Те, кого нет

Что бы ни говорил Регулус Блэк, Селестию присутствие в их жизни Барти Крауча младшего очень беспокоило, ему она не доверяла. Можно было бы сказать, что причин доверять семье Блэк у нее тоже было немного, и все же они по ее мнению чокнутыми фанатиками не были никогда. На поиски крестража они отправились в середине января. Зима выдалась малоснежной, но в этом месте отчего-то были сугробы, а поскольку дорожку для них, конечно же, никто расчищать не стал, то приходилось шагать друг за другом след в след, проваливаясь в снег. Первым шел Сириус, за ним младший брат, следом младший Крауч и замыкала шествие Селестия. В конце процессии она оказалась отнюдь не потому, что была единственной среди них женщиной, просто Сириус не соглашался, чтобы в спину ему дышал Пожиратель смерти, а брату своему он доверял все же больше. Оставить то ли гостя, то ли пленника в самом конце тоже идеей было плохой, вдруг сбежит? С собой Барти взяли только потому, что Вальбурга отправилась в гости к Нарциссе, «дабы соблюсти положенные приличия». Крауч был недоволен странным отношением к своей персоне, но пока что просто возмущенно сопел. — Ну и хлев, — прокомментировал состояние старого дома Сириус. По мнению Селестии даже это было комплиментом. Покосившийся дом почти полностью был погребен под снегом, и в свободных от него проплешинах виднелись старые сгнившие доски. — Он не развалится, если дверь открыть? — Регулус скептически оглядел строение. — Крыша если рухнет, то внутрь, — уверенно заявил Крауч, как будто разбирался как в строительстве, так и в разрушении домов. Впрочем, чем он там занимался со своими бывшими соратниками? Дома Пожиратели смерти, кажется, тоже разносили. Но после того, как дверь с душераздирающим скрипом удалось отворить, крыша осталась на месте. — А если упадет не сразу? — озвучил, казалось, общую мысль младший Блэк. — Нам еще пол рушить, — заметила до сих пор молчавшая Селестия. Ей казалось, что Том должен был хоть какие-то защитные чары на эту развалюху навесить, ему ведь было не наплевать на кусок собственной души, и хотя разрушение дома крестражу никак бы не повредило, но он ведь гордый, душу свою в помойке хранить не стал бы. Хотя, по мнению Селестии, это было бы куда надежнее… — Зачем? — стоявший в проходе и все еще не решившийся войти внутрь Сириус резко обернулся. — Потому что кольцо где-то под полом, кажется, — последнее она проговорила несколько неуверенно. В памяти отложилось, что оно точно в доме, а про пол она была не до конца уверена. — А поточнее нельзя? — проворчал Крауч. — Если бы я знала, что так получится, то внимательно слушала деда, записывала каждое его слово, а потом еще и зазубрила, чтобы вам всем трудности не дай бог не создать. Хоть бы кто спасибо сказал. — Последнее она добавила совсем тихо, не рассчитывая, что ее услышат. Выпрашивать благодарность за спасение их жизней она не собиралась, да и делала это не по доброте душевной. Отпихнув Сириуса локтем, она шагнула внутрь. Чары на доме действительно были. Внутри все оказалось не так плохо, как снаружи, хоть дом явно был старым, но целым и главное чистым, ни пылинки. — А еще тут проклятие, — заметила она, когда и все остальные вошли в дом. — … Селестия, — выругался Сириус. — Почему нельзя сказать все сразу и заранее? Что за привычка дурная выдавать информацию порциями, да еще и до последнего момента? Что-то упало и разбилось. Это Крауч младший то ли выронил, то ли просто неудачно толкнул какую-то посуду, по рассыпавшимся по полу осколкам было не разобрать, чем это было, пока оно было целым. — Я поняла, зачем мы его взяли, чтобы собрал на себя все возможные проклятия и облегчил нам задачу, — Селестия дважды похлопала своей догадливости. — Отличная идея, должна же от него быть хоть какая-то польза. — Эй, может, прекратишь? Я же извинился, — возмутился Барти. — А я извинения приняла, — пожала плечами Селестия. — Но не простила, — буркнула едва слышно Дело было отнюдь не в их первой не самой дружелюбной встрече. В конце концов, тогда, на Рождество все отличились. Просто у Барти была неадекватная реакция на Беллатрикс и он еще не привык к тому, что ее тело занимает совершенно другой человек, как говорил Регулус. Так что уже третью встречу подряд он реагировал на нее агрессивно. Селестия была уверена, что Крауч просто-напросто хочет убить их всех и начать решил именно с нее, просто потому, что чокнутый маньяк. Барти все время извинялся, и ему действительно было как будто стыдно, но девушка была уверена, что три раза это уже перебор. — Ладно, попробуем так, — она вытащила из пучка волос волшебную палочку. Поначалу все косо на нее смотрели, вроде бы как никто волшебные палочки в волосах не носил, но Селестия резонно заметила, что так ее достать куда быстрее, чем шарить по карманам или рукавам. Селестия не была спецом по поиску, да и остальные тоже, но кольцо нашли без особого труда и столпились вокруг него. Брать это в руки — плохая идея, что очевидно, но надо было его как-то достать. — Может, уничтожим прямо здесь? — как-то тоскливо спросил Регулус, он еще помнил, какие были последствия в прошлый раз и сейчас, похоже, опасался, что та самая крыша на них все же рухнет. — Может, доверим это новичку? Пусть пройдет обряд посвящения, а мы снаружи подождем, — предложила Селестия. — Ты явно мечтаешь меня убить. — Жажду, — она закатила глаза. — Так, давайте серьезно, — голосом разума выступил Регулус. После непродолжительных споров кольцо все же было извлечено и вынесено наружу, и ответственным за это важное и серьезное дело оказался как ни странно Крауч. Он вызвался сам, видимо, пытаясь кому-то что-то доказать, вот только Регулус верил ему и так, Сириусу по большей части было наплевать, он в принципе никому не верил, а Селестия продолжала на него обижаться и даже если бы Барти закрыл ее от смертельного заклинания, мнения бы не изменила. Проблем с уничтожением кольца не возникло. — Как-то слишком просто, — заметил Барти, разглядывая образовавшуюся в земле воронку. — А ты себе как это представлял? Что мы тут устроим какой-то древний ритуал с плясками и жертвоприношением? — на последних словах она посмотрела на него так красноречиво, что ни у кого не возникло сомнений в том, кто бы стал той самой жертвой, если бы она понадобилась. *** Возможно, Блэк был прав, и от этой штуки следовало избавиться, но к сожалению Селестия страдала от того же недуга, который принес проблемы его младшему брату, а именно любопытства осложненного переизбытком свободного времени. И хотя заигрывания с неизвестной магией уже однажды вышли ей боком, Селестия убеждала себя тем, что это ведь совсем другое. Действительно другое, но скорее всего столь же опасное. И все же с детства испытываемые пренебрежение пополам с презрением к, по ее мнению, совсем не умному темному магу из прошлого, не оставляли места возможным опасениям. Селестия сидела за столом, положив перед собой старый дневник и вертела в руках карандаш. Она помнила, что с частью души, запертой конкретно в этом крестраже можно было общаться и даже собиралась это сделать, вот только не знала с чего начать. — Опять чахнешь над этой дрянью, — в дверях замер Сириус, с брезгливостью глядя на книжку. — Сама говорила и не раз, что от них нужно избавиться. — Нужно, — кивнула Селестия, — но если подождать несколько лет, ничего не изменится. — Ты как-то подозрительно любишь ждать. — Что ты хотел? — она вздохнула и провернула карандаш в пальцах. — Думал, что ты что-то узнала, или эта штука уже тобой овладела? — он подозрительно прищурился. — Я с ним еще не общалась, не знаю с чего начать. — Творческий кризис? Напиши: «Эй, придурок, я знаю твою тайну». — Ты в курсе, что у него больное самолюбие? Оскорбления таких людей выводят из себя. — Будто у тебя оно не больное. Селестия нахмурилась и решительно открыла дневник. Блэк был неприятно прав, у нее тоже было больное самолюбие, по которому топтались куда чаще, чем по самолюбию возомнившего о себе слишком много темного мага. «Здравствуй, Том» коротко написала она. Буквы тут же растворились. «Кто ты?» тут же появилась надпись чернилами. «Беллатрикс Лестрейндж» не дрогнувшей рукой вывела Селестия, технически она даже не солгала. «Ты знаешь, кто я?» — собеседник отвечал с небольшой заминкой, но и сама она каждый свой ответ продумывала, ну или, по крайней мере, пыталась это сделать. «Том Марволо Реддл, так на обложке написано.» Долго притворяться дурой у нее не выйдет, но для начала сойдет и так, в конце концов, вряд ли у него там есть ощущение времени. Общение с дневником вылилось в противостояние кто кого надурит, причем о степени успеха судить было сложно. Селестия притворялась девушкой молодой, в меру наивной, но не глупой, а дневник старательно изображал из себя доброго малого, просто очень одинокого и заколдованного. И ведь не врал почти, за исключением доброты. — Ты не боишься, что заиграешься и попадешь в ловушку, став для него подпиткой или как ты там говорила? — Для этого нужно ему доверять, — отмахнулась Селестия. Она-то была уверена, что доверять не станет не при каких обстоятельствах, даже если вдруг окажется, что Том на самом деле был несчастной жертвой, вынужденной начать рвать свою душу от безысходности. В конце концов, ее саму тоже считали той еще тварью, при том, что сама-то она ничего такого особо страшного и не совершила. Но в данном случае Селестию совершенно не интересовали причины. От Тома нужно было избавиться. Быть может, не совсем верно, но именно его она считала той самой последней каплей, которая спустя годы превратила ее мир в кошмар. Конечно, имея достаточно желания и при отсутствии этого темного мага можно было бы вспомнить Гриндевальда, но если попытаться начать менять мир сейчас, быть может, это будет к лучшему. В общем, доверия средоточию темной магии, как иногда называли пресловутый дневник Блэки, у Селестии не было ни на кнат. И быть не могло. Ответ на вопрос, зачем она возится с этой дрянью у нее был один: в научных целях. На самом деле, никто ведь не пытался изучить подобную магию до этого. Ее называли отвратительной. Но магия в понимании Селестии все же так и оставалась просто магией, можно было изменить вектор ее приложения, но суть от этого не менялась. Она, несомненно, никогда не стала бы рвать на части собственную душу, тем более что данный способ сохранения жизни считала сомнительным, да и вечная жизнь ей казалась утомительной. Конечно, умирать рано обидно, но собственная жизнь приучила Селестию ценить мелочи, и даже надеясь на лучшее не опасаться закономерного исхода. В конце концов, все когда-нибудь умирают. Хотелось бы попозже, но и устраивать из данного факта трагедию она смысла не видела. А вот у дневника на бессмертие была иная точка зрения. Том вдохновенно вещал, сколько всего важного и полезного может успеть сделать человек, если будет иметь в запасе неограниченное количество лет. Селестия могла бы с этим согласиться, но тогда речь должна идти о действительно выдающемся человеке, который действительно делает что-то важное, а Том Реддл на ее памяти ничего не придумал, не изобрел и даже банально жизнь не упростил, скорее наоборот. К тому же на смену одним гениям приходят другие. Тот же Фламель кроме своего философского камня ничего особого выдающегося не изобрел, хотя прожил немало. Впрочем, с дневником Селестия старалась не спорить. Том относился к тому типу людей, которые считали, что их мнение и взгляд на окружающий мир и жизнь единственно верные, и никакие даже самые логичные и обоснованные доводы не сумели бы его переубедить. Да и не собиралась она этого делать. Пару раз Селестию затягивало в воспоминания Тома. Ничего особенного она для себя не вынесла, хотя сам хозяин дневника пытался ее завлечь. Без сомнения Том Реддл был мальчиком обаятельным и красивым, но, в самом деле, как будто Селестия красивых мужчин в жизни своей не встречала? Один такой красавчик жил с ней в одном доме и, если уж говорить честно, просто по внешним данным Сириус был куда красивее Тома. Захлопнув дневник после очередного общения, Селестия постучала указательным пальцем по обложке. — Занятно, — медленно протянула она, глядя перед собой невидящим взглядом. — Так и знал, что эти твои игры до добра не доведут, — Сириус выдернул из-под ее руки тетрадь и забросил ее на полочку, как будто это могло чем-то помочь. Но на всякий случай у них здесь же лежал клык василиска. — Только не говори мне, что он промыл тебе мозги. — Я похожа на дуру? — Селестия, наконец, сфокусировала взгляд и посмотрела Сириусу прямо в глаза. — Не только он не желает менять свое мнение. Здесь другое. Я все никак не могла понять, почему вроде бы адекватные люди шли под его начало и творили… ну то, что они творили. Отдельные психи, которым просто нравится мучить и убивать всех вокруг, это лишь малая часть его сторонников. — И почему? — устало спросил Блэк тем не менее внимательно следя за ее руками, видимо все же опасался, что она уже попала под чужое влияние и в любой момент могла что-нибудь натворить. — Круговая порука, — Селестия фыркнула, потягиваясь, разминая затекшую спину. — Причины, приведшие их туда, могут быть любыми, от искренней веры в слова до банального: все пошли, и я пошел. Но вот обратного пути нет ни для кого. У тебя может измениться мнение, ты можешь понять, в какую выгребную яму ступил, но поздно. Если попытаешься уйти или предать, то свои же и прикончат, даже если будут с тобой полностью согласны, просто потому, что сами хотят жить. — Что это тебе дало? — Ничего полезного, просто любопытный факт. А еще это может быть доказательством того, что помимо смерти он боится одиночества и забвения. Я не про банальную и неуместную в его случае любовь, — Селестия махнула рукой. — А про все то же поклонение и преданность. Я знаю, что ты опасаешься и считаешь, что давно надо было эту дрянь уничтожить… — В этой пакости, — он кивнул в сторону дневника, — ты нашла себе приятеля и на кой он тебе нужен я не знаю, но пока еще могу терпеть. Но это тебе зачем? — он указал на диадему. Под крестражи в доме Блэков была отведена самая дальняя комната, вход в которую был запечатан не одним заклинанием и помимо вышеупомянутых крестражей здесь хранились иные не совсем законные и безопасные артефакты. Для чего весь этот хлам нужен, наверное, никто кроме хозяйки дома не знал, а она не спешила говорить. — Я обнаружила забавную вещь, — Селестия поднялась на ноги и подошла к полке, на которой лежала диадема, даже руку протянула, но касаться предусмотрительно не стала. — Они действуют по-разному, абсолютно. Диадема обещает знания, великие, никому доселе неведомые, что истине соответствовать не может, потому что Том хоть и нахватался всякой пакости, но прожил не так много времени, чтобы знать если не все, то многое. Но звучит все равно соблазнительно, для тех, кто критически мыслить не способен — готовая ловушка. А вот дневник уговаривает, подговаривает и просто склоняет на свою сторону. В итоге им нужно одно и то же, но пути разные. И в чем причина, в самом артефакте, носителе или же во времени, когда они были сделаны? В конце концов, он ведь живой человек и, несмотря на стабильные нарушения в психике, рос и менялся. *** В ее взгляде было столько маниакального предвкушения, что Сириус мог Волдеморту только посочувствовать. Возможно, в чем-то эта женщина была права, все дело в том, как мы сами смотрим на того или иного человека. Для него, да и не только, Темный лорд был страшным чудовищем, от которого тем не менее Блэк никогда не стал бы убегать, а для нее лишь строчкой в истории, как когда-то для него самого Гриндевальд. Ну да, был такой маг, он был темным и сильным, но ключевое слово здесь — был. У каждого поколения есть свой кошмар. Сириус тяжело вздохнул. С одной стороны он мог понять такой немного даже нездоровый интерес к изучению, если бы еще объект был приличным, а то с темными артефактами шутки плохи. — Доиграешься, — коротко констатировал он. Предупреждать ее было бесполезно, и он прекрасно это знал. Человек, применивший неизвестное не только ей самой, но и магической науке заклинание и даже не задумавшийся о последствиях вряд ли будет слишком осторожным. Хотя, надо отдать ей должное, Селестия все же не слишком лезла на рожон и не пыталась выставить себя особо способным магом. Но инстинкт самосохранения у этой женщины если и присутствовал, то только в зачаточном состоянии. — Если я вдруг встану грудью на защиту этой пакости, значит что-то пошло не так и меня надо связать, а их уничтожить. — Ты и так не даешь их уничтожить. — Но у меня есть обоснование, а не голые эмоции и желание защитить бесполезные побрякушки. — И что помешает тебе в невменяемом состоянии продолжать отговариваться теми же аргументами? Селестия нахмурилась и с подозрением посмотрела на дневник, лежавший на полке, как будто пыталась понять, не слишком ли она увлеклась. Хотя любой из Блэков, знавший о ее выкрутасах сказал бы, что слишком и уже давно и, тем не менее, только Сириус высказывал ей это вслух, остальным как будто было наплевать. Наверное, он чересчур беспокоился, но с той активной деятельностью, что развела эта женщина и не мудрено. К тому же она единственная, кто хотя бы примерно знал, что может случиться в будущем, а если она этой информацией со своими игрушками поделится? Конечно, она утверждала, что прямой ментальной связи между крестражами и блуждающей где-то душой нет, но кто знает. Иногда ему хотелось попросту зайти в эту комнату и избавиться от остопостылевших темных артефактов, и пусть потом на него орут и швыряются подручными средствами. — Давай так, если я вдруг начну что-то скрывать и увиливать от ответов, значит, со мной что-то не так. — Да ты постоянно так делаешь! — почти сорвался Блэк. — Хорошо, — она поднялась на ноги. — Тогда давай запечатаем эту комнату на месяц, и если я вдруг начну сюда рваться… — Зачем все эти сложности? — Разрушать не создавать. Уничтожить мы их всегда успеем, к тому же чаша еще не найдена. Блэк махнул рукой. Отчего-то ему вспоминались жалобы профессора МакГонагалл на его и Джеймса беспечность. При этом они-то с другом были уверены, что все прекрасно продумывают и ведь всегда выкручивались. И вот сейчас перед ним был пример, почти зеркальное отражение. И тот факт, что она еще не получила по носу был обусловлен скорее удачей, которая, как он знал на собственном примере, не вечна. Они спустились в столовую, где их уже ждали. Присутствие Крауча младшего не вызывало восторга, но пришлось смириться. Хоть в чем-то он с Селестией был солидарен. А вот его брат носился с этим ублюдком как мать-наседка. Сириус как-то даже заикнулся, что с такими замашками ему давно следовало стать отцом, а не маяться дурью. Брат как обычно только скривился и послал его куда подальше. Мать, при этом разговоре присутствовавшая, тяжело вздохнула и сказала, что уже отчаялась увидеть внуков, а судя по рассказанному будущему и не дождется, и даже тот факт, что они все пока еще живы ничего не менял. Сам Сириус о детях не думал никогда, он даже жениться не собирался, потому что представлял себе данный факт лишь как досадную обузу. И вообще, как это можно жить все время рядом с одной женщиной? Если она твоя родственница еще куда ни шло, хотя от своих родственников он предпочитал держаться подальше, но признавал, что не у всех семьи настолько чокнутые. Да и как-то не до того ему было, и сейчас собственно тоже не до того. — Как продвигается? — спросил младший брат, наверное, единственный кто поддерживал Селестию в ее изысканиях, хотя бы морально. — Он самовлюбленная сволочь, но мы и до того об этом знали, — вместо нее ответил Сириус. Селестия закатила глаза, но промолчала. Стоило отметить, что раньше она бы наверняка что-нибудь сказала, но в последнее время старалась сдерживаться и держать свое мнение при себе хотя бы иногда и на публике. Наедине-то она бы точно не смолчала. К тому же здесь был тот самый Крауч, говорить при котором она и вовсе отказывалась, потому что всякий раз обычный вроде бы разговор превращался в базарную склоку. — Вы слишком его недооцениваете. Он талантливый маг, сумевший собрать вокруг себя немало очень неглупых людей. Сириусу показалось, что сейчас стоявшая рядом с ним женщина с места прыжком бросится на парня и голыми руками его растерзает, и Крауча ему было вовсе не жаль, а вот некоторые реакции Селестии, больше похожие на повадки опасного хищника, заставляли задуматься. Впрочем, сейчас она лишь очень медленно повернула голову в сторону не вовремя вякнувшего гостя и растянула губы в настолько приторной и неестественной улыбке, что лучше бы действительно бросилась, потому что сейчас опять начнется. — Харизматичный оратор с подвешенным языком и все равно убогий придурок, чья гениальность заканчивается там же, где и начинается. А вот ты, похоже, до сих пор его боготворишь, интересно почему? Сириус осознал вдруг, что очень хочет курить. Вот прямо сию минуту и не менее двух сигарет. Потому что он знал, что сейчас начнется и чем закончится. В прошлый раз доставали вилку из Барти, причем Селестия ее не воткнула, а метнула, после чего клялась и божилась, что это вышло случайно и не потому, что ей было жалко жертву, во-первых, было бы кого жалеть, а во-вторых, это всего лишь вилка. Решив не откладывать столь важную потребность Сириус покинул комнату. Курил он редко… уже. Азкабан располагал к искоренению вредных привычек по причине отсутствия их возбудителей. Правда, оказываясь на свободе, тут же хотелось отхватить всего и сразу. Изо рта парило и без сигарет, на улице сегодня было морозно. Дверь позади хлопнула, и рядом оказался брат, молча протянувший руку. Сириус за Регом склонности к вредным привычкам раньше не замечал, но сигаретой поделился. Пусть они в детстве не очень ладили, а став старше и вовсе разошлись в разные стороны, но брата он любил и даже долю вины своей чувствовал в том, что он пошел не по той дорожке. — Я думал, ты будешь сторожить Крауча, а то она его и убить может. — Не убьет, — брат заявил это с полной уверенностью.- Во-первых, там мама осталась, а во-вторых, она хоть и склонна к радикальным действиям, но никогда не бьет заранее. Если он действительно предаст, тогда да, но он не предаст. — Ты так в нем уверен? — с сомнением спросил Сириус. Сам он, несмотря на все заверения, вряд ли хоть когда-нибудь этому человеку поверит, даже если он однажды спасет его жизнь. С него и семьи хватит, Блэк все еще учился полностью им доверять и тратить силы на кого-то еще, тем более настолько паршивую овцу, не видел смысла. — Уверен. Барти слаб, и как любой слабый человек тянется к сильным, а она сильна не только как маг. Харизмы, конечно, не так много, как у темного лорда, зато рука тяжелая, — Регулус засмеялся, видимо, вспомнил, как в прошлый раз Барти получил от Селестии яблоком прямо в лоб. Удар получился качественный, а след яркий. — Не знал, что ты куришь, — после недолгого молчания сказал Сириус. Наверное, давно следовало нормально поговорить с братом, но сначала покоя не давала собственная гордость, а потом, как ни странно, трусость, которую он ни за что и никогда бы не признал. Он ведь не трус. И действительно, выйти на битву с целой армией темных магов казалось как-то легче, чем нормально поговорить с собственной семьей. — Иногда руки нечем занять, — Регулус задумчиво посмотрел на сигарету, зажатую в пальцах. — Маггловские? — он похоже не хотел рассказывать о причинах сей вредной привычки, не сейчас. — Угу, магический табак — полная дрянь. — С этим я согласен. У магглов все же есть что-то стоящее. — О, ты слишком мало о них знаешь, у этих ребят есть много стоящих идей, которые и нам бы не помешали. — Картинки с полуголыми девицами? — Регулус усмехнулся, а Сириус поморщился. И чего они прицепились к этим девицам с плакатов? Причем все. Даже Селестия, в первый раз оказавшись в его комнате ехидно заявила, что он уже большой мальчик и от картинок пора переходить на живых женщин, правда тут же рассмеялась и сбежала. Издевалась, конечно, и даже не задела, в конце концов, комплексов у Сириуса не было, но все равно раздражало. — Дались вам эти девицы, — старший Блэк щелчком отправил окурок куда-то вглубь сада. — Ты от них ничего кроме плакатов, мотоцикла и одежды не приносил, — пожал плечами младший брат. Даже в таком коротком списке были полезные вещи, хотя мотоцикл был скорее блажью и маги в любом случае летать могли практически на чем угодно, главное правильно заколдовать, метлы были просто транспортом, традиционным и привычным. А по поводу одежды… та же Селестия в мантию наряжалась только перед приходом на Гриммо 12, якобы из уважения, а дома зашвыривала ее подальше в шкаф, громогласно вопрошая, когда маги уже сообразят, что в таких балахонах попросту неудобно. Сириус тоже этим вопросом задавался, но судя по тому, что в ее времени магическая мода особых изменений не претерпела, то ответ был неутешительным. — Надо в вещах покопаться, — Сириус на самом деле даже не помнил, что у него там есть и чего нет. — Найдешь, покажешь, — Регулус тоже закончил дымить и они, наконец, шагнули в теплое помещение. Стоило поскорее вернуться. И пусть от очередного яблока в лоб Крауч вряд ли мог пострадать, но если доведет Селестию чуть сильнее, она в него и вазой для фруктов запустить могла или еще чем-нибудь тяжелым. А с братом они и потом поговорят о чем-нибудь незначительном, потому что вроде бы и братья, но слишком давно стали чужими. Может быть, со временем это изменится, наверняка изменится, но не сразу и не по одному только желанию, даже если они оба этого хотели.