Его внимание

      Юные пациенты доктора Уэя были правы: страдать под музыкальные стенания в наушниках было мучительно прекрасно.       Вот так, за пару секунд Фрэнк потерял надежду, веру в будущее и желание двигаться куда-либо с кровати. Он сегодня признался в любви человеку, у которого роман с его матерью.       Фрэнк просто переедет к дедушке.       А мистер Уэй-то какой! Разговаривал о подростковой любви, уже зная, что вечером ведет маму развлекаться.       Мелькнула мысль: а вдруг он позвал маму, чтобы о Фрэнке поговорить? Разрешения спросить с ним встречаться…       Ты дурак, Фрэнки. Мама точно сказала, что идет на свидание.       Надо радоваться за мамочку. Доктор Уэй — чудесный. И если такой человек окажется рядом с ней, то мама будет защищена пониманием и добротой.       Ревновать доктора Уэя к матери — отвратительно.       Фрэнк просто переедет к дедушке.

***

      — Сынок, почему ты в мятой рубашке? — поинтересовалась Линда, когда ее сын во вчерашней несвежей одежде спустился вниз. Сначала ему не хотелось. Но он был ответственен за Суп. Надо было выпустить ее во двор и покормить. — Детка, это же вчерашняя рубашка. Ты что, так и спал? И в джинсах?       Фрэнк промычал что-то утвердительное в ответ. Он похлопал себя по коленкам, подзывая Суп.       — На улице минус, — предупредила мама. — Наденешь ей курточку?       Утвердительное мычание повторилось. Фрэнк открыл ящик шкафа и вытащил одну из модных толстовок Суп.       — Только сам тоже куртку надень… Фрэнки, да что с тобой? Почему ты такой… медлительный? Не выспался? Сыночек, иди прими душ, переоденься, а я погуляю с Суп.       — Ты хорошо провела время вчера вечером, мам? — как можно безразличнее спросил Фрэнк и приставил ладонь ко рту, чтобы Линда не заметила дрожащих губ.       — Ага, — его мама покраснела и смущенно заулыбалась.       — А ночевала ты дома?       — Фрэнки! Что это за вопросы?       «Очень важные», — подумал Фрэнк. Он обессиленно сел на ступеньку и подозвал к себе Суп. Попытался приподнять ей лапу, чтобы натянуть рукав и не смог. Не оттого, что собака сопротивлялась, она привыкла к нарядам. Фрэнк сам не понимал, что с ним такое, накатила какая-то слабость и нехотение что-либо делать. Он предпринял еще одну попытку и надел все-таки это чертов рукав. А потом привалился к перилам.       — Сынок! — услышал он испуганный мамин голос.       Его бросало то в холод, то в жар. Все конечности будто бы набили ватой, а в голове неплохо так поработали венчиком.       Отдаленно слышались какие-то голоса, лай Суп, он чувствовал холодные прикосновения, мамины поцелуи в лоб.       Ему то ли приснилось, то ли причудилось, что мистер Уэй смотрит на него и говорит: «Опять привлекаешь к себе внимание, Фрэнки? Вызываешь жалость?»       А потом Джерард уже стоял рядом, держал его ладонь и тихонько ласково приговаривал: «Ну что же ты так расклеился?». От этой грезы Фрэнку захотелось расплакаться. Он почувствовал, как слезинка выпала из его глаза.       — Солнышко, — услышал он свою маму и ощутил, как она платочком вытирает его лицо.       Сколько времени он провел в лихорадке, Фрэнк не знал. Но однажды он проснулся без тяжести в веках, боли в голове. Он поежился от холодка, который тянулся из открытой форточки. Он огляделся. Мама сидела на стуле, положив голову на письменный стол.       — Мааам, — протянул Фрэнки. Женщина встрепенулась. Потерев кулаками глаза, она тут же бросилась к сыну.       — Сыночек, как ты себя чувствуешь? — она присела на корточки возле Фрэнка и взяла его за руку.       — Нормально, — ответил Фрэнк.       — Как ты меня напугал, — Линда приподняла ладонь сына и приложила похудевшие тоненькие пальцы к своей щеке.       — Прости…       Линда засмеялась так нежно, будто бы хрустальный колокольчик. Фрэнк посмотрел в мамино лицо, на эти симпатичные морщинки-лучики возле уставших глаз. В нее должен влюбляться каждый встречный. Он прекрасно понимал доктора Уэя.       — Прости, — произнес он еще раз. Извинился за то, что не мог высказать.       — Фрэнки, мой хороший, — мама погладила сына по лбу. — Ой, что я тебе покажу! — встрепенулась Линда. — Тебе передали открытки. Смотри, от Джамии. Я так рада, что вы поговорили и продолжили общаться, — мама показала Фрэнку открыточку с жирафиком, у которого было замотано горло цветным шарфом, а во рту торчал градусник. — Это тебе от наших соседей. Они еще пирог принесли, стоит в холодильнике. А вот эту красоту нарисовала Суп.       И мама передала Фрэнку листочек, на котором стоял отпечаток лапы. Фрэнк улыбнулся. А Линда впихнула сыну в руки плюшевого щенка.       — Это от нас обеих, — улыбнулась она. — А еще заходил мистер Уэй. Он принес тебе коробочку сливочной помадки и вот такое чудо.       Линда протянула Фрэнку открыточку с нарисованной смешной единорожкой. Фрэнк перевернул карточку и прочитал: «Тебе не достался пончик, но, думаю, это достойная замена. Выздоравливай». Фрэнк шмыгнул носом и вздохнул. Еще какое-то время назад он бы по потолку бегал от подобного. Но понятно, что это просто вежливость по отношению к сыну своей подруги.       — Милый, попробуешь встать? Я провожу тебя до туалета, — Линда протянула сыну руки. — Давай. Примешь теплый душик… Сейчас покажу, что я для тебя купила!       Линда вскочила и бросилась к комоду, из которого достала аккуратно сложенный домашний костюм.       — Ты же посещаешь рок-концерты теперь, поэтому вот, — Линда развернула кофту: на ней была нарисовала ладонь, показывающая «козу», и подпись «Мамин рокер».       Фрэнк слабо рассмеялся.       — Вставай и… ты бы видел, что у нас сейчас в гостиной, — загадочно произнесла мама.       Надев на вымытого, чистого себя новенький приятный и мягкий домашний костюм, натянув шерстяные носки, Фрэнк, спотыкаясь, спустился вниз. И застыл на последней ступеньке.       Огромная, до потолка, елка с разнообразными игрушками, мишурой и цветными огоньками величественно стояла в углу маленькой гостиной и превращала ее в какой-то бальный зал из мультфильма.       Суп, лежанку которой перенесли к елке и постелили туда плед рождественской раскраски, радостно подбежала к Фрэнку, ткнулась мордой в его ноги и заскулила.       — Девочка, — Фрэнк погладил милашку Суп между ушей.       — Нравится? — Линда, которая что-то взбивала венчиком в кастрюльке, выглянула из кухни.       — Я поражен. Как ты справилась?       — Нуууу, — протянула мама, опустив глаза в кастрюльку, а потом быстро скомкано произнесла: — Мне помог Этьен.       — Кто? — удивился Фрэнк.       — Мужчина, с которым я познакомилась и, вроде как, встречаюсь, наверное, — Линда закусила губу.       — А как же доктор Уэй… — растерялся Фрэнк.       — Детка, ты решил, что я встречаюсь с мистером Уэем?       — Но он же заехал за тобой тогда…       — Фрэнки, мистер Уэй в тот раз просто поддержал меня. Мы с ним вместе поехали на вечер быстрых свиданий. Божечки, я так волновалась! А мистер Уэй сказал, что я не буду никому ничем обязана, просто побеседую по пять минут с каждым, и совсем не должна буду звонить тем, кто оставит для меня номер телефона. И через какое-то время ко мне подсел Этьен… Он француз, но имеет какой-то бизнес, связанный с Америкой. И вот проспорил друзьям, что придет на такой вечер. Он такой… такой… эрудированный, интересный и… — мама засмущалась и чуть ли не опускала лицо в кастрюльку. — Фрэнки, он искренне волновался и внезапно позавчера привез эту елку. Сказал, что для тебя. А ведь мы с ним знакомы меньше недели.       — И тогда ты поняла, что действительно ему нравишься, — продолжил Фрэнк. Ему хотелось плакать от радости за маму. А еще он всеми силами пытался успокоить свое трепещущее сердце, которое разгоняло кровь по ослабевшему организму, делая кожу розовее. Нельзя так радоваться за себя, когда до этого ты принял то, что доктор Уэй будет с его мамой. Так могло произойти. И не думай даже спрашивать маму, с кем там знакомился Джерард на том вечере!       — Мама, а какой сегодня день?       — Воскресенье.       И все-таки Фрэнк не выдержал.       — Ты не могла бы меня кое-куда отвезти?

***

      Ему пришлось долго уговаривать маму. Он слопал все картофельное пюре, которое было в той кастрюльке, хотя оно не лезло. Выпил здоровую кружку чая с лимоном, вприкуску со сладкой, тающей во рту сливочной помадкой. Надел дутики, которые ему не нравились, замотался шарфом по самый нос. И только тогда Линда отвезла взволнованного сына к столовой для бездомных, по пути остановившись у книжного ларька.       Фрэнк выскочил из машины и подошел к задней двери. Закрыто. Постучал.       Открыла дверь Бернадетт и улыбнулась, однако потом нахмурилась, заметив темные круги под глазами молодого человека.       — Привет, Фрэнк, — поздоровалась она с мальчиком. — Ты пришел помочь?       После этого вопроса Бернадетт скептически посмотрела на пришедшего, потому что тот оперся о косяк.       — Джерард здесь? — спросил он. И тут же округлил глаз в удивлении от самого себя. Он назвал доктора Уэя по имени.       — Да, недавно пришел, привез кучу продуктов, разбирает на кухне. Проходи.       Фрэнк вдохнул и под подозрительные взгляды женщины, держась за стеночку, отправился следом за ней.       — Я тогда макароны расставлю на полках, окей? — говорил кому-то доктор Уэй, когда Фрэнк вступил на кухню, скромную, но чистую, в белой плитке.       — Джерард, — позвала Бернадетт. — Пришел Фрэнк.       — Пришел кто? — Джерард в удивлении оглянулся. Сперва он сурово свел брови, но потом его взгляд потеплел, а лицо разгладилось. — Ты поправился?       — Да, — отмахнулся Фрэнк и будто бы просто так прислонился к стене. — Я пришел помочь.       — Фрэнки… — начал Джерард, но огляделся на присутствующих и сказал другое: — Пойдем-ка. Ребята, я сейчас вернусь.       В глазах Фрэнка темнело, когда он следовал за Уэем к выходу. Они вышли на улицу, и от свежего морозного воздуха Фрэнку стало лучше.       — Фрэнки, помогают искренне, а не чтобы впечатлить кого-то.       — Я искренне… — заговорил Фрэнк, но наткнулся на взгляд доктора Уэя. — Искренне хочу кого-то впечатлить.       — Да ты же на ногах не стоишь.       — Все хорошо.       — Иди за мной.       Джерард вздохнул и потащился к машине Линды. Он открыл дверь со стороны пассажира и подтолкнул Фрэнка.       — Садись сейчас же, — он легко надавил на плечо своего пациента.       Когда насупленный Фрэнк послушался, Джерард заглянул в автомобиль:       — Добрый день, — сказал он. Мама Фрэнка помахала рукой. — Забирайте своего бедолажку. А то он упадет ненароком.       — Доктор Уэй, — с придыханием произнес Фрэнк. — Я просто…       — Не надо ничего говорить Фрэнки, ладно?       — Возьмите, — Фрэнк вытащил стопку лотерейных билетов из кармана. — Отдайте Даку или еще кому-нибудь. Пусть им повезет. И спасибо за конфеты, они очень вкусные.       Фрэнк шмыгнул носом, опустил голову и потянул ремень безопасности. Джерард присел на корточки.       — Фрэнки, поправляйся как следует. Я не выгоняю тебя. Ты можешь, как прежде, приходить ко мне на сеансы и даже просто поговорить, если захочется.       Зависло невысказанное «но». Фрэнк посмотрел на Джерада, и ему ужасно захотелось дотронуться до его лица. Может быть, он бы даже предпринял попытку, если бы доктор Уэй не поднялся и не захлопнул дверцу.       Мама проехала некоторое расстояние, а потом припарковалась в первом попавшемся месте, где можно было это сделать. Она отстегнула ремни безопасности себе и своему ребенку. Притянула к себе Фрэнка и крепко обняла.       Она ничего не говорила, просто прислонилась щекой к его макушке. Фрэнк потянулся рукой к магнитоле. Из радио полилась песня о любовном переживании. Как кстати.       — Как думаешь, сынок, часто ли психотерапевты навещают своих пациентов, когда у тех температура, и приносят милые открытки с конфетами?       И Фрэнк переключил на магнитоле радиоволну.