмертный.       - Ты… знала?       Она кивает. Шудхэр, какая же она красивая в солнечных лучах. Я хочу запомнить её. Такой.       - Я поняла в конце-концов. Я ведь тоже вижу ниточки… Или, точнее, Линии, как их тут называют. Я не стала говорить тебе. Хотела, чтобы ты сделал выбор сам. У тебя свободная воля, ты единственный в этом городе, у кого она есть.       Прикосновение обветренных губ.       - Ты сыграл не по правилам. И победил.       Она убирает волосы с моего лба. Её лицо заслоняет собой солнце.       - Идём домой. Я помогу. Вставай, обопрись на меня. Я сильнее, чем кажется.       Хватаюсь за протянутую ладонь. Тело едва слушается.       - Ты не утащишь меня… одна.       Она улыбается одними уголками губ.       - А кто сказал, что я одна?       Меня подхватывают со спины две пары знакомых рук.       - Да уж, потяжелел ты, Учитель. Эй, Спичка, страхуй слева, инквизитор одна не управится!       - Я ведь просила меня так больше не называть.       - Простите великодушно, милостивая госпожа!       - Хватит паясничать!       - Эй, помогите, я его один не удержу, ну!       Не могу удержаться от смеха. Всё болит.       Аглая подхватывает меня, не давая упасть. Я вижу тонкую жилку, которая бьётся на шее.       - Пойдём. Я помогу. Сегодня переночуем в твоей берлоге, а завтра утром переберемся в дом твоего отца. Рубин обещал привести Лару, вот и познакомлюсь с ней, наконец, в нерабочей обстановке. Все вместе наведем порядок, так что перевезти вещи сможем в ближайшие пару дней…       Она так быстро говорит, на щеках горит лихорадочный румянец. Может, от палящего солнца. А может, она просто боится сказать мне что-то, и именно поэтому говорит так много…       - Аглая… Я ведь не до конца здесь, верно?       Она не смотрит на меня.       - Я уже знаю. Говори, не бойся меня расстроить. Мне здесь недолго осталось, верно?       Аглая поднимает на меня лицо. Какая же она красивая сейчас.       - Ты умираешь, Тём. Ты умираешь там, на рельсах, у вагона, где меня расстреляли. Совсем один. И мне очень больно от того, что я ничего не могу изменить.       Я вижу слёзы в уголках глаз. Вытираю их рукавом рабочей робы.       - Не волнуйся так. Я ведь всё понял, сам. Это был мой выбор… И знаешь… Ведь в этом месте самым важным всегда было то, во что мы верим, верно?       Она молчит.       - Поверь и ты в меня. Пожалуйста. Верь в меня до конца.       Аглая кивает.       - Я верю. Не бойся. Я буду с тобой. До самого конца. До твоего последнего вдоха там. И когда…       Она говорит что-то еще. У меня начинает шуметь в ушах. Кажется, уже...       Я не успеваю услышать её последние слова. Меня поглощает тьма.       Когда ты откроешь глаза       самое первое, что ты увидишь       будет моё лицо.