Части одного целого

      Номера сообщений были записаны не в привычной двоичной системе счисления, а десятичной! Как это? Я оказалась настолько ошеломлена, что чуть не проморгала вторую пощечину.       Вовремя очнувшись от шока, схватила Асахину-сан за запястье и не дала залепить ещё раз — хватит одной.  Даже ограничиваясь возможностями биологической части это оказалось до смешного легко — физической силой путешественница во времени не блистала. Сжав ладонь, намертво зафиксировала конечность нападавшей. Семпай, не промедлив ни секунды, сразу же попыталась ударить второй рукой. Не смогла — я без проблем перехватила её запястье и сразу же наступила на ноги.       Асахине-сан — а это и правда оказалась она — оставалось лишь бессильно пыхтеть с красным от злости лицом. Нет, из моего захвата не вырвешься, даже не пытайся.       — К чему такое горячее приветствие, семпай? — невозмутимо поинтересовалась я.       К нам быстрым шагом, почти бегом, приближалась ещё одна девушка с очень длинными, почти до колен, тёмными волосами.       — Микуру, ты чего так рванула?! — обеспокоенно глядя в мою сторону, крикнула она. — И сразу в драку! Что случилось?       Цуруя-сан — подруга и телохранитель. Асахина-сан оставила вопрос без ответа.       — Т-ты...       «Создание временного парадокса… — проценты практически мгновенно добежали до ста. — Завершено…»       Окружающий мир неподвижно застыл, стирая все звуки извне. Оппонентка этого не заметила.       — …убийца! — злобно выдохнула.       Слово ударило почище недавней пощечины. Вы сговорились, что ли?! Сначала Кён чепуху несёт, а теперь ты!       Асахина-сан, вся красная с натуги, не оставляла попыток освободиться. Её подруга, занеся ногу для шага, застыла с полуоткрытым ртом и тревогой в глазах.       Я обуздала вспыхнувший гнев. Путешественницу во времени часто использовали втёмную, поэтому срывать на ней злость — мелочно и постыдно.       — Ничего-то ты не знаешь, — всё ещё борясь с остатками злости, процедила я. — Спросила бы у Нагато-сан, если твоё начальство как воды в рот набрало.       При упоминании «коллеги по цеху» Асахина-сан боязливо съёжилась и завертела головой по сторонам. Вот теперь она заметила застывшую вместе с окружающим миром Цурую-сан. Красный цвет лица мгновенно сменила мертвенная бледность. Асахина-сан испуганно сглотнула и задрожала, как осенний лист в непогоду.       — Ч-что ты… собираешься делать?       — Ничего, — я спокойно смотрела в перепуганные глаза. И куда только смелость подевалась? — Если успокоишься и прекратишь лезть в драку.       — Х-хорошо.       Отпустила её, отошла назад. Потерев запястья для восстановления кровообращения, семпай тотчас обняла себя за плечи. Вижу, боится, боится до дрожи в коленках. Но с чего бы?       Ничего не понимаю. С Асахиной-сан мы практически не встречались, разве что случайно и никак не контактировали. Откуда взялась выраженная агрессивность, а потом страх. Это как-то связано с её словами? Но я никого не убивала. И даже не пыталась!       Асахина-сан мялась, избегала смотреть в глаза, поэтому я первой разбила гнетущую тишину:       — У тебя, наверное, есть вопросы? Например, что тогда в классе Кёна произошло на самом деле.       Я решила проверить, потому что не знала, насколько информирована путешественница во времени.       — Что тут непонятного? Ты хотела его убить. А потом снова! — импульсивно выкрикнула она.       Та-ак, про сценку в классе ей известно, хорошо. Но что за мифический второй случай? Точно знаю — второго «спектакля» не игралось.       — И меня тоже, скорее всего, убьёшь, — Асахина-сан крепче обняла себя и пробубнила почти на грани слышимости. — Я ведь не Кён и совсем не важна, никто не заступится.       Внутри снова всколыхнулась злость — жизнь любого разумного существа важна! Хоть пока и не понимаю концепцию личной смерти.       — Глупости! Случай в классе — всего лишь постановка!       — Не верю, — несмотря на страх, Асахина упрямо замотала головой.       — Кён не поверил словам Нагато, поэтому она решила прибегнуть к, хм, демонстрации своих возможностей.       Существовала и ещё одна цель устроенного представления, но тебе об этом знать не обязательно.       — Всё равно не верю, — тревожно облизнув пухлые губы, Асахина-сан украдкой огляделась по сторонам.       — Ладно, — покладисто согласилась я. Желания распинаться перед очередной твердолобой персоной отсутствовало — Кёна ночью за глаза хватило. — Тогда скажу просто: я восстановилась в школе и снова буду учиться в том же классе, что раньше.       Закусившая при этих словах губу семпай вновь побледнела.       — Т-ты…       — Сегодня в обед я иду в комнату вашего клуба поговорить с Нагато-сан. Если хочешь, можешь тоже подойти и спросить у неё лично. До встречи!       «Отмена временного парадокса… Завершено…»       Мир ожил. Нога Цуруи-сан с лёгким стуком подошвы опустилась на асфальт тротуара. Ускорив шаг, подруга семпая успела вовремя, чтобы подхватить оседающую Асахину-сан. Я развернулась и пошла в сторону школы. В спину ударил требовательный голос:        — Что ты сделала?       Я не стала оборачиваться и бросила на ходу:       — Она просто боится того, чего нет.       — Если ты ей угрожала…       — Не беспокойся об этом, — не пустить раздражение в голос далось тяжело. — И пальцем семпая не трону.       Цуруя-сан замолчала. Сзади послышалась возня и раздался тихий шёпот:       — Микуру-тян, что это за девка? Чего она такого ужасного сделала, что ты сразу в драку полезла? Удивляешь меня.       И меня, признаться, тоже. Очередное открытие касаемо людей.       — Это неважно, — на грани слышимости пролепетала семпай.       — Хочешь, я её проучу?       — Даже не думай! Слышишь! — взорвалась яростным шёпотом Асахина-сан. — Пообещай мне!       — Ты чего, Микуру?       Судя по тону, Цуруя-сан была изрядно озадачена реакцией «подопечной». Оно и понятно — когда на тебя кричит всегдашняя тихоня, это вызывает, как минимум, недоумение.       — Пообещай!       Расстояние заглушило дальнейший разговор подруг, а подслушивать я посчитала ниже своего достоинства.       Когда я распахнула двери школьного холла, зазвенел звонок. Знакомая мелодия волнами разошлась по немаленькому помещению с высокими потолками и огромными окнами. Холл пустовал, даже дежурные отсутствовали. Опаздываю! Надеюсь, это только первый звонок.       Я почти бегом припустила к ящику для сменной обуви.       Каким же было моё удивление, когда внутри оказалась записка, гласившая: «Ты вернулась!!!». Стараясь не зарычать, я порвала ничтожный листок бумаги в мелкие клочки. Откуда Бенджиро Одзава прознал о моём возвращении? Он что, каждый день все ящики обходит?       И так не самое лучшее настроение устремилось в глубокий минус. Мало мне грубиянов и драчливых семпаев, так ещё и с навязчивыми прилипалами придётся дело иметь.       «Надеюсь, не прибью его», — подумала я, направляясь в учительскую. И поразилась собственным агрессивным мыслям.       

***

      Уставившись одну точку невидящим взглядом, я задумчиво сидела на своей парте. В отсутствие учителя класс без остатка заполнял пустой трёп. В отдельных случаях, я бы даже сказала — словесный понос.       — Ты уже видела Ицки Коидзуми из параллельного?       — Н-нет.       — Это тот из класса с усложнённой программой?       — Ага. Ох, такой красавчик…       — Хих, слюни-то вытри. Влюбилась?       Вы бы лучше об учёбе подумали, чем о парнях квохтать. Видела вашего Ицки-куна. Мордочка смазливая, спору нет, но посмотришь на него и возникает стойкое чувство — тип мутный. От таких лучше держаться подальше, а не вздыхать с мечтательным видом.       Обычно идиотский галдёж изрядно раздражал, но сейчас не трогал абсолютно — из головы не выходило наше с Юмико пари. И зачем, глупая, на него согласилась? Ведь если проиграю, то... Не хочется и думать. Вдруг у подруги, действительно, получится?       На ум пришли некоторые из пари. Например, как мне пришлось прийти в школу в разноцветных носках. Надо мной тогда откровенно смеялись, особенно когда их заставили снять и ходить на босу ногу. Я потом отыгралась на Юмико, заставив выпить два литра газировки. Бедняжка не находила себе места на уроке истории, когда учитель наотрез отказался пустить в туалет...       Однажды пришлось обойти периметр школы по забору во время обеденного перерыва. Остальные ученики смотрели на меня, как на умалишённую, а заметивший мой «подвиг» классный руководитель отвёл к директору. Отчитали по полной и родителей в школу вызвали. Мама потом неделю не разговаривала, а отец чуть не выпорол.       Но я смогла отомстить Юмико. В следующий раз она проиграла спор и была вынуждена прийти в школу в одном купальнике. Помню расширенные от изумления глаза у дежурного учителя и других школьников, когда подруга пришла в мало что скрывающем пляжном наряде — у Юмико скромных не водилось. Препода чуть инфаркт не жахнул. Бедняга заалел спелющим помидором, а у остальных буквально челюсть отвисла. Тогда я запоздало поняла, что малость перегнула палку.       Подругу отвели к директору — у нас это была женщина. Не знаю, о чём там говорили, но из кабинета Юмико вышла одетая в стандартную форму и красная, словно варёный рак. Мы не разговаривали две недели. Потом, само собой, помирились. Она сказала, что её хотели исключить из школы, да не смогли — среднее образование являлось обязательным. Повезло, что до выпуска осталось всего два месяца и насмешки долго не продлились.       — А ты слышала — Аюми новый альбом выпустила. Обожаю её песни!       — Знаю. В прошлые выходные прикупила.       — Дашь послушать? Ну, пожалуйста!       Характеристики нам написали разгромные. Когда мой отец прочитал, что там написано, то... В общем, я несколько дней не могла нормально сидеть. А Юмико посадили под домашний арест на целых полтора месяца. Вот так мы «весело» проводили время в средней школе. Запомню на всю оставшуюся жизнь.       Благодаря отличной успеваемости удалось поступить в Северную старшую, но из-за характеристики меня сразу «взяли на карандаш». По этой же причине учиться в престижной женской гимназии Коёэн тоже не вышло — путь туда был заказан из-за той самой злосчастной бумажки.       «Хорошая молва вышла за ворота, а плохая уже на тысячу ри убежала». Точнее древней пословицы и не скажешь. Там даже не стали смотреть на баллы выше проходных. «Мы не возьмём на обучение девушку, которая может опозорить нашу школу своим недостойным поведением», — категорично заявила директор гимназии, строгая пожилая женщина. Стыдно было ужасно, чуть не расплакалась от обиды на свою дурость.       Так и пришлось подать документы в Северную старшую. Здесь допускались некоторые вольности в поведении и внешнем виде. Например, девушкам разрешали красить волосы в тёмные и не сильно отличные от натуральных, цвета. Можно было покрывать ногти лаком, но лишь прозрачным. Любая другая косметика считалась недопустимой.       — Слышь, через неделю к нам «Хансинские тигры» приезжают.       — Чё, правда?!       — Ага. Мне отец три билета подарил — матч в следующую субботу. Вы двое как?       — Круто! Рассчитывай на нас, приятель!       Почему же тогда нашей внезапно уехавшей старосте разрешали красить их в тёмно-синий, запрещённый правилами, цвет? И губы тоже. Так нечестно! Наверняка её родители из местных «шишек».       Я, честно признаю, страшно завидовала Рёко Асакуре. А как не обзавидоваться? Внешность словно у фотомодели, идеальная (по слухам) характеристика и посещаемость. По всем предметам неизменно высший балл. Парни пускали на неё слюни, а девочки смотрели в рот и старались быть во всём похожими.       Хочется выть от такой вселенской несправедливости. А у меня обычная внешность. Ну как обычная — чуток лучше среднего. Более-менее симпатичное личико, особенно когда искренне улыбаюсь, ну и... почти всё.       Да взять хотя бы наши имена. Чем, простите, думали родители, когда его выбирали? «Ты очень мила, когда радуешься», — часто говорил отец. Так зачем же назвал так по-дурацки? Что тут говорить: проигрыш по всем статьям, даже отличные «нижние девяносто» — раскачала в кружке дзюдо — не спасают положение.       Но вернёмся к нашему пари с Юмико. Касаемо противоположного пола моя подруга, надо отдать ей должное, мастерски умела манипулировать ребятами. И из всех известных мне случаев всегда добивалась того, чего хотела. Или, вернее сказать, кого хотела. Хотя не исключено, что Юмико скрывала неудачи. Врать не буду — не знаю.       — Пойдём сегодня в библиотеку — надо старо-японский подтянуть.       — Да без вопросов! У самого с тригонометрией проблемы. Пару книжек почитать не помешает.       — И я с вами! Мангу посмотрю…       — Ты издеваешься, что ли?       Однако факт остаётся фактом — парней она меняла не хуже одноразовых перчаток. Но, вот интересное дело, почти все они были, как один, озабоченными личностями, видящими в девушках лишь объект похотливых мечтаний. Я знаю, потому что замечала, как некоторые из «бойфрендов» Юмико откровенно пялились на мой зад, когда мы с ней разговаривали. Засранцы. Встречаются с девушкой и одновременно раздевают взглядом её подругу. Поэтому я не переживала, когда она бросала очередного мальчика — так им и надо. Лишь двое или трое из всех «брошенок» заслуживали какого-никакого сочувствия.       Но переживала я за другое. Зачем подруга попусту растрачивает себя на никчёмных личностей? А если забеременеет, что тогда? Это для парней всё просто — сделал дело и пошёл. Для девушки же последствия могут быть серьёзней некуда. Однажды не выдержала и пыталась образумить подругу. Да куда там! Все мои слова пропали втуне.       «Мне нравится крутить парнями и чувствовать свою власть над ними. Это очень возбуждает и придаёт значимости в собственных глазах», — так она ответила.       Ну-ну, смотри какую-нибудь болячку не подцепи. Потом не жалуйся, что не предупреждали.       Я, конечно, тоже была не без греха и иногда позволяла себе определённые вольности. Но только с мальчиками, к которым испытывала симпатию — просто так ни с кем не кокетничала. Впрочем, на поверку они оказывались скучными и неинтересными, или, опять же, видели в девушке объект влажных мечтаний. Что с ними не так? Так что дальше нескольких поцелуев дело никогда не заходило — на хороших парней мне откровенно не везло.       Юмико, по условию, должна склонить Кёна к этому самому поцелую и запечатлеть момент. Пусть я слабо верила, что на этот раз у неё выгорит, но всё равно волновалась. Ведь если придётся одеть глупый наряд, да ещё и целый день по нормальному не разговаривать, то могут и исключить. Учёба в старшей школе не является обязательной, следовательно, за проделку директору станется пнуть меня под зад и прости-прощай жалкие остатки репутации.       — Заметила, после разрыва с этим дурачком Судзумия присмирела?       — Честно говоря, её мрачная меланхолия напрягает.       — Это почему же?       — Судзумия как спящий вулкан, который может проснуться в любой момент. Чувствую себя словно на пороховой бочке. Помнишь, что она раньше вытворяла?       — Ой да ладно, брось!       Я гордилась тем, что всегда держала слово и поэтому мысль отказаться от обещания казалась хуже исключения. Вот и надеюсь, что у подруги ничего не выйдет. Хоть парень меня совершенно не интересовал, но и дурочке видно — он не из числа озабоченных придурков, вроде Танигути.       Если быть честной до конца, в нашем классе есть один парень, который мне нравится — Куникида. Жаль, но тот совершенно не замечает сигналов, которые я ему часто посылаю. Почему парни настолько слепы? Когда ведёшь себя с ними приветливо, они, почему-то, тут же начинают думать, что нравятся. А когда явно показываешь свой интерес — в упор не видят. Тупицы. Хоть книгу пиши: «Как понять, что девушка не прочь с тобой познакомиться». Только считанные единицы из них более-менее соображают в этом плане. К сожалению, Куникида в их число не входит. <Хнык-хнык>.       — Эй, Рин! Чего такая загруженная сидишь? — жизнерадостный голос справа-сзади прервал размышления.       Я повернула голову. Сонока Мацуда — первая и главная подружка Асакуры. Неожиданный уход старосты из класса и школы сильно ударил по ней: первое время одноклассница ходила как в воду опущенная.       Я безразлично пожала плечами:       — Задумалась о своём, а что?       — Просто любопытно, о чём ты думаешь, — она прищурилась с намёком, — или о ком. Угадала?       Мне захотелось приложиться головой о парту. Нет, не так — сначала её голову приложить, а потом своей придавить. Эта Мацуда только и спрашивает одноклассниц, что о парнях. Хотя у самой никого нет и на горизонте не предвидится. Спрашивается, зачем? Ответ известен — посудачить. Первая сплетница в нашем — и не только — классе. Даже не к ночи помянутая Асакура подругу часто за это упрекала. Только всё бесполезно.       — Больно надо думать о разных придурках. Как будто делать больше нечего!       Она только успела открыть рот, чтобы задать — не сомневаюсь — очередной каверзный вопрос, как дверь класса отъехала в сторону, являя нашего классного руководителя Окабе. Шум моментально стих, сидящие или развалившиеся на партах ученики неохотно приняли вертикальное положение, приготовившись сделать приветственный поклон.       В отсутствие старосты (никто не захотел получить ненужный геморрой), одноклассники делали его крайне неорганизованно — кто во что горазд. Хоть я и невзлюбила Асакуру, но надо отдать ей должное — при старосте подобного разброда и шатания не случалось никогда. Она держала класс в узде. В такие моменты даже отъявленная анархистка Судзумия ворчала под нос, но слушалась.       — Садитесь! — не дожидаясь исполнения, учитель махнул рукой и прошёл к своему столу.       Притихший класс молча повиновался. Что-то явно не так — Окабе выглядел странно довольным. С чего бы? Меня, как без сомнения и остальных тоже, начало одолевать любопытство. Мацуда аж на стуле заелозила в нетерпеливом предвкушении. Она у нас такая — жутко любопытная особа.       — Вы знаете, когда в прошлом году ушла Асакура-сан, я очень расстроился, что больше не будет такой замечательной старосты, — начал учитель и обвёл взглядом весь класс, в конце остановившись на мне, — которое усугубил ваш категоричный отказ от данной роли.       Вот не надо многозначительно пялиться. Окабе-сенсей неоднократно пытался уговорить меня занять место уехавшей одноклассницы. Как же, ага. Эта нервотрёпка мне совсем никуда не упиралась — ищи дураков.       — Но сейчас я рад, — продолжил учитель, — что данная проблема, наконец, решена.       Мы все, включая несколько оживившуюся Судзумию, затаили дыхание. Что-то сейчас будет.       Окабе повернулся к открытой двери и громко произнёс:       — Прошу, входите!       К всеобщему изумлению и шоку, широко улыбаясь, в класс зашла не кто иная, как Рёко Асакура!       — Здравствуйте ребята, давно не виделись!       Наши челюсти организованно поехали вниз... Первой опомнилась Мацуда.       — Рёёёко-тян!!! — завизжала она и бросилась обнимать вернувшуюся подругу. И кто после этого неустанно твердит по телеку о лучшей в мире школьной дисциплине? Трепачи.       За ней последовало несколько одноклассниц. Остальные захлопали в ладоши, мальчишки почти все засвистели, а взгляд Танигути так и заскользил шикарной фигуре старосты. Я же застыла статуей на месте, в голове закрутился один единственный вопрос: «Почему?!».       Зачем она вернулась? Снова зависть будет грызть изнутри, снова я потеряю покой — вдруг ей Куникида понравится? Или она ему? А может они... Нееет! Чего Асакуре не приглянулась Канада? Сидела бы там и не дёргалась. Без неё прекрасно жилось!       Ладони сами собой до побеления сжались в кулаки — ты здесь лишняя, сваливай! Однако подавляющее большинство не разделяло моих чувств и бурно выражало радость. Улыбающийся до ушей Окабе и не думал наводить порядок. Вопиющее нарушение дисциплины во время урока, а ему хоть бы хны. Гад!       Впрочем, кроме меня, в сошедшем с ума классе сидела ещё одна персона, оставшаяся неподверженной всеобщему помешательству — Харухи Судзумия. Сейчас она активно прожигала дырки в голове буквально свалившейся на наши головы старосты. Я искренне надеялась на какой-нибудь фортель в её духе, но увы. Пока главная и печально известная знаменитость школы ограничивалась лишь взглядами-свёрлами.       Глубоко вдохнув, я окинула взором радующихся одноклассников, споткнувшись на Танигути. Он мечтательно уставился на Асакуру, буквально приклеившись восхищённым взглядом. Губы одноклассника изогнулись в стрёмной полуулыбочке: вроде и не гаденькая, но приятной назвать язык не поворачивается. О чём таком задумался, извращенец? Небось слюнями исходишь, да?       Словно в подтверждение подозрений, он сглотнул.       Сонока однажды по секрету — всем девочкам нашего класса (по-другому она не умеет) — рассказала, что Танигути дважды признавался старосте. И оба раза получал категоричный отказ. Видно никак не может успокоиться — за предсказаниями не ходи, попробует попытать счастья и в третий. Идиоты никогда не вымрут, как бы не хотелось обратного. Неприятный тип. И почему с ним Куникида дружит?       Надо бы проучить этого хмыря.       — Танигути! — рявкнула я на весь класс. — Хлебницу прикрой, а то таракан залетит!       В помещении стало тихо. Абсолютно все, даже наш учитель, посмотрели на захваченного врасплох ученика. С полыхнувшим от стыда лицом он уткнулся носом в парту и сделал вид, что прилежно изучает корочку небрежно брошенного учебника. А нечего так откровенно пялиться — страдай теперь, дурачина!       Раздался первый смешок, за ним последовал ещё один и ещё. Через десяток секунд хохотал весь класс. Краснеющий Танигути безуспешно пытался делать вид, что он тут совершенно не причём. Но мы, старожилы, знали о его «чистой любви» к старосте.       Странным образом Окабе тоже не удержался от улыбки:       — Думаю, никто не станет возражать, если Асакура-сан снова возьмёт на себя обязанности старосты нашего класса.       Я! Я возражаю!       — Нет, не станет! — улыбаясь как идиоты, хором ответило большинство.       Разулыбавшись вместе со всеми, Асакура сказала:       — Прошу вернуться на места, урок уже начался.       — Хорошо ты его проучила, — проходя мимо, шепнула улыбающаяся Сонока.       В ответ я лишь пожала плечами — обычная девчоночья солидарность. Ты мне всё равно не нравишься, впрочем, как и твои тупенькие подружки.       К тому времени наша восстановленная староста успела подойти к своему месту. Несколько нерешительно остановилась у парты и зачем-то погладила её. Чего это с ней? Заметив мой удивлённый взгляд, встрепенулась и скомандовала:       — Встать! Поклон!       Тело, помимо воли, тугой пружиной подбросило с места. Я согнулась в учтивом приветствии.       — Здравствуйте, учитель! — хором произнёс класс.       Даже Судзумия и прилипший к парте Танигути, услышав приказ, подорвались как миленькие. Хе, кое-что никогда не меняется.       

***

      Зря я боялась и переживала. Встреча с одноклассниками прошла гладко. Кроме Харухи Судзумии (её взгляд лазером прожигал спину) и новых учеников, ограничившихся сдержанными приветствиями, все оказались очень рады меня видеть. Не говоря уже о Соноке — та просто кинулась обниматься.       Правда, в классе нашлась в открытую хмурившаяся девочка — Рин Кавамура. Я знала, что та завидовала моей внешности и популярности, поэтому всегда держала дистанцию, в отличии от других одноклассниц. Жаль. Если бы только Кавамура знала, как порой бывает трудно из-за избыточной красоты.       Почему-то средне выглядящие девушки думают, что стоит им только превратиться в красавиц, как начнётся сказочная жизнь. Они сильно ошибаются! К тому же, сама Кавамура очень даже ничего и кое в чём меня превосходит.       Я легонько вздохнула. Создание идеального тела изначально являлось ошибкой, но теперь уже ничего не попишешь. Приходится работать с тем, что есть.       Состав класса на втором году обучения несколько поменялся. Я сразу обратила внимание на незнакомые лица примерно трети учеников — они пришли из параллельных классов. Соответственно, треть «старых» одноклассников ушла из нашего.       На перемене вокруг меня образовалось плотное кольцо из девочек, наперебой задающих вопросы.       — Как там в Канаде?       — Там, наверное, красивые парни, — у кого о чём болит, Сонока...       — Ты с кем-нибудь подружилась?       Они сыпались и сыпались, как рис из прохудившегося мешка.       — Девочки, подождите, — я умоляюще выставила руки перед собой, — не все сразу, пожалуйста. Давайте по одной.       Сонока тотчас набрала воздуха, чтобы спросить раньше других, но её смогли опередить.       — Зачем ты вернулась? — вопрос был задан довольно резким тоном. — Осталась бы в Канаде.       Это была сидящая на задней парте Кавамура. Она упёрлась локтями в лакированную столешницу и слегка подалась вперёд. Остальные девушки нахмурились и неодобрительно зыркнули на неё.       — Чего ты взъелась? — тут же кинулась в атаку Сонока.       — Я не тебя спрашиваю, — бросив косой взгляд, холодно ответила Кавамура.       — Да ты...       — Успокойся, пожалуйста, — я мягко прервала Соноку. — Кавамура-кун правильно говорит: вопрос задали мне, поэтому и отвечать тоже мне.       Не хватало ещё конфликтов в первый школьный день.       — На самом деле, мне не хотелось уезжать в другую страну, но пришлось, — глядя на Кавамуру, спокойно произнесла я. — Незнакомые люди, другой менталитет, непривычная обстановка заставляли чувствовать себя не в своей тарелке.       Одноклассницы понимающе закивали.       — Кроме того, я скучала по классу, по оставленному дому и очень обрадовалась, когда узнала, что возвращаюсь в Японию.       Задавшая резкий вопрос одноклассница недовольно поджала губы и отвернулась к окну. Оттуда меня, как ножом, резала взглядом Харухи Судзумия. Я мысленно вздохнула. Нельзя так оставлять, иначе остальные ополчатся против бунтарки и через некоторое время Рин Кавамура станет одиночкой-изгоем. Я не желала такого развития событий — дружба лучше вражды и отчуждения. Она и так постоянно держалась особняком. Надо разработать стратегию, как устранить неприязнь одноклассницы.       — Не обращай на неё внимания, — пренебрежительно махнула рукой моя лучшая подруга, — она всегда тебе завидовала.       — А как тут не завидовать?! — тотчас взорвалась Кавамура. — Красавица, каких поискать, умная, все глазеют и в рот смотрят! Несправедливо! Чем я хуже?       Словно опомнившись, она прикусила губу и замолчала.       Ну вот. Её громкая фраза привлекла внимание других учеников и вызвала негодование девушек поблизости.       — Да всем!       — Ты только и можешь, что завидовать!       — Сиди и не вякай! — это Сонока. — Мы все знаем, что ты с подружкой в средней школе вытворяла!       С каждой брошенной фразой Кавамура съёживалась всё больше и больше. Её лицо покраснело, а взгляд уткнулся в парту, по телу пробежала едва заметная дрожь. Она почти до крови закусила нижнюю губу, по скулам заходили желваки. Я испугалась, что Кавамура вот-вот расплачется, но не успела вмешаться. Жертва всеобщего негодования вдруг резко встала, опёрлась ладонями о парту, и вперила в меня яростный взгляд:       — Да, несправедливо! Почему тебе разрешено краситься в запрещённые цвета, выщипывать брови, делать накладные ресницы и пользоваться косметикой? Никому не позволено, только тебе. И ты... ты... — её взгляд заметался по мне, ища за что бы зацепиться, и скользнул к ногам, — ты даже ноги бреешь, вот!       Все до единого посмотрели на них. Мне стало ужасно неловко. Вообще-то, депиляция официально не запрещалась школьными правилами, но, как это часто водится, крайне не приветствовалась. Раз в месяц происходили осмотры в классах, во время которых проверялся внешний вид учащихся. Самый нелюбимый день у девушек. Судзумия с Кавамурой, кстати, эту процедуру едва терпели. Потом они долго ворчали, обзывая дебилами учителей, директора и министров образования в придачу. Ладно хоть проверками занималась исключительно женская часть педсостава — далеко не во всех школах ученицам с этим повезло.       Ну а я, так вообще, чувствовала себя дурочкой со справками в руках. Совсем нет растительности на ногах — справка, волосы необычного цвета — справка, длинные ресницы — опять справка. На всех, кроме одной, можно было и не заморачиваться, но зато отпадала нужда в постоянных объяснениях. Справка есть — отвяжитесь.       На осмотрах, например, измерялась длина юбки. Но не общая, а положение её подола по отношению к коленям. Хоть на сантиметр выше их уровня — выговор с занесением в специальный журнал. Впрочем, ученицы пускались на хитрости. Каждый вечер, проходя мимо женской гимназии Коёэн, я наблюдала такую картину — выходят девушки из ворот и подворачивают свои юбки (там есть специальные резиночки, а у нас ремешки — не получится) — вот тебе и мини. Утром картина повторяется, но в обратном порядке.       — Действительно, — пробормотала одна из новеньких одноклассниц.       Мои щёки порозовели от ощущения шарящих взглядов — мальчишки даром времени не теряли.       — Тёмно-синий — мой естественный цвет. Когда поступала в школу, то сразу принесла справку об этом.       — Врешь! — восхищённо-завистливо выдохнула Сонока.       Ну ты даёшь! Разве я не давала её читать?       — Нет, не вру — есть медицинское освидетельствование. Благодаря небольшой мутации в генах у меня такой цвет. Ресницы длинные? У европеек ещё длиннее бывают. Ну а ноги… кхм, аналогично.       Ф-фух, лицо жарит.       Ошарашенные одноклассницы, особенно новенькие, с вытаращенными глазами смотрели на меня.       — Не знала, что так бывает, — пробубнила одна из них.       Ох, становится совсем уж неловко. Чувствую себя зайцем, доказывающим, что он не верблюд. К счастью или к несчастью, спустя небольшое время одноклассницы опять начали наседать на Кавамуру, в которую полетели новые и новые обвинения с нападками. Да чего вы к ней прицепились?       Как водится, Сонока начала первой, а остальные подхватили. Мне не нравится эта её черта — чуть что, сразу кидаться упрёками и обидными словами. А потом, если силы неравны, прятаться за мою «широкую спину». Не выдержав массивного вербального напора, Рин плюхнулась обратно на стул и угрюмо уставилась в парту. Её кулаки сжимались крепче и крепче.       Я смотрела на эту сцену и неприятно поражалась. Недавно мило беседовавшие одноклассницы, разъярёнными шершнями накинулись на одну из них, посмевшую в открытую поставить под сомнение мой авторитет. Парни же не решались встревать в чисто девчоночьи разборки и молча наслаждались шоу, хрюшки. А ведь у Кавамуры, действительно, справедливые причины быть недовольной. Она ведь не знала...       — Девочки перестаньте, — попытался было утихомирить их Куникида. — Успокойтесь.       О, один попробовал вмешаться. Но девушки не обратили внимания, словно никто ничего не сказал. А вот их жертва обратила. Вскинув взгляд и по-новой закусив губу, Кавамура посмотрела на одноклассника, затем перевела на кидающихся новыми и новыми обвинениями Соноку с подружками.       Глаза Кавамуры полыхнули решимостью и презрением — она расслабилась, демонстративно заложила ногу за ногу, а руки за голову и со скучающим видом откинулась на спинку стула. Взгляд одноклассницы показно-равнодушно уткнулся в потолок.       Вся её поза так и говорила: «Можете трещать сколько угодно, мне плевать».       Я глядела на одноклассницу и чувствовала, как в сердце зарождается симпатия. Не побоялась пойти против всех — это достойно уважения, особенно в нашем обществе. Не сломалась, выдержала моральное давление, но не опустилась до их уровня — достойно вдвойне.       — Да ты, вообще, нас слушаешь, Колючка?! — взвилась Сонока.       Так, всё, хватит. Это надо заканчивать: в ход пустили обидное прозвище — Кавамура терпеть его не могла. Вон, как опять заиграли желваки на лице. Сонока тоже заметила это и воодушевилась:       — Да, тебя правильно назва…       Мой кулак с грохотом опустился на ближайшую парту. От неожиданно громкого звука кольцо из девчонок вокруг меня вздрогнуло, ойкнувшая Сонока испуганно замолчала и обернулась.       — Т-ты чего, Рёко-тян?       — Прекратите! — я осуждающе посмотрела на Соноку с компанией. — Так нельзя! Зачем вы накинулись на подругу?       Не отрывая взгляда от потолка, Кавамура издала презрительный хмык.       — Она нам не подруга! — чуть ли не взвизгнула Сонока.       — И очень жаль.        — Да ты посмотри, как эта Ко…       Я вскинула руку:       — Довольно! Скажу сразу: в своем классе оскорблений и склок не потерплю.       Ожидая поддержки, а взамен нарвавшись на порицание, поливающие грязью Кавамуру одноклассницы неуверенно переглянулись между собой.       — Кавамура-кун высказала своё мнение. То, что оно не совпадает с вашим, вовсе не даёт права оскорблять и издеваться над ней. Чем бы она ни занималась в прошлом, отвратительно выставлять это на всеобщее обозрение. Вам должно быть стыдно.       В груди кипело раздражение — склочное и мелочное поведение Соноки с подружками разочаровывало.       Резко встав с места, я прошла мимо отшатнувшихся стыдливо краснеющих одноклассниц и подошла к Кавамуре, села на оказавшийся свободным стул перед её партой. Стрельнув в меня взглядом, та снова уставилась в потолок.       — Ты права, Кавамура-кун. По большому счёту, я ничем не лучше тебя, — сказала я и услышала, как за спиной  подавили изумлённый коллективный вздох. — И согласна, это нечестно. Но только с этим ничего не поделаешь. И, на самом деле, я тебе тоже в какой-то мере завидую.       Кавамура оторвала взгляд от потолка и с недоумённым подозрением уставилась на меня:       — Это почему же?       Я невесело улыбнулась:       — Потому что тебе проще жить. От тебя не ожидают самых высоких результатов, на тебе не сосредоточены взгляды окружающих. В конце концов, тебя никто не пытается зажать в тёмном углу, да распустить руки.       Последнюю фразу я прошептала, чтобы слышала лишь она.       — Пусть бы только попробовали, — скрипнула зубами Кавамура. — Получили бы промеж ног.       — Или не преследуют почти каждый день, пытаясь добиться расположения. Знаешь, как это утомляет?       — А может ты просто таким образом повышаешь рейтинг среди учеников, что защищаешь меня? — недоверие во взгляде одноклассницы проявилось ярче, она чуть прищурилась. — Типа, посмотрите, какая я вся такая хорошая и положительная.       Впрочем, уверенности в её голосе не хватало. Подружиться бы — раньше я целиком и полностью была поглощена попыткам разговорить Судзумию и не обращала внимания на ещё одну «отщепенку» в классе. Пришло время исправить ошибку.       Мм, что тут можно придумать? Хм, теперь я снова староста, а всякому главе требуется заместитель. Вот, это идея! По сложившейся в школе традиции им должен быть парень, если представитель класса — девушка. Запретить, конечно, сделать своим замом другую одноклассницу никто не может, но косые взгляды будут обеспечены — японский консерватизм во всей красе. Проверено в прошлом году, когда сделала замом Соноку после отвратительной истории с одноклассником — Окабе-сенсей удивился, но возражать не решился. Однако, как и ожидалось, на собраниях старост председатель смотрел неодобрительно.       Но подруга как заместитель разочаровала.       В процессе совместной работы выяснилось, что Сонока довольно неорганизованная и необязательная. Что-то малоинтересное, вызывающее скуку, она делала кое-как и долго. К сожалению, работа старосты с замом — почти одна сплошная рутина. Вот и приходилось часто делать всё за двоих, вдобавок много переделывая за подругой. Короче говоря, пахать за нас обеих. Тонких намёков Сонока не понимала, а прямо сказать не хватало решимости — боялась, что сильно обидится.       Ждущая ответа Кавамура указанными недостатками не страдала, училась прилежно и входила в тройку лучших учеников класса. Я придвинулась к однокласснице вплотную и прошептала только для её ушей:       — Совсем нет. Знаешь, у меня к тебе предложение. Не уходи, пожалуйста, сразу после уроков. Надо поговорить, можно в холле у наших шкафчиков.       — О чём? — продолжая сверлить взглядом, Кавамура отстранилась.       На её лбу залегла нитевидная морщинка — хмурясь, одноклассница смотрела на меня, пытаясь прочитать возможные мотивы.       — Узнаешь, — доброжелательно улыбнулась я. — Нужна твоя помощь в одном важном деле.       Кавамура усмехнулась:       — Если это касается твоей подпевалы, то говорю сразу, я — пас.       — Нет. Сонока здесь ни при чём. Это другое.       Одноклассница нарочито небрежно дёрнула плечами:       — Ладно, допустим. Но если опоздаешь, ждать не собираюсь. У меня после занятий тренировки.       Кавамура входила в состав клуба дзюдо и неплохо там себя показывала, даже участвовала в межшкольных турнирах. Как старосте, у меня имелся доступ к информации подобного толка.       — Замечательно! — я хлопнула в ладоши и встала. — Тогда встретимся у шкафчиков.       Рин Кавамура отделалась неопределённым хмыком.       Не успела я вернуться за парту — вот-вот должен начаться урок, как над ухом недовольно загудела Сонока:       — О чём вы с Колючкой шептались? Не ожидала от тебя.       — А я никак не ожидала, что ты поведёшь себя настолько некрасиво. И прекрати, пожалуйста, называть Кавамуру обидным прозвищем.       Подруга хотела спросить что-то ещё, но тут в класс неудержимым торнадо ворвалась Судзумия, чудом не опрокинув кучковавшихся у дверей мальчиков. Стремительная, как и всегда. И такая же бесцеремонная.       Буквально спустя несколько секунд из коридора шагнул преподаватель английского...       — Встать! Поклон!       — Здравствуйте, учитель!       

***

      За дверью разлилась мелодия звонка на обеденный перерыв.       — Повторите сегодняшнюю тему дома, затем сделаете упражнения с первого по третье на странице тридцать семь. На следующей неделе — проверочная работа.       Учитель быстро собрал вещи и чуть ли не бегом, на грани потери собственного достоинства, выскочил в коридор, пропустив церемонию прощания. Весь класс, как одно существо, проводил его глазами. Что это с ним?       Ладно, неважно. Наступил обеденный перерыв — надо сходить переговорить с Юки. Достав из сумки бенто, я встала и направилась к выходу.       — Эй, Рёко-тян, куда собралась? — тотчас окликнула Сонока.       — Прости, не могу составить тебе компанию. Надо решить одно срочное дело, —с извиняющейся улыбкой ответила на ходу ответила я, боясь увязнуть в разговоре, и вышла из класса.       Мимо туда-сюда сновали ученики школы. Кто-то хохотал, кто-то громко разговаривал, иные судачили о чём-то своём. Пребывая в задумчивости, я почти дошла до угла коридора, где находилась лестница, как меня окликнули повторно. На этот раз парень.       — Асакура-сан, постой, пожалуйста.       К моему неудовольствию это оказался Танигути. Остановиться или игнорировать? Торопясь к Юки, я выбрала второе, завернула за угол и шагнула на первую ступеньку. Одноклассник оказался настырным и догнал на площадке между лестничными пролётами.       — Асакура-сан!       Внутренне недовольно закатив глаза, я повернулась к нему.       — Чего тебе?       Подбежавший парень замялся:       — Ну, можем отойдём в какое-нибудь более уединённое место?       Мне сразу стало понятно, чего он хочет — попытать счастья в третий раз. Извини, Танигути, не выйдет.       — Прости, но я...       — Смотрите-ка, кто это здесь у нас! — вдруг громко раздалось сверху. — Моя любимая кохай вновь с нами!       Бенджиро Одзава. Вот уж действительно — одна нога болит, и вторая распухла .. Спускаясь с верхнего пролёта, семпай облизывал меня взглядом.       Лучше и не придумаешь. Итак, дано: в наличии имеется один слюне- и один маслогенератор, плюс девушка посередине. Необходимо: попытаться уйти сухой и чистой. Как решить задачу?       — Я так скучал по нашему воссоединению, сладкая моя! — бесстыдник полностью игнорировал присутствие другого парня. — Ты свободна сегодня вечером? Хочу наконец-то познакомить тебя с моим маленьким другом.       Он противно засмеялся, довольный плоской шуткой. Даже так? Какое ж ты животное, семпай. Ладно, не только ты один можешь веселиться.       — Предпочитаю друзей калибром побольше, извини, — отчеканила в ответ. — Коротышки не привлекают.       Зная их пошловатый склад ума, особенно у семпая, я прекрасно осознавала, что те подумают. На это и вёлся расчёт.       Как и ожидалось, Танигути хрюкнул, пытаясь сдержать смех, а лицо Одзавы покраснело и вытянулось — третьеклассник не ожидал подколки в своем духе. Бесспорно, фраза ощутимо ударила по самомнению приставучего изврата.       Воспользовавшись заминкой, я сделала шаг в сторону, намереваясь уйти.       — Асакура-сан, подожди! — опомнился одноклассник и попытался было ухватить меня за руку, но вовремя одумался.       — Прости, Танигути-кун, но нет.       — Я даже ничего ещё не сказал!       — Тут и без слов ясно. Ты ведь хотел признаться, верно?       Одноклассник машинально кивнул. Конечно, сразу спохватился, но было уже поздно.       — Послушай, я…       — Сбрызни, мелочь, — сзади на плечи опустились руки.       От подобной наглости меня на время даже парализовало. Эт-то что ты себе позволяешь?!       — Такая шикарная девушка любит мужчин постарше, — чужое дыхание обожгло ухо. — Правда, красавица?       Я заторможено отметила округлившиеся глаза Танигути, а потом внутри что-то щёлкнуло. Будто действуя сама по себе, рука согнулась в локте и молниеносно ударила назад, вызвав сдавленный стон. Чужие руки моментально соскользнули с плеч.       Сделав шаг в сторону, я повернулась. Со страдальческим выражением на побледневшем лице держась за живот, Одзава сложился чуть ли не пополам.       — А… а-х-х…       Несмотря на боль, семпай продолжал пялиться с мерзкой улыбочкой на губах. Разве что слюнявые пузыри не пускал.       — С-си… — Одзава издал сосущий звук, сглотнул. — Вот бы… у-ух… — он причмокнул.       Внутри вдруг стало нестерпимо горячо от выплеснувшийся ярости. Она затопила грудь, обожгла живот, багровой пеленой застлала глаза. В затылок с чмокающим звуком словно вошёл тупой гвоздь.       Захотелось прибить этого недоноска прямо здесь.       Издав нечленораздельный рык, я схватила семпая за галстук, дёрнула к себе и с хрустом впечатала колено в солнечное сплетение. Не выдержав силы удара, застёжка галстука оторвалась, из-за чего Одзаву отбросило спиной на ступеньки.       — А-аргх… — пытаясь сделать вдох, захрипел скорчившийся семпай. — Ты… о-хх… у-фф… ок-ка кох… ай. А-ах-х…       Я склонилась над пытающимся восстановить дыхание третьеклассником. Одной рукой он схватился за грудь, а другой накрыл пострадавшую в столкновении поясницу. Больно? Хорошо.       Ох, голова как в тумане — мысли спутались в один большой копошащийся клубок из не то дождевых червей, не то личинок мух. В то же время, так легко, хорошо… и хочется выбить гаду все зубы! Я свирепо уставилась на семпая:       — Ещё раз, кобель, полезешь — локти начнут сгибаться в другую сторону, а причиндалы оторву и в глотку засуну до самого желудка! Усёк, скотина тупая?       Третьеклассник по-прежнему пялился, но теперь молча и с испугом. Внутри опять полыхнула злость — с размаху влепила гадёнышу хлёсткую пощёчину:       — Не слышу ответа!       Затылок Одзавы со звуком упавшей на асфальт пустой тыквы встретился с верхней ступенькой. Семпай охнул, зажмурился на пару секунд. Делая рваные, прерывистые вздохи, через силу кивнул:       — Ус… сёк… — его расширившиеся в теперь нешуточном страхе глазёнки блестели от сдерживаемых слёз.       Видеть поверженного и униженного домогателя доставляло странное удовлетворение, словно удалось раздавить назойливое насекомое, ничтожного червя. И почему-то совсем не мучила совесть.       — Вот и чудненько, — выпрямляясь, хмыкнула я.       Ещё бы плюнуть ему в лицо, но ладно. Обернулась на бледного Танигути с глазами в пол-лица. Заправила за ухо выбившуюся прядь, обнажила в улыбке зубы:       — Что, не ожидал такого фокуса от примерной старосты?       Потрясённый случившимся одноклассник пугливо вздрогнул и поспешно замотал головой. Я настолько страшная или просто шаблон с треском порвался? Впрочем, знаешь — начхать.       — Видишь, и во мне есть тёмная сторона, которую лучше не тревожить, Танигути-кун, — намеренно вкрадчивым тоном произнесла я. Показала глазами на побитого Одзаву. — Иначе рискуешь оказаться на его месте. Как-то так.       Ошеломлённый одноклассник выглядел забавно: губы кривятся и дрожат, руки бессильно свисают по бокам, взгляд потерянный и пустой. Будь он компьютером, сказала бы, что ушёл в холодную перезагрузку. Представив, едва не хихикнула, но вовремя взяла себя в руки. Пора заканчивать комедию.       — Совет на будущее: не приставай и тогда никто не пострадает. Считай, что ты признался, а я отказала, и навсегда покончим с этим, договорились?       Сглотнув, Танигути молча кивнул. Затем, неуклюже переставляя негнущиеся ноги, будто робот с нарушенной системой стабилизации, исчез за углом коридора. Шаркающие звуки постепенно стихли.       Хм, получается, задача решена? Ха! Коробочка с бенто тоже не пострадала. Да я настоящая молодчина!       Вот поэтому требуется заместитель-девушка — от парней одни проблемы. Первый зам стал им только для того, чтобы сблизиться и подкатить. А потом, после отказа, начал откровенно саботировать работу и спорить по любому поводу. Спрашивается, нужен мне такой бейсбол? Вопрос, ясное дело, риторический.       Осталось последнее. Присев, я крепко, до скрипа зубов жертвы, ухватила Одзаву за подбородок и рывком повернула его голову, чтобы наши глаза встретились.       — Надеюсь, ты усвоил урок, семпай. Не люблю повторять дважды.       Хрустнули едва не вывернутые шейные позвонки — идеально выверенный угол поворота. Больно, но ещё не травматично. Растянув губы в улыбке злодейки, сказала проникновенно:        — Имей в виду — в следующий раз будет намного хуже.       Его зрачки расширились почти на всю радужку — не самые приятные ощущения, правда? Но не вырываешься. Правильно, бойся меня — это доставляет.       Брезгливо оттолкнула голову семпая, заставив глухо удариться об ограждение лестницы. С губ Одзавы сорвался жалобный стон. Чувствуя эйфорию — приятно, когда тебя боятся — я встала, демонстративно отряхнула юбку и продолжила путь.       Иду, как плыву в молочном полупрозрачном киселе, но сопротивление движениям отсутствует. Перед внутренним взором ярко алеет нить оптимального маршрута к превратившемуся в собрание клоунов бывшему литературному кружку. Следующая цель — Нагато.       Путь не занял много времени.       Перед самой дверью, когда я уже потянулась к ручке, из затылка с тем же чмокающим звуком вышел невидимый гвоздь. Я охнула от прострелившей позвоночник молнии, вмиг навалилась слабость, ноги превратились в две свинцовые отливки. Сделалось дурно, закружилась голова.       Будто очнувшись от дурного сна, я ошеломлённо распахнула глаза. Что со мной только что произошло? Откуда взялись почти неконтролируемая ярость, гнев, желание растерзать бедолагу на месте. И ведь это казалось правильным!       Всем весом навалившись на дверную ручку, я тяжело дышала, со лба градом катился пот. Что я натворила! Каменной плитой придавило осознание собственных действий. Как я могла избить Одзаву, напугать одноклассника, а потом чуть не свернуть шею семпаю? Внутренности завязало в холодный узел. Как недавно ярость, грудь затопил ужас, но опалил живот не огнём, а жидким азотом, замораживая до стеклянного состояния, потёк вниз по конечностям.       Это действия враждебного кода, повредившего матрицу? Меня потихоньку берут под контроль? Хотят превратить во что-то ужасное вроде того терминатора из кино? Н-не хочу… не хочу… НЕ ХОЧУ!!!       Последние слова я прокричала вслух.       Тело пробила дрожь, колени подогнулись, в поднимающейся панике я поняла, что сейчас грохнусь прямо здесь и отключусь. По счастью, близкое знакомство с полом не состоялось — дверь рывком открылась внутрь, потянув за собой.       Возникшая на пороге Юки успела подхватить моё безвольно падающее тело.