Те, кого нет

Сгнившая доска проломилась под ногой и, коротко вскрикнув, Селестия свалилась с лестницы. Благо ступенька была предпоследняя, и шею она себе свернуть не успела, а то вышло бы совсем уж глупо. Все магическое сообщество ищет преступницу, а ее тело лежит в старом заброшенном доме, и даже наградить за устранение особо опасной преступницы некого, разве что лестницу починить… Девушка тряхнула головой. Совсем уж в ее голове мысли дурные, это все из-за удара. Хорошо, что не разбила, только шишка будет наверняка, но и это не важно. Она подскочила на ноги и двинулась дальше, на этот раз куда медленнее и аккуратнее - второй раз могло не повезти. Ее ждал кабинет и стол, заваленный некоторыми книгами, которые она отложила специально — они требовали более глубокого изучения, а еще свободного пространства, на котором можно было бы разложить выписки и схемы. И, самое главное, именно в кабинете висел портрет Гарри Поттера. У девушки, конечно, были сомнения по поводу того, что он чем-то поможет, но чем Мордред не шутит. Оказавшись в комнате, девушка первым делом раздвинула тяжелые портьеры, благо от пыли это помещение она избавила уже давно. Дневной свет был тусклым из-за мутных окон. Вот про окна она как-то подзабыла, но сейчас было не до них. Наколдовав несколько шариков света, подвесила их под потолком в центре комнаты и, схватив со стола книги, бросила их прямо на пол, туда же полетела стопка бумаги и пачка карандашей. Погрузившись в изучение книг, Селестия совсем не замечала времени. Окруженная раскрытыми книгами и разбросанными повсюду исписанными листами, растрепанная, раскрасневшаяся, она перелистывала тонкие страницы очередного древнего фолианта и грызла карандаш, когда позади раздался оклик. Девушка вздрогнула, выронила карандаш и чуть не вырвала страницу, повезло, что книга похоже была заколдована против вандализма. Хорошо, что хоть в ответ никаким проклятием ее не наградила. На портрете, скрестив руки на груди и хмуро на нее взирая, застыл герой прошлого. Похоже, он уже обо всем знал, ведь когда она вошла в кабинет, портрет был пуст. Слушать нотации не было ни времени, ни, тем более, желания. Оправдываться она тоже не собиралась. В конце концов, лично ее вины в случившемся не было, потому, поиграв в гляделки около минуты Селестия, так и не дождавшись от портрета ни одного слова, вернулась к своему занятию. — Что ты делаешь? — спросил он, как только девушка отвернулась. — Изучаю литературу, — она не хотела отвечать честно, он и так, похоже, подозревал что-то нехорошее, судя по его тону. — Ты опять хочешь совершить что-то глупое, — это был даже не вопрос. — Даже если так, отвечать за эту глупость буду тоже я. — Ты еще за первую не ответила. — Я не виновата в его смерти! — Селестия резко обернулась к портрету. — Не виновата, — сказала уже тише, почти прошептала. Прежде чем убеждать кого-то в своей невиновности, нужно убедить саму себя. И хотя объективно вины Селестии в случившемся действительно не было, она никак не могла отделаться от мысли, что, если бы не ее опрометчивый поступок, все не закончилось бы так плачевно. — Я тебя не виню. — Его лицо стало печальным. — Лучше скажи, что ты еще задумала, может в этот раз удастся тебя вразумить. — Побег из Азкабана, — девушка собрала разбросанные листы. Поттер посмотрел на нее снисходительно, как на круглую дуру, впрочем, возможно, он был недалек от истины. — Оттуда невозможно сбежать. — И никто оттуда не сбегал. Ни разу, — с сарказмом произнесла Селестия. — Все три известных мне побега имели особые обстоятельства, которые тебе вряд ли удастся повторить. — Я не собираюсь повторяться, — вдаваться в подробности она не хотела, и без того сказала слишком много. Он ведь ее выдаст, просто потому что она намерена совершить не просто глупость, а самоубийственное безумство. Какое-то время сохранялось напряженное молчание, в котором решительно невозможно было работать. Селестии казалось, что укоризненный взгляд портрета прожигал ей спину, но он хотя бы молчал. Какое-то время. — Ты собралась разрушить защиту? Ты же в курсе, что помимо невиновных там содержатся настоящие и очень опасные преступники? Селестия упрямо засопела, но не стала отвечать, потому что точно знала, ни к чему хорошему обсуждение конкретно этой темы не приведет. Да, риски были и большие, но она готова была на них пойти. К тому же она еще никуда не уходила. Нужно было закончить с книгами, а это не справочники, где можно найти как конкретное заклинание, так и его применение. На все про все у нее ушло несколько недель, в течение которых ее, что удивительно, никто не беспокоил, кроме разве что сов, исправно приносивших стопки газет. Поначалу Селестия в них даже заглядывать не хотела, опасаясь очередного потрясения. И не зря опасалась. В одной из последних статей упоминалось, что ее мать обвинили в сговоре с целью убийства министра магии и отправили в Азкабан, всего-то на двадцать лет. — Ты ничего никому не сказал, — обратилась она к портрету, когда все расчеты были окончены, а схемы вызубрены наизусть. — Тебя бы это не остановило. — Ты и сам хочешь, чтобы я все довела до конца, — ее вдруг озарило. Он лишь едва заметно улыбнулся. — Мне бы хотелось, чтобы мир был другим, а нашим детям и внукам не пришлось переживать войну и потери. — он развернулся и ушел. Собственное везение, похоже, давно от нее отвернулось, достать феликс фелицис было негде, а удача ей бы сейчас не помешала. Ведь прежде чем устраивать побег, в тюрьму сначала надо было попасть. Если она просто придет и сдастся это будет совсем уж глупо и подозрительно, злодеи так не поступают… герои, впрочем, тоже. Если они не совсем идиоты, или если это не коварный план. Явиться в министерство в образе ангела мщения тоже идея так себе… Нужно было что-то придумать. Пока Селестия соображала, кого бы попросить о помощи, чтобы ее не послали сразу далеко и надолго, она отнесла все книги в библиотеку, собрала приличную стопку листов и сбросила их в камин, чтобы сжечь. Забитый дымоход своих функций не выполнял, потому дымом заволокло всю комнату, пришлось открывать окно. И именно в этот момент ее посетило озарение.

***

Уже через несколько суток дверь в дом с грохотом слетела с петель. Селестия ожидала чего-то подобного, но, тем не менее, была застигнута врасплох. Она как раз находилась на кухне, доедая ужин, и от почти оглушающего звука в привычной тишине подавилась и закашлялась. Волшебная палочка лежала рядом на столе и Малфой, не глядя, схватила ее, сжав в ладони. Без палочки она тоже могла колдовать, в конце концов, ее у Селестии долгое время попросту не было и приходилось как-то выкручиваться. Но к чему пустое показушничество? С палочкой, в любом случае, проще, чем без нее. Теперь нужно было как-то так исхитриться, чтобы ее схватили, но не убили в процессе. В том, что приказа убить ее на месте не будет, девушка не сомневалась, если только выбора другого не останется. В конце концов, показательный и всесторонне освещенный суд будет куда нагляднее. Но сражение штука такая, никогда не знаешь, чем обернется и что тебе в голову прилетит: оглушающее заклинание или случайно отвалившийся кусок стены, а может и то и другое разом. Место еще такое неудачное, на кухне только один выход, не считая окон. С другой стороны, ей ведь не сбежать нужно, а реалистично сдаться. Но тут даже укрытия приличного нет, разве что стол. Селестия вышла из-за стола и приблизилась к дверному проему. Возможно, она еще успеет скрыться в более удачном месте. Стоило только ей шагнуть в еще секунду назад пустой коридор, как она нос к носу столкнулась с магом в сером одеянии. Удивлены были оба и реакция у обоих была хорошая. В Селестию полетел красный луч, девушка выставила щит, который дался ей отчего-то очень тяжко, и получился в итоге не то чтобы совсем никудышным, но слабоватым: заклинание он скорее сбил с курса, чем отразил. Девушка с удивлением посмотрела на волшебную палочку у себя в руке. Еще вчера все работало нормально. В следующую секунду волшебная палочка, или скорее то, что она палочкой считала, полетело в противника. Не зря он смотрел на нее таким странным взглядом. Теперь ее точно сочтут чокнутой. Специально хотела бы, ни за что не придумала, да и не решилась на такую дурость. Вместо волшебной палочки в руке у Селестии был нож. Обращаться с холодным оружием она худо-бедно умела, но идти с ножом против волшебной палочки — совсем мозгов надо не иметь. Пришлось вернуться назад, захлопнув за собой дверь. Так себе препятствие, но выиграет пару секунд. Запрыгнув на стол, девушка быстро переползла широкую столешницу, схватила волшебную палочку, на этот раз точно ее, потому что оказаться против натренированных магов с вилкой в руке — еще глупее, чем с ножом. Оказавшись по другую сторону стола, она попыталась перевернуть его, но не вышло, слишком уж тяжелым оказался. Осознав, что она мается дурью и откровенно теряет время, Селестия воспользовалась палочкой. Стол перевернулся и подпер дверь, точнее проем, оставшийся от осыпавшейся трухой двери, попутно сбив с ног особо прыткого мага. Вот теперь укрытий точно не осталось. Пришлось забираться на один из шкафов и тянуться к окну. А что собственно еще ей оставалось? Стоять на месте и ждать? Конечно, можно было бы и так, но она ведь должна стремиться свою жизнь спасти, а не угробить в неравной битве… Раму она уже не пыталась открыть вручную, сразу применив заклинание. Окно было маленькое и узкое, но она в него вполне протискивалась, хоть и с трудом. Оставалось надеяться, что ей не успеют ударить каким-нибудь заклинанием прямо в зад… Мерлин, до чего дурацкая ситуация. Вывалившись на улицу, Селестия оказалась в старом заброшенном саду. Будь сейчас зима, все было бы проще… или наоборот сложнее. Затеряться в этих джунглях ничего не стоило, удобно прятаться, но как выбраться? Если она верно помнит план дома, садик этот небольшой. И странно, что ее еще никто под окнами не встретил, наверное, тоже заблудились, на пяточке в десятую часть гектара. То, что за ней полезут через окно — сомнительно, во-первых, не пролезут, а во-вторых, зачем, если можно просто снести стену. Потому, не задерживаясь, девушка ринулась в чащу. В самом деле, будь что будет. Происходящее и без того уже походило на театр абсурда. Белый луч прошел совсем близко, едва не угодив в плечо. Селестия дернулась и, запнувшись, завалилась куда-то в сторону. Нормально передвигаться среди этих зарослей и перепутанных ветвей было невозможно. Интересно, если она сделает вид, что просто запуталась и застряла, это будет выглядеть слишком глупо и подозрительно или нет? Наверное, все же стоило подставиться под заклинание… и почему ей попался такой мазила? Или ее просто загоняли куда-то? Но куда и главное зачем? Чего проще - сшибить оглушающим в спину… Вновь подниматься в полный рост Селестия не стала, опасаясь, что, бегая тут, можно повредить не только ноги, но и шею свернуть. Она замерла, вслушиваясь, но какой-то шорох был слышен со всех сторон, и кто его производил не ясно. Здесь же за столько лет вполне могла завестись какая-нибудь пакость. В магозоологии Селестия была не сильна, но большинство животных вызывали у нее отнюдь не положительные эмоции. Впрочем, и сами растения были магическими и вреда могли причинить ничуть не меньше, чем неведомая живность. Впервые в жизни девушка пожалела, что никогда не уделяла внимание изучению живой природы магического мира, как-то все не до того было, да и надобности особой не возникало. Передвигаться ползком было не намного удобнее, зато падать не так высоко. Периодически был отчетливо слышен звук заклинаний, сопровождавшийся характерными вспышками. Выяснять, кто и с кем там сражается она желания не испытывала, ее это не касалось. Хотя, по идее, званые, но нежеланные гости должны были на нее охотиться, а не непонятно на что. Такими темпами Селестия имела вполне реальную возможность скрыться, а это было не по плану. Хотя по плану ее уже давно должны были поймать. Увлеченная мыслями совсем не о том и ругая под нос незадачливых охотников, жертва не ожидала случившегося исхода. Смотреть по сторонам смысла особого не было, все равно почти ничего не видно, потому, когда Селестия ткнулась во что-то лбом, то решила обогнуть препятствие. Вот только препятствие вдруг издало какой-то странный звук. Девушка подняла голову, уже догадываясь, что или точнее кого увидит. Прямо над ней возвышался маг в серой мантии. Короткий миг они ошарашено смотрели друг на друга, после чего Селестия решила прекращать этот забег с препятствиями. Хватит с нее, да и с них тоже, потому даже не попыталась поднять палочку.

***

Лодка была старая и ржавая, но крепкая, от нее воняло водорослями и тухлой рыбой. Последнее вызывало вопросы, потому что сомнительно, что маги, отвечающие за перевозку заключенных в свободное, так сказать, время промышляли рыболовством. В любом случае находиться здесь было не слишком-то приятно. Но кого волновал комфорт заключенных? Сегодня Селестия была единственным пассажиром лодки, и вряд ли дело было в том, что она была единственной заключенной, скорее особо опасной и ценной. Впрочем, так было даже лучше. Мерлин, когда люди узнают, как и при каких обстоятельствах она была поймана, умрут со смеху, безрадостно думала Селестия. Правда, вряд ли кто-то узнает, как именно все было на самом деле, в газеты запустят текст о геройском противостоянии и даже парочку жертв приплетут, желательно из соседних маггловских домов, и плевать, что в ходе этой битвы пострадали только дом и гордость Селестии. Люди давно уже не видят правды, да и не хотят ее видеть. И без того промозглый ветер бросил в лицо ледяные капли. Путь до Азкабана оказался отдельным удовольствием. В отличие от других преступников ее решили сплавить туда сразу, не дожидаясь суда, который, несомненно, обещал быть громким и красочным. Но мало ли что может учудить, с чего-то вдруг ставшая самой опасной ведьмой столетия, Селестия. Для нее так было даже лучше, но кто же знал, что путь в самую страшную тюрьму магического мира будет таким… Конечно, она знала, что сообщение Азкабана с внешним миром ограничено, там стояло слишком много блокирующих магию чар, так что переместиться туда и оттуда можно было лишь одним способом: вплавь. Лодка попалась не слишком большая, потому на особо высоких волнах ее мотало из стороны в сторону, хорошо, что хоть не переворачивало. Полностью обездвиженная магическими путами девушка могла разве что вертеть головой, но смотреть вокруг было не на что. Сопровождающие ее маги были молчаливы и суровы. От их напряженных красноречивых взглядов внутри все переворачивалось. Не дай Мерлин, они сейчас решат устроить самосуд и вышвырнут ее за борт. На этом путь Селестии Астории Малфой как главной злодейки столетия, начавшийся откровенно по-идиотски, получил бы столь же дурное окончание. Пришлось прикрыть глаза, потому что ей было не по себе. Да, она была трусихой и даже не собиралась этого отрицать. А ведь это только начало. Путь показался до невозможности долгим, хотя, возможно, так оно и было. Шум ветра и волн лишь изредка нарушали едва слышные голоса. Селестия не прислушивалась, не хотелось слышать, что о ней говорят, а то, что говорили именно о ней, сомнений отчего-то не возникало. Когда же они, наконец, оказались на сухой каменистой почве, Селестии все еще казалось, будто ее шатает, да и перед глазами все плыло, но не заметить уходящую ввысь внешне монолитную черную стену было сложно. Наверное, когда они только приближались, зрелище представало еще более монументальное, но глаза она открыла только сейчас и этого более чем хватило. В стенах тюрьмы казалось было еще холоднее, чем на воде. Здесь было сумрачно и как-то подозрительно тихо. Конечно, до недавнего времени Селестия не особо интересовалась внутренним устройством тюрьмы. Она отчего-то предполагала, что никогда сюда не попадет и не оттого, что ее никогда не поймают, а скорее потому, что убьют в процессе. Информации в библиотеке Блэков было неожиданно много, в том числе и по Азкабану. Вот только информации той лет триста как минимум, и считать ее актуальной было как-то глупо. Селестия была уверена, что ее проводят сразу в камеру, но на камеру помещение походило мало, скорее, на кабинет. Да, кроме дементоров на острове присутствовали люди и помимо заключенных, правда, сменялись часто, потому что всем известно, что невозможно сохранить рассудок при долгом контакте с дементорами. Ее усадили на стул и ушли, так ничего и не сказав. Сейчас девушка имела большую свободу передвижения, могла не только вертеть головой, но и ходить, вот только вставать и осматривать кабинет не спешила. Праздное любопытство тут было не к месту, да и что здесь могло быть интересного, кроме человека, пожелавшего с ней поговорить, но вот как раз его и не было. Долго ждать не пришлось. Дверь за спиной открылась и закрылась с громким хлопком. — Довольна?! Возмущенный вопль заставил поморщиться, но она узнала голос, потому выпрямилась, словно палку проглотила и уставилась перед собой невидящим взглядом. Ни видеться, ни тем более общаться с этим человеком Селестия не хотела. Сириус Поттер обогнул стул и, опершись на столешницу напротив, замер, скрестив руки на груди и выжидательно уставившись на Селестию. Малфой перевела взгляд на него, но отвечать не спешила, да и к чему это? — Молчишь… И не жалеешь. Надо было запереть тебя сразу после исключения. Мало того, что ты задурила ему голову всякой чушью, так ведь этот идиот на полном серьезе решил тебя поддержать, и где он сейчас? Мой брат мертв, а тебе плевать. Тебе всегда и на всех было наплевать, кроме самой себя. Селестия усмехнулась и нарочито расслабленно откинулась на спинку стула. Как был придурком, так и остался. — Он был и моим братом, — девушка все же подала голос, слушать его монолог она не имела ни малейшего желания, лучше уж сразу в объятия к дементорам. Строго говоря, они оба был ее племянниками, но кого волнуют тонкости родства? Мужчина скривился в гримасе отвращения. Похоже, осознание того, что они родственники было для него невыносимым, но это оказалось взаимным. — Не смей даже упоминать об этом. Твой урод отец запудрил мозги хорошему человеку - твоей матери, соблазнил ее и заставил родить таких же никчемных ублюдков, как он сам. Селестия сжала зубы, стараясь сдержаться. Он ее просто провоцировал, потому она не скажет ни слова и уж тем более не попытается на него накинуться, хотя очень хотелось. — Тебе здесь понравится, — он усмехнулся и, сделав пару шагов, наклонился к ней. — Твоя семья сдохла в этих стенах и тебя ждет то же самое. Но ты можешь облегчить свою душу, если она у тебя есть, потому что такой тварью подавится даже дементор. — Я выдам вам имена, а вы взамен обеспечите мне трехразовую кормежку и раз в неделю десерт? — Селестия прищурила глаза. Хотелось вцепиться ему в шею и придушить, не на смерть, не смотря на то, что человеком он оказался паршивым, Сириус все же был ее родственником. Впрочем, родственников у нее полно, и он не единственный, кто принял не ту сторону. — Тварью была, ей и осталась. Увидимся через неделю. Он вышел так же стремительно, как и зашел. Кажется, он надеялся, что общение с дементорами развяжет ей язык. Или просто решил и дальше бесить и доводить, пока не сорвется. Причем второе куда вероятнее. Вот только через неделю они не увидятся, если все пойдет по плану… впрочем, если не по плану, тоже.

***

Камера выглядела сносно, как ни странно. Стены из выщербленного камня, на котором предыдущие жильцы сих гостеприимных апартаментов оставили свои следы. У стены стояла кровать и даже с матрасом, правда такого вида, будто там уже кто-то жил и этого кого-то лучше бы не тревожить. Наличие кровати уже казалось удивительным, а уж находившиеся в дальнем углу дырка в полу и некое подобие раковины, даже с краном, и вовсе было чем-то невероятным. Селестия была уверена, что в камере не будет ничего, совсем. В стене напротив решетки даже было окно, точнее узкая дыра наружу. Именно к этой дыре девушка и подошла. Туда бы разве что насекомое какое пролезло. В лицо ударил едва уловимый порыв пусть промозглого, но свежего воздуха. — Селестия? Это ты? Хриплый, едва слышный голос за спиной. Девушка обернулась и подошла к решетке. В камере напротив, обхватив прутья тонкими пальцами, стоял, как показалось на первый взгляд, старик. Длинные спутанные седые волосы, испещренное морщинами тонкое исхудавшее лицо, и только серые глаза хоть и больные, но еще живые. — Корвус? — выдохнула Селестия, пораженная этим открытием. — Ты жив? А… Она была уверена, что оба ее брата умерли, как и отец. Но вот один из них стоял перед ней, пусть порядком потрепанный, истощенный, но живой. — Нет, — все так же хрипло, едва слышно ответил брат. — Ты не должна быть здесь. Селестии захотелось рассмеяться. Как ни странно, именно она и должна была сюда попасть, хотя бы потому, что в отличие от брата, действительно совершила преступление. И пусть бывший министр магии был той еще тварью, но убийство есть убийство. Пришлось признаться в совершенном преступлении и выслушать уже знакомую речь о собственных умственных способностях. Брат был не оригинален. После он спрашивал о том, что произошло в мире за последние годы, в основном о семье. Сюда новости из-за стен доходили нечасто и в основном от новых заключенных, тюремщики могли и солгать, просто ради развлечения. Самому ему рассказать особо было нечего, жизнь в этом месте замирала раз и навсегда, единственное разнообразие — чья-то смерть или прибытие новичков. Ей хотелось еще кое о чем с ним поговорить, но не через проход же, где их мог услышать кто угодно, соседние-то камеры не пустовали и то, что там сидели тихо, казалось еще более подозрительным. — Здесь из камер вообще выпускают? — спросила Селестия. — Ага, вперед ногами, — рассмеялся ее сосед справа, она не видела кто это. Когда ее проводили мимо, камера казалась пустой, как и все другие. Кажется, каждый раз, когда доставляли кого-то новенького, старожилы предпочитали прятаться. — Раз в неделю дается час на прогулку на свежем воздухе, — криво усмехнулся брат, в этом свежем воздухе явно был какой-то подвох, но уточнять он не стал. — И еще пять минут на душ раз в пятнадцать дней. Все могло быть хуже, оказывается, заключенных даже в душ водят. Правда, по виду брата и не скажешь. Видимо, она очень красноречиво на него смотрела, потому что Корвус поморщился. — Не все выходят из своих камер, даже имея возможность. Не видят смысла, а кто-то просто не может. Уточнять дальше не хотелось, потому Селестия перешла на ту тему, которая волновала ее. — Когда следующая прогулка? — Кажется, через три дня… — он явно был не уверен. Что ж, оставалось подождать эти самые три дня.

***

Время тянулось медленно. Зря она сравнивала свое пребывание в старом доме Блэков с заключением, там, несмотря на то, что это были скорее развалины, а не дом, удобств было не в пример больше. И хотя бы время можно было убить за чтением книг. Здесь же только исцарапанные стены, на которых свои послания оставляли явно уже выжившие из ума узники. Конечно, был еще брат, но о многом поговорить не получалось, не при свидетелях. Да и Корвус, поначалу показавшийся каким-то слишком уж нормальным для человека, просидевшего здесь больше десяти лет, оказался все же не совсем адекватным. Периодически он будто терялся, забывая, где находится и кто перед ним. А еще были дементоры… Они всегда приходили неожиданно, не имея особого расписания, и вместе с ними приходил пробирающий до костей холод. Селестию от тоски, отчаяния, мрачных мыслей и воспоминаний спасала окклюменция, но вот от всего остального нет. Скрыть свое сознание от дементоров она могла, но вот спрятаться от криков, стонов и других звуков не удавалось. Сама девушка в такие моменты сидела в дальнем углу, подтянув колени к груди и обняв их руками, стараясь хоть немного согреться. Это место было просто одной большой камерой пыток и все те слова о правах магов, которыми разбрасывалось министерство, здесь и сейчас казались еще более глупыми. В самом деле, убить всех этих людей было бы куда гуманнее. О полноценном сне пришлось забыть, потому что спать под душераздирающие вопли было невозможно, и оставалось выхватывать минуты тишины, когда особо буйные замолкали. К третьему дню Селестия заработала себе непрекращающуюся головную боль, ломоту в шее и суставах и осознала вдруг, что за все это время поела всего-то пару раз. А ведь она тут и недели не пробыла. Каким образом в подобных условиях умудрялись выжить и сохранить хотя бы крохи рассудка те, кто просидел за решеткой не один год, Селестия не понимала. Впрочем, как бы странно это не звучало, человек может привыкнуть ко всему, даже к бесчеловечным условиям жизни. Девушка поняла, почему брат говорил о так называемой прогулке именно таким тоном. Просто однажды двери в камеру вдруг открылись. Селестия, в этот момент тщательно выцарапывающая очередную руну в углу на полу, вздрогнула и обернулась, опасаясь, что ее застукали. С другой стороны, каждый тут сходил с ума по- своему и, быть может, у нее просто именно такая реакция. Рановато, конечно, но ее и до того адекватной вроде бы не считали. Вот только возле камеры никого не было. — Эй, отбросы, у вас ровно час. Если кто-то снова решит полетать, советую выбирать северную стену. Селестия медленно подошла к выходу и увидела, что Корвус стоял в коридоре и смотрел на нее, немного безумно, но все же осознанно. Миг колебания и девушка в пару шагов преодолела разделяющее их расстояние, обнимая брата. Он был невообразимо худым, казалось, она может прощупать каждую кость. — Что же ты творишь, дура, — вздохнул он. — Я собираюсь вытащить нас отсюда, — едва слышно прошептала она. Он отстранился и посмотрел на нее как на безумную, впрочем, она наверное действительно сошла с ума, иначе бы всего этого не произошло. Но пути назад не было. Да и есть ли в этом месте хоть один нормальный человек? — Пойдем, где тут свежий воздух? И что они имели ввиду? — Увидишь, — хмыкнул Корвус и пошел вперед по коридору. Помимо них было еще несколько тощих сгорбленных фигур, что брели вперед, скорее по инерции, чем с какой-то целью. Кто-то остался в своих камерах. Теперь Селестия могла разглядеть их, но смотреть не хотелось. Потому она сосредоточилась на распахнутых дверях, к которым они и шли. За тяжелыми металлическими дверями, исписанными рунами, оказалась небольшая площадка, оказавшись на которой девушка тут же поежилась от резкого порыва ледяного ветра. Да, здесь было действительно свежо, как-то даже очень. Слева и справа площадку ничто не огораживало, зато прямо по ходу была такая же открытая дверь, из которой выходили тощие измученные люди, больше похожие на инферналов. Откровенно жуткое зрелище. — За нами не будут следить? — девушка только сейчас осознала, что кроме заключенных здесь никого не было. Брат засмеялся, и смех его отчего-то пробирал до костей не хуже ледяного ветра. — Отсюда не так много выходов: шагнуть с обрыва или вернуться в камеру вовремя, потому что если опоздаешь, внутрь уже не попадешь и окажешься в объятиях дементоров. Нам милостиво предложен выбор, каким образом сдохнуть. Селестия вздрогнула, но подошла к краю площадки и посмотрела вниз. Высота казалась запредельной, даже выше астрономической башни Хогвартса. После падения отсюда вряд ли внизу останется хоть один опознаваемый фрагмент. Магии тут не было, совсем. Во всяком случае, заключенные были от нее полностью отрезаны, так что чудесного спасения не будет ни для кого. Девушка поежилась. Теперь загадочная фраза про полет и северную стену стала яснее. С севера находились скалы, о которые разбивались волны неспокойного моря, а вот с юга внутренний двор. — Так как ты собралась сбегать? Он подошел со спины совершенно неслышно, так что девушка подпрыгнула и чуть не сорвалась вниз, благо брат успел схватить ее за предплечье и дернуть на себя. — Держись подальше. Да уж, своевременное замечание. Здесь было жутко, не так, как в камере, иначе, но ничуть не лучше. Некоторые подходили к краю и долго смотрели вниз, но пока что еще никто не прыгнул. — Я собираюсь полностью снести все антимагические щиты, — все еще тяжело дыша и слыша в ушах бешеный стук сердца, произнесла Селестия, глядя брату прямо в глаза. — Это невозможно, — после минуты обдумывания качнул головой брат. — Возможно. В одиночку все провернуть будет сложно, но должно получиться. Я не могу ни к кому тут подойти, хотя бы потому что почти никого не знаю. Все, что требуется, это начертить на полу в камере пару рун своей кровью. — Где ты этого набралась? — спросил Корвус после того, как она вкратце объяснила свой, с какой стороны ни посмотри, безумный план. — В библиотеке Блэков. Ты ведь знаешь, что маги не всегда пользовались волшебными палочками? На самом деле дойти до этой мысли можно было просто имея в голове мозги, и хоть немного подумав логически. В древности… очень глубокой древности волшебных палочек не было, и самым сильным проводником магии считалась кровь, лучше своя собственная, но как много своей крови можно сцедить без последствий? Конечно, можно было брать и чужую, но кровь должна была принадлежать непременно магу, магглы, как и сквибы, были совершенно бесполезны. С тех ли времен начинается помешательство на крови волшебников? Возможно, но не факт, потому что разницы между кровью магглорожденного и чистокровного волшебника не было, она была лишь во врожденной силе и таланте, а они, как известно, от чистоты крови вот вообще никак не зависят. — У тебя ничего не получится, а если что-то и выйдет, то ты скорее просто сравняешь это место с землей. Знаешь, все эти книги запретили не просто так. — Не снесу, для этого пришлось бы выпустить всю кровь у десятка магов, а так пострадаю только я. — Только ты? — он поморщился. — Лести, не нужно, это глупо. — Ты сам сказал, что выхода здесь всего три. Я могу открыть четвертый. — А о последствиях ты подумала? — Нет, — она даже ради приличия не стала врать. И не то что бы не думала, просто не стала тратить на это время, потому что зная себя пришла бы к выводу, что это глупо и рисковать не стоит… — Какая разница тебе или всем, кто здесь сейчас находится? — она обвела рукой вокруг себя. — Некоторые уже готовы прыгнуть, пожертвовать пару капель крови не такая уж большая проблема. — Что ты будешь делать, если не получится? — он как никто знал, что переубедить ее практически невозможно. — Получится, — Селестия упрямо поджала губы и прищурила глаза. — Зачем ты вообще выбрала Слизерин? Отучилась бы спокойно на Гриффиндоре и не знала проблем. — Да неужели, — теперь ее голос сочился ехидством. — Тебе помог твой факультет, рейвенкловец? Просто сделай, как я прошу, что вы все тут теряете? Кроме времени. Она знала, что брат не будет с ней спорить. Если бы вместо него был Серпенс, тот бы не отступил и вообще вряд ли согласился что-то делать, пока она ему полную раскладку действий, последствий и возможных осложнений не предоставит. Времени действительно было мало. Девушка огляделась. Среди присутствующих не было ни одного знакомого лица, но здесь были далеко не все заключенные. Тюрьма большая, а верхние этажи, где они находились, предназначались для приговоренных к пожизненному заключению: чем ниже этаж, тем меньше срок. Видимо, ее специально разместили там, где нет никого знакомого, но в чем-то просчитались, Корвус-то никуда не делся. Или они просто за давностью лет вовсе забыли о его существовании, в конце концов, даже она была уверена, что он мертв, а Корвус… посадили и забыли, из него злодея сделать было проблематично. Дожидаться пока все подготовят к суду, на который ее саму, скорее всего, даже не пригласят, во избежание так сказать, Селестия не собиралась, да и повторно встречаться с Сириусом не хотелось совсем. Потому она сразу по возвращению в камеру приступила к выполнению своего плана. О том, что получится в результате, девушка не имела ни малейшего представления. В конце концов, этими приемами давно уже не пользовались, смысла не было. Но вот в такой ситуации, когда полностью отрезан от магии, иного выхода не было. Вопрос был лишь в том, что получится в итоге и не выйдет ли из всего этого самая настоящая катастрофа, но над результатом девушка старалась не думать. Царапать линии в камне было неудобно, муторно и тяжело, а еще требовалось залить в них кровь. Сейчас того же эффекта можно было бы добиться с помощью нескольких взмахов палочки и пары заклинаний. Селестия и представить не могла, насколько тяжело было магам в далеком прошлом. Хорошо, что по коридору гуляли в основном дементоры, им на какие-либо действия заключенных было наплевать, пока те находились в пределах камер. Когда все было закончено, девушка прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, готовясь к тому, что произойдет, потому что случиться могло что угодно. Линии на полу и стенах засветились и ярко полыхнули, ослепляя даже через прикрытые веки. Ощущение было такое, будто ее с силой толкнули в грудь, из-за чего Селестия упала на спину. Показалось, будто она слышит треск ломающихся камней и крик… не отчаяния, как обычно, а ликующий, хоть и безумный. А затем все стихло. Она сделала судорожный вдох и затаилась, прислушиваясь к тому, что происходило вокруг. Звуки были самые обычные, для этого места. Девушка открыла глаза и посмотрела на низкий каменный потолок. Неужели у нее ничего не вышло? Но ведь она слышала… или ей просто показалось? Но даже если не вышло то, что задумывалось, что-то же должно было случиться… хоть что-нибудь. Селестия резко села и на миг задохнулась от нахлынувших вдруг образов и видений, возможно даже кричала, схватившись за голову, которая, казалось, вот-вот разлетится на части от разрывающей боли. Это продолжалось как будто целую вечность. Но все схлынуло так же мгновенно, как началось. Вот только в сознании осталось явно что-то лишнее. Камера была все та же, кажется. Она вновь присела и склонила голову. Растрепанные волосы закрыли ее лицо, все такие же кудрявые, вот только отчего-то из платиновой блондинки Селестия превратилась вдруг в жгучую брюнетку. Осознание накрыло мгновенно, уже не вызывая боли. Она запрокинула голову и расхохоталась громко, дико и от всей души. Кого еще Азкабан сводил с ума менее чем за неделю? Или она была безумна всегда, ведь именно об этом твердили все вокруг.