Fanning the Flames/Разжигая пламя

Случился кризис в токийском офисе, из-за которого Кэт была на работе к тому времени, как Кара закончила, и еще один день был для них потерян. В понедельник Кэт была одета в черный деловой костюм с юбкой, который был достаточно строг, чтобы предупредить всех о серьезности намерений хозяйки; и даже двухчасовой сон и галлон выпитого кофе не смогли быть достаточно полезными. Вот почему она заторможено реагирует, когда на экране появляются новости о местных происшествиях. В начальной школе случился пожар, какой ужас! Она моргает один раз, второй, а затем впервые четко видит название школы. Картер. Она не помнит, как звонила вызвать машину, как собирала сумочку или разговаривала с кем-нибудь, чтобы это все организовать. Все, что Кэт знает, это то, что едва ли прошло 3 минуты, прежде чем она оказывается на заднем сиденье своего линкольна, а молодая женщина за рулем получит огромную прибавку за то, что игнорирует красный свет и скоростные ограничители. — Мы на месте? — требует ответа Кэт, когда машина делает свою первую остановку. — Дорожные работы, по всей видимости, — отвечает сквозь зубы ее водитель, Марта, кажется. Мгновением позже она дает задний ход и разворачивает машину так, что даже водители «Формулы-1» были бы под впечатлением. Кэт сжимает свой ремень безопасности и тихо благодарит Бога за эту женщину. — Почему ты…? — Она спрашивает ее, когда они снова движутся. — У меня тоже есть сын, мисс Грант. — Это все, что нужно знать любой матери. Честно говоря, Кэт через чур запаниковала, как только взглянула на обилие пожарных машин, уже выстроившихся к тому времени у ворот школы. Ядовитый дым наполняет воздух, омрачая солнечный день в Нэшнл-сити, и Кэт прокладывает себе путь через стервятников и паникеров, чтобы занять свое место среди других мечущихся родителей перед входом. Полиция пропустила ее, и в этот раз она едва ли осознает, что ее толкают, зажимая в куче с другими людьми, которая едва сдерживается силами перегруженной аварийно-спасательной службы. Понимая, что ситуация может дальше ухудшиться, она подавляет свои бушующие эмоции и подбирается ближе к школьному забору. Сначала голос подводит ее, но из-за отсутствия представителей власти, люди, в конце концов, обращают свое внимание на неё, как только раздается ее сильный голос. — Люди! Пожарные делают все возможное, чтобы спасти наших детей, но мы не можем рисковать и нанести еще больший вред чем уже есть. Остановитесь! Перестаньте давить! Дайте им работать! И столпотворение прекращается, разбиваясь на более мелкие группки людей. Полиция же спешит создать официальную зону ожидания, оградив ее барьерами, чтобы удержать как можно дальше не вовлечённых в тушении пожара лиц. Молодой офицер помогает спуститься ей вниз, впечатленный тем, что она смогла аккуратно приземлиться даже на своих каблуках.

***

— Спасибо, мэм. Ваш ребенок там? — Мой сын. Картер Грант. — Она видит эту возможность оказаться по другую сторону информационного барьера, чтобы извлечь от этого все возможные бонусы. В этот момент над их головой раскачивается пожарная лестница и бросаются дополнительные шланги на борьбу с огнем. — Как давно они там? — Пожарные уже были здесь спустя две минуты после первого звонка, — сообщил он ей. — Быстрее чем я когда-либо видел, чтобы они вообще добирались до места происшествия. К тому моменту первая машина уже была за углом. — Слава Богу, — выдохнула Кэт, тут же пожалев о глубоком вдохе, во время которого дым попал ей в горло. — Вы знаете, они пока держаться, но нам нужны настоящие новости оттуда. Дети где-нибудь рядом…? — Все, кроме одного последнего класса. Они на другой стороне лаборатории, которая возгорелась. Мы отправили за ними целую бригаду. Мне нужно… — Да, конечно. — отпускает его Кэт. Она может ощутить привкус металла во рту, а ее глаза жжет так, что она не может определить от дыма это или от слез. Одна мамочка из класса Картера, Оливия, узнав Кэт, цепляется за ее за руку. — Что он сказал? — Они вытащили всех, кроме одного класса, — повторяет Кэт, наблюдая за маленькой вереницей детей, направляемых полицейскими к ожидающей их группе родителей, каждый из которых опускается на колени при встрече со своим спасенным чадом. Кэт ненавидит каждого из них в этот момент, повторяя это снова и снова. До сих пор они все были или младше возраста ее сына или старше. Картеру всего семь лет, и она знает, без необходимости уточнять это, что именно его класс сейчас в ловушке. Она беспокоится о его астме, о панике, которую они все должно быть чувствуют, о том, что ее мальчик столкнулся с горячей и по-настоящему опасной ситуацией, и потребовалась вся ее выдержка, чтобы не кинуться через ворота и не начать искать его самостоятельно. Бездействие сводит ее с ума, и истерика подкрадывается к ней снова, как только воссоединившиеся семьи уходят в парк через дорогу, оставляя в ожидании только отчаявшихся родителей второклассников. В конце концов, когда Кэт уже думает, что ее терпение вот-вот лопнет, раздаются аплодисменты от людей, находящихся ближе всех к корпусам школы. И действительно, двое пожарных — один спереди, а другой замыкающий шествие — ведут в безопасное место толпу плачущих детей, которые идут строем, держась за руки, словно школьники на экскурсии. Тот, что идет сзади, и несет Картера, который держится изо всех сил. Кэт видит, как тяжело вздымается его грудь, и понимает все признаки еще на расстоянии. Ни один офицер и ни один родитель не смог удержать ее, когда она рванула через них, на ходу вытаскивая из сумки запасной ингалятор. — Картер! — кричит она, пока бежит к нему, и ей больно видеть своего мальчика таким напуганным. — Сюда, дорогой, сюда, — зовет его Кэт, снимая с него костюм пожарного и предлагая ему его ингалятор, в то же время уводя его подальше от дыма, к первой свободной машине скорой помощи, которую она может найти. — Мамочка, — удается ему вымолвить между хрипами, и парамедики забирают его у нее без особых усилий. Ей больно отпускать его так рано, но видя их оборудование, которое способно помочь ему лучше, чистый воздух и удобную кровать, ей легче отпустить его. — Он в порядке? — кто-то похлопал Кэт по плечу, и только сейчас она видит Дэнверс, когда поворачивается. Присмотревшись, она понимает, что это сестра. — Кара вынесла его, но она вернулась назад. Все еще не нашли уборщика.  — Она… — и тогда Кэт сдается, практически опускаясь на неподготовленную Алекс Дэнверс, которая держит ее, пока она рыдает. Это успокаивает не точно так же, как могло бы в руках Кары, но этого вполне достаточно, чтобы унять ее панику. Она даже не думала искать Кару, которая, конечно, узнала название школы из всех разговоров о Картере, которые они вели за последние недели. Обычно Кэт хранит детали своей личной жизни с яростью добермана, но в очередной раз Кара оказалась замечательным исключением. Не говоря уже о том, что она одна из немногих, кто тактично спрашивал Кэт о чем-либо еще, кроме телевидения, денег или власти. — Мисс Грант, мы готовы ехать в больницу, — предупреждает один из медработников. — Вы поедете с нами? — Да, — она вытирает мокрое от слез лицо. — Да, конечно. Спасибо вам, офицер Дэнверс. И передайте от меня благодарность сестре. Она не ждет ответа, вместо этого забираясь в скорую, садится рядом с Картером и берет его крошечную, бесценную ручку в свою собственную.

***

Ее будит запах кофе, и Кэт просыпается в неудобном кресле у кровати Картера. Никакие деньги, никакая страховка, кажется, не способны заставить дежурного у постели бодрствовать лежа. В ожидании медсестры, которая была так добра к ней в течение последних нескольких часов, она поднимает глаза и видит Кару Дэнверс, уже чистую и одетую в свою повседневную одежду. Кожаный пиджак и джинсы, выцветшая снизу футболка на ней выглядят настолько уютно, будто бы Кэт могла свернуться калачиком в них. Она принимает очень горячий латте с молчаливой признательностью.  — Я не хотела вмешиваться, — объясняет Кара. — Сестра сказала, что врачи активно занялись Картером, и что с ним вроде все будет хорошо. Потребовалось много времени на ликвидацию последствий от пожара. И я не смогла уйти. — Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь отблагодарить тебя. — Кэт не привыкла проявлять признательность, по крайней мере не так явно. Но как она может сделать что-то меньшее для этой интригующей, красивой женщины, которая не только волнует Кэт, но и спасает для нее самого важного человека в мире? — Если есть что-нибудь — что угодно — что в моих силах сделать для тебя, Кара… — Можем ли мы… — Кара смотрит на кровать, где спокойно спит Картер с носовой трубкой, поддерживающей постоянный поток чистого воздуха и идущий к его крошечным легким. — Я не буду просить тебя оставить сына, я просто хотела проверить его. Он был слишком испуган тогда, так что я надеюсь, что он чувствует себя лучше, чем когда я несла его.  — Как только он снова заговорил, он бормотал о тебе, — подтверждает Кэт, поглаживая ногу Картера через одеяло. — Но он спит, как младенец. Хочешь выйдем в коридор? Мне бы не мешало немного поразмяться. Именно так она и поступает, поднимаясь из кресла, хмуро оглядев свои штаны для йоги и огромную толстовку, которые принесла ее ассистентка. На двери ванной комнаты уже висят три готовых для работы деловых наряда, но Кэт не привыкла, чтобы ее видели иначе чем только в боевой готовности. Больницей ей были предоставлены тапочки, и в них же она вышла в коридор. Кара присела на ближайший ряд стульев, но Кэт все еще слишком взволнована, и слишком напряжена, чтобы присоединиться к ней. Вместо этого она прислоняется к противоположной стене, потягивая кофе, который достаточно горяч для нее. — С ним действительно все будет в порядке? — Никаких необратимых повреждений, — подтверждает Кэт. — Прости, если я доставила вам сложностей на месте пожара. Я знаю, что у вас у всех была своя работа, но, когда я увидела, как его маленькая грудь вздымается в попытке… это был просто инстинкт. — Я знала, что твой сын ходит в эту школу, — Кара соединяет свои длинные пальцы вместе, склоняя голову. — Мне очень жаль, что именно так я с ним познакомилась. Он был таким храбрым, несмотря на то, что ему было труднее всего. Ты должна гордиться им. — Я и горжусь. — Это такой же неопровержимый факт, как и гравитация, или как ужасный вкус в обуви Лоис Лэйн. Кэт уже знает, что воспитывает замечательного молодого человека. — Ты сказала, что потребовалось какое-то время для ликвидации последствий? Но они же всех вытащили? — Не всех. — Кара смотрит вверх, кожа вокруг глаз напряглась, как будто она пытается не заплакать. — Вот почему я не могла остаться с Картером, мне пришлось вернуться. Это было слишком опасно для остальных, но с моим… — Уборщик, — вспоминает Кэт. — О, Кара, он…? Кара покачала головой. — Я опоздала. Я вытащила его, чтобы его семья могла хотя бы… — из нее вырвался всхлип. — Извини, просто каждый раз, когда я думаю, что привыкла к этому, я вспоминаю, что я не такая уж и крутая. — Ты не можешь спасти всех. — Кэт садится с ней рядом, опуская руку на спину Каре. Не получив возражений с ее стороны, Кэт начинает поглаживать ее спину успокаивающим круговым жестом. — И я думаю, что для тебя было бы хуже выполняя эту работу, настолько привыкнуть к ней, что такие случаи больше не причиняли бы страданий. — Обычно я отхожу, потом, — объясняет Кара. — Парни, моя сестра, мы все заботимся друг о друге. Я просто не хотела идти сегодня в какой-нибудь бар. Ничего, что я пришла сюда? Я знаю, что мы не так… близки. Я просто хотела напомнить себе, что сделала там что-то хорошее. — Не близки? — по крайней мере, это немного позабавило Кэт. — Я преследовала тебя неделями. Мы наконец-то сдвинулись с места вчера. Или это не считается? — Нет, я имею в виду, это, наверное, не совсем то для тебя, — пытается объяснить Кара, садясь ровно и развернувшись в сторону Кэт. Она берет ее за одну руку. — Я знаю эти клише, единоразовые фантазии и все такое. Я не… страшненькая, вроде. Но я уверена, что нахожусь за миллион миль от того человека, который мог бы заинтересовать тебя. Так что не чувствуй себя странно, только потому что я появилась здесь. Кэт протягивает свободную руку, мягко убирая прядь волос с лица Кары, проследив изгиб этой сильной челюсти кончиками пальцев. — Ты права насчет привлекательности. Ты очень привлекательна, — начинает Кэт, и Кара не смотрит на нее. — Но во всем остальном ты так ошибаешься. Ты правда думаешь, что кто-то с моим расписанием преследует случайный объект, только для одной фотосессии? Что я по пять раз в день пишу электронные письма, чтобы потешить свое самолюбие?  — Ну…  — Я не могу отрицать свою привлекательность, — продолжает Кэт, потому что даже в такие интимные моменты она не может вынести, когда ее прерывают. — И я не думаю, что твоя тоже полностью скрыта. Но это не означает, что это все, что есть между нами, Кара. Хотя бы по той причине, что ты именно тот человек, кто должен был прийти сюда сегодня вечером. Я знаю не так много таких людей.  — Было бы сильно неуместно с моей стороны, если бы я… И Кэт целует ее, положив руку Каре на щеку. Сладко и быстро, примерно столько, сколько Кэт может дать после очень трудного дня. Довольный вздох Кары обновил ее, как после особенно эффективной спа-процедуры. — Ни капли, — отвечает она. — Но моя голова сейчас с ним. Часть меня всегда там, несмотря ни на что. И я сейчас не могу уделить тебе все свое внимание, пока не буду уверена, что он вернулся в норму. Ты заслуживаешь мое полное внимание, Кара.  — Я возьму все, что смогу, — признается Кара. — Могу я принести тебе завтрак? Вам обоим, я имею в виду. Я не останусь, но по дороге на работу… — Я бы хотела этого, — говорит Кэт, довольно искренне. — Но без сахарной пудры. Я видела все эти снимки пончиков на твоей страничке в Инстаграме. — Поймана с поличным, — с улыбкой отвечает Кара, вставая, чтобы уйти. Она не выпускает руку Кэт до последней возможной секунды. — Может быть, я даже найду фрукты.  — Это было бы неплохо. — Кэт смотрит, как Кара уходит, и понимает, что это может быть гораздо больше, чем просто хорошо.