Залог спокойствия – в отсутствии души

01 марта Среда — Хочешь чего-нибудь выпить? Чай, кофе, может, сок? — поинтересовался Эверт, кидая на диван свое пальто. Он хотел помочь Кесси снять куртку, даже дернулся в его сторону, но вовремя остановился, сжимая кулаки. Омега заметил этот жест, но решил промолчать. Он не знал, радует его или злит отношение Райта. С одной стороны он не беспомощный, с другой стороны помощь была бы очень кстати, но с какой-то невообразимой третьей стороны… Да, черт, он хотел почувствовать эту заботу, эту крупицу тепла. Хоть ненадолго, ведь он так давно никого к себе не подпускал! Нет. Нет, Кесси подпускал. Он ведь два года был с Элли в свободных отношениях, а уж кто-кто, а Элли любит нежности и всегда щедро одаривал его знаками внимания. Только все равно ужасно не хватало любви альфы. Кесси так чертовски устал быть сильным, но он знал, что расслабляться не имеет права. Ради себя и ради ребенка, ведь никто не мог дать гарантий, что Эверт выживет. Блять, да и если выживет, можно ли вообще ему доверять?! Но сейчас хотелось именно этого — довериться. Хоть на этот день. Омега решительно скинул с себя куртку, повел плечами, разминая затекшие плечи. Малыш в животе привычно толкнулся, забулькал, вызывая непроизвольную улыбку. «Да, я знаю, что ты соскучился по папочке,» — мысленно произнес Кес, поглаживая живот. Он поднял глаза вверх, встречаясь взглядом с Эвертом. — Ты… — альфа казался несколько смущенным. — Ты не выяснил пол ребенка? Кесси хотел признаться, что ждал его, чтобы вместе это узнать, но какая-то дурацкая гордость и страх опозориться, показав свои чувства, заставили его ответить уклончиво: — Еще нет. Ребенок вдруг снова толкнулся, но уже ощутимее, будто ругал его и подталкивал к каким-то активным действиям. Кесси осторожно опустился на край кровати и посмотрел на альфу снизу вверх. Вдохнул и выдохнул, прежде чем спросить: — Хочешь потрогать? Он как раз пинается. Эверт моргнул, будто не верил своим ушам. А потом с таким серьезным видом, будто собирался выполнить боевое задание, опустился перед ним на колени и робко коснулся живота. Кесси будто током пронзило. Это было приятно даже через ткань легкого свитера, а запах… запах окутывал со всех сторон. — Привет, малыш, — с улыбкой произнес он, поглаживая живот. Крохотное существо внутри приветливо толкнулось в ответ. — Ему нравится, когда с ним разговаривают, — прошептал Кес. Эверт поднял на него горящие восторгом глаза. — А что еще ему нравится? Что он… ну, что у него развито? — Ну, он уже способен самостоятельно дышать, даже если родится раньше срока. Еще он уже умеет плакать, реагирует на звуки, засыпает и просыпается. Он не слишком хорошо владеет своим телом и плохо видит, но в целом… — он вдруг ойкнул и приложил руку к низу живота. Схватил руку Эверта, перетащив ладонь туда, где ребенок активнее толкал ручками или ножками. — Это немного щекотно, но иногда почти больно. Он порой не дает мне спать, и тогда я пою, намеренно понижая голос. Вибрации его успокаивают. Он и сам не знал, зачем все это рассказывал. Вряд ли Эверту было очень интересно выслушивать такие глупости о беременности. Кес и сам раньше не особо интересовался всей этой темой и не понимал, что это такое — когда внутри тебя на самом деле растет человечек. Он только теперь осознал, что после первой беременности, которая была не запланированная да и продлилась совсем недолго, хотел забеременеть и родить, просто чтобы Ник не считал его ущербным, ни на что не способным омегой. Жалким бесплодным и бесполезным существом. Даже к тому, четвертому ребенку, которого он доносил до пятого месяца и родил мертвым, он не испытывал и доли той привязанности, что испытывал к этому малышу. На глазах снова закипели слезы и, пытаясь хоть как-то скрыть этот позорный факт, он резко подался вперед, чтобы начать то, ради чего они и приехали сюда. Да, он поцеловал первый, сразу обозначив, чего хочет. Эверт сперва даже не ответил, ошарашенный таким поворотом событий, но потом разомкнул губы и углубил поцелуй. Руки с живота омеги медленно соскользнули на спину, к плечам. Он приподнялся, мягко и ненавязчиво целуя, а Кесси плавился от неторопливой ласки. Температура в комнате накалялась, одежда мешала, но малыш в животе не позволял опуститься до животной страсти. — Это не навредит ребенку? Я никогда не занимался сексом с беременными… — охрипшим голосом произнес Эверт, с жадностью исследуя руками и губами жаждущее прикосновений тело. — Все нормально, я узнавал, это только на пользу, — успокоил его Кесси, улыбаясь. Они раздевались медленно, вопреки своим желаниям. Неловко путались в одежде, растягивали удовольствие, задыхаясь от тягучих поцелуев. Смотрели друг другу в глаза, изучали взглядом и осознавали наконец-то в полной мере, насколько соскучились. Райт, казалось, вообще никуда не торопился. Он уложил омегу на бок и устроился за ним. Медленно вошел… Больно не было. Кес только скомкал края простыни в ладонях от первых неприятных ощущений. Это словно погружение в воду с головой. Сначала некомфортно, зато потом… Поза была непривычная. Он никогда не занимался сексом на боку, и это было так странно, так интимно, а уж когда Эверт положил руку ему на живот, успокаивающе поглаживая, Кесси и вовсе покраснел, уткнулся носом в подушку, радуясь, что его горящих щек сейчас не видно. Ребенок внутри притих, позволяя родителям насладиться друг другом. — Ты как? — спросил альфа, медленно двигаясь. — Отлично, — простонал Кес, зажмурившись. Ощущения были необычные, и то, как мужчина прижимал его к себе, целовал в плечо, покусывал мочку уха в непосредственной близости от места, где обычно ставят метку… Он задыхался от чувств. В носу щипало, на глаза наворачивались слезы, но он не вытирал их, позволяя спокойно скатываться по щеке и впитываться в подушку. В тот момент, окруженный теплом и заботой, он был отчаянно счастлив и отчаянно боялся, что все это окажется просто сном или… или прошлым. Да, страх снова накрыл его волной. А вдруг Эверт умрет? Что тогда? Он с тоской будет вспоминать этот день всю оставшуюся жизнь? — Кес, детка, ты лучшее, что есть в моей жизни, — признался альфа, сжимая его бедра руками. — Ты представить себе не можешь, как я счастлив быть с тобой… Эти слова подкидывали дрова в костер возбуждения, и страсть раскалялась, а потом заострялась, прикоснись к ней, и плоть расползется, как живая материя под ножом хирурга… Движения становились жарче. Слишком голодные, болезненные… Он кончил с тихим стоном, чувствуя, как увеличивается узел внутри него. Сперва он сомневался, стоит ли допускать сцепку, но теперь понимал, что ничего плохого не случится. Это было приятно, пусть даже ощущалось не так, как в течку. Остро, хоть и не столь выразительно. …Кесси уснул в объятиях альфы, а проснулся ближе к вечеру. Райт обнаружился сидящим на подоконнике с ноутбуком в руках. Будто почувствовав, что за ним наблюдают, он поднял глаза и поинтересовался: — Ты в порядке? Ничего не болит? — Отлично, — приподнял уголки губ Кесси, приподнимаясь на локтях. — Который час? — Половина пятого, — ответил Эверт и, захлопнув крышку ноутбука, спрыгнул с подоконника и подошел ближе. — Ну, чем займемся? Можем заказать доставку еды в номер и посмотреть телек или просто поговорим, или… — Я не знаю о чем с тобой разговаривать, — честно признался омега, пальцами зачесывая назад встрепанные волосы. — Мы нихрена друг о друге не знаем. Райт серьезно кивнул. — Ты прав. Давай знакомиться?.. Расскажи о себе, а потом я расскажу о себе. Он забрался на постель и внимательно посмотрел ему в глаза. Казалось, он действительно хотел узнать его… — Ты… кхм, ладно, — Кесси вздохнул. — Только рассказывать особо нечего. Мои родители рано умерли, я их даже не помню. Растил меня дед, но и он вскоре скончался. Я поступил в школу полиции, окончил с отличием. На свадьбе друзей познакомился с Ником и… Да как-то быстро мы сошлись, всего через пару недель, — он закусил губу, с тоской вспоминая, каким молодым, счастливым и жизнерадостным он тогда был. — Мы безуспешно пытались зачать, ничего не получалось. Я начал все силы отдавать работе, чтобы только не возвращаться домой, потому что там… Он вздохнул, сжимая кулаки. Воспоминания были неприятными. — Он был традиционалист, да? — догадался Эверт. — Хотел, чтобы ты сидел дома и создавал уют? — Ник дизайнер, понимаешь? — пробормотал Кесси. — Работал из дома. Да, он хотел, чтобы я всегда был рядом. Создавал ему настроение. Эверт помолчал, а потом взял его руку в свою и коснулся губами костяшек пальцев. Кес проследил за его действиями, а потом сказал: — Поэтому я сперва невзлюбил тебя. Тогда, в «аквариуме», меня сильно задело то, с каким осуждением ты смотрел на меня. Я ведь не виноват, что у меня бывают течки, да?.. — Нет-нет, ты просто поразил меня тогда! — перебил его альфа. — Я никогда не был предвзят к омегам, я не… — он нервно рассмеялся, покачал головой, — прости, Кес, прости! Ты просто не представляешь, что чувствуют альфы рядом с течным омегой. Мне было так жалко тех мальчиков! Поверь мне, они проклинали свою природу в тот момент, а я…. ну, меня спасло то, что мы были достаточно далеко друг от друга. Но меня все равно едва с ног не сбил твой запах. Кесси смущенно отвел глаза и вдруг поинтересовался: — Кстати, а как я пахну для тебя? — Тропическим дождем, — улыбнулся Эверт. — Я долго пытался понять почему именно этот запах у меня ассоциируется с счастьем, а потом до меня дошло. Я вспомнил, как во время службы меня забросило в крохотную безымянную пустыню в Кении. Мы с товарищем долго шли по каменистой неплодородной пустоши, думали, уже умрем. У нас не было ничего, ни воды, ни еды. Я на самом деле прощался с жизнью, товарищ молился своему богу. И вот, когда надежды уже не оставалось, когда мы начали бредить и разбалтывать друг другу государственные тайны, впереди показались первые зеленые растения. А спустя еще сутки пути мы наконец-то дошли до кромки тропического леса. Начался долгожданный дождь, а еще… — он поднял глаза вверх, припоминая: — Там было маленькое озеро, и мы прямо в обмундировании рухнули в него. В тот момент я правда думал, что умер и попал в рай. Омега слушал его внимательно, а от последнего сравнения покраснел, но в этот раз не отвернулся, продолжал смотреть в глаза. Пусть даже щеки пылали, как два фонаря… — Ты можешь не верить мне, — вдруг серьезно заявил Эверт, выразительно приподнимая бровь, — но я всегда считал, что омеги более честные и аккуратные в работе, что вас сложнее склонить к коррупции и неуставным отношениям. Поэтому расстроился, ведь я ожидал, что шерифом окажется какой-нибудь плешивый бета, с которым будет легко договориться. Кесси тихо рассмеялся. Он так и думал! — Но скажи мне, пожалуйста, как ты сдерживался?.. — подсаживаясь еще ближе, спросил Райт. — В «аквариуме» было с десяток альф! — Расскажу тебе большой секрет, — понижая голос до почти интимного шепота, произнес Кес, игриво усмехаясь: — Чем больше запахов альф, тем легче. Они перебивают друг друга и рецепторы перестают улавливать что-то центральное. Особенно таких молодых и неопытных… Их запахи для меня, зрелого омеги, вообще ощущаются не особо привлекательно. Да и я никогда сильно не тек, если честно. Как-то спокойно переносил это все, — он снова нервно зачесал пальцами волосы, смущенный подобными откровениями, — …а потом встретил тебя и залил весь пол в прихожей своей смазкой! Эверт хмыкнул и подался вперед, касаясь его приоткрытых влажных губ поцелуем. У Кесси даже в мыслях не было отстраниться.

***

20 апреля Четверг — Блять, я так устал! — падая в кресло, прорычал Кесси. — Кес, прошу тебя, иди домой! — в который раз вскричал Бобби, с тревогой заглядывая в потемневшие глаза друга. — Ну не жалеешь себя, подумай о ребенке! — Все нормально с ребенком, — огрызнулся омега и обратился к вошедшему в кабинет Элли. — И еще дело карманников принеси, пожалуйста… — Ничего ему не неси! — рявкнул Бобби так, что обычно спокойный Элли удивленно вскрикнул. — Прости, Ли, но… ну посмотри на него! Он же сейчас коньки отбросит! Кесси решительно поднялся и, уперев руки в бока, холодно процедил: — Сержант Карлос, я, конечно, все понимаю, но вынужден попросить вас убраться из моего кабинета и наконец-то заняться своими непосредственными обязанностями! — Кес… — Шериф Майерс, — поправил его омега. Он знал, что выглядит несколько комично и совсем не устрашающе с этим огромным животом, но Бобби все равно послушался. — Я же о вас, шериф Майерс, волнуюсь! — проворчал он, поглядывая на него неодобрительно. — Мне Райт голову оторвет, если с тобой что-то случится… Кесси молчал, пристально глядя на него, пока он не ушел, оставив их наедине с Элли. — Может, он прав? — осторожно начал друг, складывая папки на столе. — Официально ты в декрете и… — И ты туда же! — фыркнул Кес, возвращаясь на свое место. — Я не имею права показывать слабину, особенно перед комиссаром… Да, комиссар не трогал его всю беременность. Поговаривали, сам мэр запретил тревожить омегу, но то все байки, Кесси был уверен в этом. С чего бы вдруг мэру волноваться за какого-то шерифа? К тому же комиссар все равно приехал и именно под конец срока, перед самыми родами. Развитая интуиция, что не раз спасала в работе, подсказывала, что все это неспроста, что в действиях Харрисона прослеживается злой умысел, но, как бы там ни было, а пасовать перед ними Кесси не собирался. — Все нормально, я в порядке, — отмахнулся он, пододвигая к себе папки. — За полчаса до совещания позовешь меня, хорошо? А то я могу забыть. — Конечно… — И дело карманников принеси. — Помню. Элли ушел, оставляя Кесси наедине со своими мыслями. На самом деле сосредоточиться на работе было непросто, в голову постоянно лезли ненужные воспоминания о том дне с Эвертом. И утре, когда он вновь проснулся в пустой постели. Помотав головой, он погрузился в работу, но время пролетело как-то совсем незаметно. Вот уже и на совещание нужно идти… Все сливалось в единый поток: вопросы, ответы, ухмылки, взгляды. Кесси не особо понимал, что говорит, он терялся, как обычно бывало во время разговоров с комиссаром. Допрос. Вот как это ощущалось. Кес знал, что он хорош в поле. Он умел стрелять, драться, выслеживать, а еще обладал критическим мышлением и умел предсказывать действия людей, только вот в общении с начальством он становился робким и испуганным котенком. Обычно его спасали коллеги, но в этот раз комиссар прерывал их и ждал ответа конкретно от шерифа. Он смотрел ему прямо в глаза и выворачивал душу наизнанку. — Значит вы утверждаете, что подозреваемого отпустили из-за недостатка улик, — маслянистым вкрадчивым тоном в который раз спросил Харрисон. — Хотите сказать, за десять дней вы не смогли найти доказательства его вины?.. Кесси глубоко вздохнул и поморщился от неприятной тянущей боли в пояснице. Он так устал… — Ну, честно говоря, я вообще не уверен, что это он совершил ограбление. Он не создавал впечатление человека, способного на такое преступление… — Впечатления к делу не пришьешь, — серьезно оборвал его комиссар, хлопнув рукой по столу. От его громового голоса Кес невольно вздрогнул и переступил с ноги на ногу. От длительного нахождения в одной позе ноги затекли, живот ощущался тяжелее, а ребенок изредка толкался, но очень неприятно, куда-то под ребра. Дыхание сбивалось. — Ладно, а что там с парнем на переезде? Хотя токсикоз давно прошел, Кесси все-равно замутило от воспоминаний о перерезанном пополам мальчишке… — Я лично выезжал на место и своими глазами видел след от наручников. Экспертиза подтвердила, а также выявила в крови большую дозу наркотиков и… — И все это говорит о том, что наркоман обдолбался и упал на путях! А след мог быть и не от наручников, — отмахнулся альфа, взмахнув рукой. — Почему дело не закрываете? Чего тянете? — Но отец погибшего… — Это несчастный случай! — заявил комиссар. — Шериф, неужели вы не видите, что половину дел можно закрыть? Взять хотя бы того итальяшку… Кесси привалился бедром к спинке кресла. Ноги его не держали, а боль с поясницы медленно переползла на живот. Он старался глубоко и спокойно дышать. Обычно это помогало справиться с волнением, но в этот раз было что-то не то. Совсем не то. На самом деле ему было почти плевать на слова Харрисона. Пусть говорит, что хочет, все равно его слова практически не влияли на работу департамента. Нужно просто держать лицо и не показывать, что ему плохо. Он старался изо всех сил, но, когда неприятная хватающая боль разлилась по телу, едва заметно сгорбился, кидая всю свою выдержку на то, чтобы не схватиться за живот. — …допросили родственников убитого?.. Кесси безнадежно посмотрел в бесстрастные глаза и слабым голосом переспросил: — Что, простите? — Вы слушаете меня, шериф Майерс? — проворчал комиссар. — Я спросил, допросили ли вы родственником убитого? — Да, тут в деле есть… — он потянулся вперед, чтобы взять папку, но новый приступ боли застал его врасплох. Он закусил губу и чуть слышно коротко промычал, но быстро заткнулся, делает вид, что ничего не произошло. Все нормально, такое уже было. Когда уехал Эверт, живот тоже болел. — Вот, здесь протокол допроса. Он вынул пару листов из папки и положил перед комиссаром. Вскинул глаза вверх, сталкиваясь взглядом с Бобби. У друга было такое лицо… Кесси выразительно округлил глаза, умоляя его перестать так таращиться. Да, ситуация дерьмовая, но не настолько. Скоро этому Харрисону надоест, и он отстанет от них! Очередной болезненный спазм был сильнее предыдущих, и Кесси пришло в голову, что это, должно быть, тренировочные схватки. Ну, что ж, доктор Свон предупреждал, что на таком сроке это вполне возможно. Значит, как только все закончится, он ляжет в своем кабинете на диван, расслабится и… Но это потом, а пока он старался дышать, упершись обеими руками в стол. Воздух со свистом входил в легкие, но это не помогало. Голова кружилась, словно кислород не попадал в кровь. — Шериф Майерс, а что насчет дела Джуна-Джо? Вы уже сколько их мусолите, а?.. Кесси обвел «аквариум» помутившимся взглядом. Несколько капитанов, старший инспектор, Бобби, ребята, которые приехали с комиссаром… Все они смотрели в стол или в свои блокноты. Никто на него внимания не обращал. Кроме Бобби, разумеется. — Джун и Джо с недавних пор занимаются исключительно легальным бизнесом, — продышавшись, отозвался Кес. — С недавних пор? — иронично переспросил Харрисон. — А как же старые дела? Простили им? Следующая схватка наступила слишком быстро и как-то незаметно. Кес глухо ойкнул и схватился рукой за живот, ощущая, что тот напряжен. Это… не хорошо. Страх парализовал, а в глазах комиссара засветилось злорадство. Он знал. Он будто чувствовал, когда приехать. — Прошу прощения, мне нужно… — прохрипел Кесси, отцепляя побелевшие пальцы от стола. Шагнул назад, но зацепился за кресло и едва ли не полетел вниз. — Кес! — вскрикнул Бобби. — Шериф Майерс! — загалдели остальные. Кесси выставил вперед руку, делая вид, что все нормально, хотя необычайно долгая схватка все еще держала его в тисках. Он закусил щеку изнутри, пытаясь сдержать крик. Полицейские, которые были уже готовы подбежать и подхватить его под руки, послушно замерли в паре метров. Боль отзывалась во всем теле, даже когда спазм отпустил. Кес думал, что уже все, но его снова скрутило пополам, и он заскулил, крепко зажмурившись. Казалось, ребенок стал намного тяжелее и теперь давил на кости таза, так что хотелось опуститься на пол. Он не успевал даже задуматься о чем-то. В голове молоточками стучало «дыши-дыши-дыши!». Но даже дышать было больно. Не обращая внимая на его протест, Бобби с каким-то парнем из команды комиссара насильно усадили его в кресло, и Кесси вдруг понял, что штаны у него насквозь мокрые. От следующей схватки он уже не смог сдержать крик. Он подтянул колени ближе, пытаясь сжаться, и прикусил зубами кожу на ладони, чтобы хоть как-то заглушить ту невыносимую режущую боль. Перед глазами все побелело из-за резко упавшего давления. Он услышал где-то справа от себя «у него воды отошли!» и, кажется, потерял сознание.