Цель: Вернуть капитану Андерсону

На удивление Хэнка, не только у него бывали плохие дни. У его вечно идеального напарника, оказывается, тоже бывают черные полосы в жизни: когда все дела идут через задницу, настроение ни к черту, и, кажется, весь мир настроился против тебя. Такие дни Хэнк знал не понаслышке — они были у него каждый понедельник. А вот видеть Коннора в таком состоянии для него было в новинку. И не то, чтобы парень, как Хэнк, материл все вокруг и метал молнии из глаз, выказывая свое плохое настроение, скорее наоборот, был чересчур притихшим и подавленным, и, если бы не чутье и наблюдательность, Андерсон даже не заметил, что что-то не так. Началось все еще с утра, когда Коннор уже в привычном ритуале спешил к столу Хэнка с кружкой горячего чая, а один из патрульных так не вовремя вышел ему навстречу. Итог очевиден — весь чай оказался на груди Коннора. Хэнк даже успел испугаться за напарника: кипяток ведь. Но Коннор не произнес и слова, с какой-то печалью рассматривая грязное пятно на рубашке — ну да, чистота одежды ведь важнее ожогов, кто бы сомневался. К обеду Коннор где-то успел раздобыть чистую рубашку, Хэнк даже пошутил про то, что тот таскает с собой гардероб, но он шутки не оценил. Впрочем, как обычно. Затем Коннору позвонил кто-то из бюро, и после этого разговора парень стал еще мрачнее, чем после случая с рубашкой. Хэнк не стал спрашивать, что там произошло, решив, что, если нужно, Коннор сам выговорится. Но тот предпочел молчать. Следующий неприятный инцидент произошел во время обеденного перерыва. Хэнк как всегда отправился в закусочную неподалеку от департамента, а Коннор остался на рабочем месте, сославшись на то, что не голоден. Уже вернувшись, Андерсон застал конец, очевидно, не самой приятной беседы Коннора с Гевином. Последний выругался и поспешно ушел, а Коннор пуще прежнего насупился и уткнулся в свой терминал, полностью проигнорировав приход лейтенанта. — Чего он от тебя хотел? — Спрашивал, может ли мой «родственник сверху» помочь и ему подыскать место в ФБР. В этот момент Хэнк хотел ударить себя. По губам. За то, что в тот раз ляпнул при охране про связи Коннора в верхушке бюро[1]. В любом коллективе слух, это как искра на пороховой фабрике. Хэнк терпеть не мог слухи, но, кажется, в этот раз сам стал источником одного из них. Конечно, Андерсон сделал это не со зла, ну, вспылил чутка, Коннор сам его тогда вывел из себя своим чересчур радикальным допросом. На деле Хэнк ничего не знал о семье Коннора, от слова совсем. Хотя порой ему было интересно посмотреть на тех, кто воспитал такое чудо. Иногда Коннор напоминал ему Маугли, только, вместо волков, воспитанный, судя по всему, стаей андроидов. По-другому объяснить такую машинную выдержку парня он не мог: несмотря на то, что разговор его очевидно задел, Коннор продолжал молча работать, даже не став грубить Хэнку, хотя тот, пожалуй, заслужил. Лейтенант на его месте как следует врезал бы тому, кто распустил про него подобные слухи. — В следующий раз пойдем обедать вместе, — Вместо извинений, на которые он так и не решился, чтобы окончательно не признавать свою вину, сказал Хэнк. На удивление, это немного приободрило Коннора.

***

2032 год Птицу можно с рождения приучить к жизни в клетке. Но если та хоть раз испытает вкус свободы, то уже никогда не сможет жить взаперти, и всегда будет стремиться к побегу. Именно поэтому пойманным птицам подрезают крылья. Коннор читал об этом в одной энциклопедии в детстве. Тогда он задавался вопросом, почему птиц не устраивает жизнь в клетке: где всегда есть еда, вода, защита от хищников и плохой погоды. Теперь Коннор сам ощущал себя птицей, которой не просто обрезали перья, а обломали крылья за его рвение сбежать из заточения. Аманда действительно постаралась на славу: приют круглосуточно находился под наблюдением десятка камер, и без ее ведома никто больше не мог покинуть это место. Персональная тюрьма для неугодных детей, во главе с человеком, в сердце которого не было места ни для одного из них. Коннор даже не предпринимал попыток что-то исправить. Еще тогда, в магазине, решив вызвать полицию, он собственноручно подписал себе приговор, и теперь поздно было что-то менять. Нет, он не сожалел о своем решении, но даже от знания того, что он поступил правильно, не становилось легче. Стены приюта душили, здесь словно не хватало кислорода. Коннора все чаще преследовали кошмары, из-за чего порой не получалось сомкнуть глаз. И каждый день был похож на «день сурка». Казалось, ничто не имеет смысла: ведь сколько бы раз он не пытался хоть как-то изменить свою жизнь, все возвращалось на круги своя. Порочный круг, который невозможно разорвать. Но Коннор был не единственным, кто познал вкус свободы. Джек с его подельниками уже закончили с исправительными работами, и теперь также, как и Коннор, оказались заперты в стенах приюта. Джек его ненавидел. Коннор чувствовал это на расстоянии. Одного лишь прожигающего взгляда парня было достаточно, чтобы понять, что тот так просто этого не забудет. Наверняка все эти месяцы он тщательно продумывал план мести. Впрочем, Коннору было все-равно. В этом здании был человек куда пострашнее Джека. И единственное, что действительно беспокоило Коннора, так это угроза Аманды. Он слишком хорошо знал эту женщину, и она слов на ветер никогда не бросает. А значит, при своем желании, она действительно может окончательно разрушить его жизнь… Но, как оказалось, Коннор зря недооценил Джека, и та месть, что тот вынашивал долгие месяцы, была далеко не безобидной шалостью… Эта ночь мало чем отличалась от других. Коннор уже привычно для него лежал на спине и, не в силах уснуть, разглядывал на потолке тень от решетки, что закрывала окно снаружи. Наверное, в скором времени он бы уже поборол бессонницу, если бы не запах, который мигом заставил всю сонливость испариться. Дым. Коннор приподнялся на локтях и принюхался. Может, кто-то курит? Но это маловероятно, сигаретам в приюте взяться неоткуда, да и навряд ли найдется такой смельчак, с учетом того, как строго Аманда все контролирует. Коннор встал с постели и нажал на включатель света. Ничего не произошло. Электричества нет. Это заставило Коннора заметно напрячься, а ставший более резким запах дыма лишь усиливал плохое предчувствие. Долго не раздумывая, Коннор вышел в темный коридор и тут же закрыл лицо рукавом своей рубашки, рефлекторно закашляв: все помещение было заполнено кубометрами угарного газа, от одного вдоха которого начинали болеть легкие и слезиться глаза. Пожар! И пожарная система не сработала, так как здание, вероятно, оказалось обесточено. Коннор читал, что делать в такой ситуации. Он тут же опустился как можно ниже к полу и вдоль стены поспешил к лестнице. На посту охраны должен быть телефон. Миновав лестничный пролет, Коннор ощутил жар и увидел языки пламени, успевшие захватить уже часть этажа. Судя по всему, возгорание произошло в подвале, где находились генераторы, отсюда и объяснение, почему нет электричества. Должность охранника с недавних пор занимал андроид. Модель старая, но в отличие от человека, он не нуждался во сне или зарплате. Коннор не так много знал про андроидов, но был уверен, что тот уже вызвал бригаду пожарных. Однако все надежды на это были разрушены, стоило добраться до поста охраны. Голова андроида была пробита металлическим прутом, и, очевидно, сделано это было как раз с целью предотвратить вызов спасательных служб. А это значило лишь одно: это был не просто пожар, а поджог… Коннор схватил со стола телефонную трубку, но не успел набрать вызов. — Знаешь, скольких проблем можно было избежать, если бы ты просто спал ночами, а не совал нос не в свои дела? Коннор резко обернулся. Джек. Все напоминало ту самую ночь в магазине. Только теперь вместо кнопки у Коннора был телефон, а вместо отмычек в руках Джека была практически пустая канистра из-под бензина. Не нужно было долго думать, чтобы понять, что к чему. Очевидно, что материалы для поджога он раздобыл во время исправительных работ на строительной площадке, и все это время только ждал подходящего момента, чтобы привести свой план в действие. От осознания, что все это дело рук Джека, ровесника Коннора, такого же воспитанника приюта, как и он, стало не по себе. Сейчас Джек был похож на безумца, из-за которого могут погибнуть все дети, живущие здесь. — Нам нужно скорее вызвать пожарных, пока огонь не дошел до второго этажа! — Коннор собрался с мыслями и строго посмотрел на оппонента. Сейчас нельзя было поддаваться панике, и единственный шанс получить благоприятный исход — это переубедить Джека. — Ты ведь не хочешь становиться убийцей. Мы еще можем всех спасти. — Ты всегда был слишком наивным, Коннор. Думаешь, я не знаю, что делаю? Этот приют ответит за все! И больше мы никогда сюда не вернемся! На слове «мы» Коннор вспомнил, что не подумал про соучастников Джека, которых тот явно не мог не взять с собой, но было уже поздно. Затылок обожгло резким ударом, в ушах зазвенело, и Коннор упал на пол. — Время переговоров окончено. Пора платить за свои ошибки. Ты ведь не думал, что тебе сойдет все с рук? Последнее, что услышал Коннор, это фирменная усмешка Джека и звуки удаляющихся шагов, после чего он отключился. Коннор не знал, сколько времени был без сознания, но, когда пришел в себя, огонь уже охватил весь коридор. Джека и его друзей здесь больше не было, но это сейчас было не столь важно. Где-то вдалеке слышался вой сирен. Видимо, кто-то с улицы заметил пожар и все-таки вызвал помощь. Но приют находился на окраине старого района Детройта, а значит, до приезда пожарных оставалось слишком много времени. Огонь не терпит промедлений. У Коннора было два пути: с одной стороны, свободный путь к двери и выход на улицу, где можно в безопасности дождаться приезда пожарных, с другой огненный коридор и лестница наверх, где находились комнаты воспитанников, некоторые из которых едва пошли в начальную школу. Им не выбраться из этой ловушки. Тут и выбирать было не из чего. Коннор схватил со стены огнетушитель и кинулся к жгучим языкам пламени. Огнетушитель был небольшим, поэтому стоило экономить заряд. Коннор старался дышать сквозь ткань рубашки, медленно пробираясь к лестнице, но по пути остановился у одной двери и его осенило: комната Аманды была на первом этаже. Дверь оказалась охвачена ярким пламенем, и просто так внутрь не войти. На секунду Коннора одолели сомнения: там, за дверью находился человек, который буквально сломал ему всю жизнь, и может делать это и дальше. Пожалуй, если бы Аманды просто не было, жизнь многих детей стала значительно легче. Но эти сомнения не продлились долго. Каким бы человеком она не была, Коннор не мог просто закрыть глаза на эту ситуацию. Он потратил практически весь заряд огнетушителя и ногой выбил дверь. Женщина лежала на полу, почти отключившись от действия едкого дыма, и Коннор сразу поспешил к ней, чтобы помочь подняться. Взгляд Аманды был затуманен, но она узнала своего спасителя. — Коннор… кха… Я знала, что ты придешь… Коннор постарался пропустить эти слова мимо ушей. Предстоял тяжелый путь наверх. На втором этаже творился настоящий хаос: проснувшиеся дети плакали, кричали, пытались выбраться через решетку на окнах, кто-то прятался под своими кроватями, кто-то метался из стороны в сторону. Коннор никогда не видел себя в роли лидера, но в этот раз все зависело именно от него, и перекладывать эти обязанности было не на кого: Аманда была не в том состоянии, чтобы хоть что-то предпринять. Все остальное происходило словно во сне. Коннор и сам не до конца понимал, что делает. Он помнил, как собрал всех детей, как приказал взять простыни, намочить и накинуть на себя, потом, кажется, повел их всех наверх. Дышать было тяжело, глаза слезились, огонь шел за ними по пятам. Он привел их на чердак — в свое старое убежище. Единственное место в приюте, где на окнах не было решеток, и это был их шанс на спасение. Пожарные прибыли как раз вовремя, и, оценив обстановку, растянули полотно. Коннор помнил, как одному за другим помогал детям прыгнуть вниз. Пожар уже охватил все помещение и обжигал спину, оставались считанные минуты до того, как крыша под натиском огня рухнет. Коннор прыгнул последним, и следом за этим здание начало рушиться.

***

Хэнк думал, что его напарник до конца дня так и пробудет в режиме комнатного растения: ну, а что, сидит весь день на одном месте, особо не подавая признаков жизни, еще чуть-чуть и точно сольется с декором офиса. Но все изменилось, стоило только судмедэкспертам прислать последние заключения по делу «похитителя андроидов» — комнатный цветочек тут же ожил и превратился машину для поимки преступников (человек так оперативно перерабатывать документы точно не смог бы). Как и предполагал Коннор, все улики указывали на то, что преступник действовал не один. Осталось лишь разговорить его, и вся шайка у них в кармане. Вот только Хэнк был уверен, что их клиент не из говорливых. — Я подготовил документы. Предложим ему сделку за дачу показаний. Это классическая процедура, и в восьмидесяти процентах случаев имеет успех, так что мы ничем не рискуем, — Коннор уже распечатал какие-то бланки и поднялся с места. Как всегда с присущей ему выправкой и решительностью. Глядя на него, даже спорить не хотелось. Коннор излучал столько уверенности, что никто и не посмел бы усомниться в его словах. Но Хэнк не был бы Хэнком, если бы удержался от комментария. Так, ради приличия. — И с чего ты взял, что он согласится? Знаешь, и у уличных крыс могут быть принципы. — Тот, кто привык жить на улице, навряд-ли оценит тесноту тюремной камеры, — Коннор остановился напротив стола Хэнка. — Позвольте мне этим заняться. Кажется, я уже выбрал нужную модель поведения. Хэнк окинул парня внимательным взглядом, словно пытаясь просканировать, что на этот раз скрывается под этой фальшивой полуулыбкой. Что-то подсказывало, что Коннор не особо хочет идти на беседу с этим преступником, и, может, стоило бы пойти с ним. Но, очевидно, в этом деле замешано что-то личное, так что пусть малец сам наконец разберется в этом, раз собрался с мыслями. — Ладно, валяй. Все это время Джек молчал, выслушивая условия, что зачитывал ему Коннор. А условия были довольно выгодными: ему нужно лишь дать информацию по своим подельникам, назвать места складов и имена перекупщиков, а взамен полиция сократит срок заключения. Скрипя зубами Джек расписался в документах о сотрудничестве и под запись диктофона выложил всю необходимую полиции информацию. Теперь они смогут накрыть всю организацию. — Благодарю за сотрудничество. Вы очень помогли полиции, — Дежурным тоном произнес Коннор и выключил диктофон, собираясь покинуть комнату допроса. Но, кажется, Джек устал делать вид, что они не знакомы, и теперь решился выговорить все, что у него накипело с момента поимки. Благо сейчас они были одни. — А ты так и остался ищейкой, а, Коннор? Только теперь на поводу не у Аманды, а у полиции, да? — Джек злобно оскалился и вальяжно откинулся на спинку стула. — Знаешь, я скоро выйду, и тогда ты… — Не скоро, — Перебил его Коннор, решив не выслушивать весь тот мусор, что для него заготовил Джек. — Неужели я не упомянул, что тебя будут судить не по одному делу? — Что за чепуху ты несешь? — от уверенности Джека не осталось и следа, и он заметно насторожился. И не зря. — Видишь ли, ты также обвиняешься в пожаре шестилетней давности. Я смог поднять архивы и вновь открыть это дело. К счастью, в тот день был свидетель, который и дал тогда показания. Как думаешь, присяжные будут благосклонны к человеку, который сжег целый приют и собирался убить бедных сирот? — Коннор хищно прищурил глаза и не без удовольствия добавил. — И наш договор не распространяется на это дело, а значит, ты понесешь за него полное наказание. Джек, кажется, потерял дар речи, и несколько секунд просто хлопал глазами, не зная, как лучше поступить. Перед ним больше был не потерянный одинокий мальчишка, сующий нос не в свои дела, каким он привык видеть Коннора. Теперь это был федеральный агент, профессионал своего дела, который, подобно ястребу, схватил когтистыми лапами свою добычу и теперь ни за что не позволит ей сбежать. Джек ощутил, что проигрывает в этой схватке. — Коннор, ты… ты не можешь! Давай договоримся! — Время переговоров окончено. Пора платить за свои ошибки, Джек.  Больше Коннор не сказал и слова и покинул комнату допроса, оставив растерянного Джека наедине со своими мыслями. В этой истории он наконец смог поставить точку.

***

2032 год Коннор пришел в себя уже у машины скорой помощи. Кто-то накинул ему на плечи плед и обрабатывал ожоги на руках. В ушах все еще звенело, в глазах слезилось, а легкие болели от долгого нахождения в дыму. Все произошедшее казалось каким-то нереальным, словно это просто один из ночных кошмаров, который, к счастью, подошел к концу. — Эй, парень, ты меня слышишь? Эээй, — Один из спасателей уже в третий раз окликнул Коннора, и лишь теперь получил от него хоть какую-то реакцию. — Все еще не пришел в себя? — Я… в порядке. — Это ведь твое? — Спасатель протянул ему знакомый брелок с гербом полицейской академии, и Коннор тут же похлопал себя по карманам. Пусто! Он едва не потерял одну из самых дорогих вещей, что у него была. Вторая столь же ценная вещь — рисунок Коула, хранилась у него в нагрудном кармане, и, к счастью, все еще находилась там. — Он выпал у тебя из кармана, когда ты приземлился на полотно, — пояснил спасатель и вручил брелок Коннору. — Спасибо, — чуть хрипло ответил Коннор, и мужчина опустил ладонь ему на плечо. — Это тебе нужно сказать спасибо. Если бы не ты, нам бы только и оставалось, что подсчитывать жертвы, — Спасатель как-то мягко улыбнулся и вновь взглянул на брелок теперь уже в руках парня. — Хочешь поступить в полицейскую академию? Знаешь, я бы мог замолвить за тебя словечко. Хотя туда берут уже совершеннолетних, думаю, можно договориться, чтобы они приняли тебя уже сейчас, если, конечно, твой опекун будет не против. Ну, что скажешь? Там нужны такие герои. Коннор не мог поверить, что ему предложили подобное. Это был настоящий подарок судьбы. В таком случае, ему не придется ждать еще полтора года, чтобы поступить в академию, и он станет на шаг ближе к своей заветной мечте. Но было одно большое НО. Опекун Коннора — Аманда. Коннор тут же перевел взгляд на женщину, которая сидела неподалеку и явно слышала весь разговор. Он уже ожидал получить ее отказ, но вместо этого увидел тень слабой улыбки на замученном лице и кивок, в котором было не столько разрешение, сколько благодарность за спасенную жизнь. Теперь все происходящее еще больше походило на сон, ведь поверить, что подобное происходит наяву было невозможно. Коннор крепко сжал в руке брелок, взгляд наконец прояснился, и он с полной решимостью посмотрел на мужчину. — Я согласен. Впереди догорало здание приюта, а позади, в жизни Коннора горели мосты. Последние стены запретов и тиснений пали. Больше он не будет пленником своего прошлого. Это было началом новой, свободной жизни.

***

Дело закрыто, и теперь, наконец, можно было расслабиться. Что и решил сделать Хэнк. На удивление, сегодня его напарник покинул офис раньше него. Впрочем, Хэнк его в этом не винил - парень заслужил отдых, тем более после такого трудного дня. Пусть отоспится, отвлечется от работы, если, конечно, он вообще был способен от нее отвлекаться. Сам же Андерсон впервые за несколько дней направился в бар. После такой интенсивной работы он точно заслужил хорошей попойки. В баре "Джимми" он был завсегдатаем, и, наверняка, бармен решил, что Хэнк не иначе как умер, раз столько дней не появлялся в их заведении. Он уже ожидал выслушивать насмешки на эту тему, и готовился жаловаться на навязанного ему напарника. Хотя, чего греха таить, Коннор оказался не таким уж несносным. Но нужно ведь о чем-то поговорить с барменом, пока не получится избавиться от трезвого состояния. Однако уже оказавшись в баре, Хэнк напрочь забыл обо всем, что успел напланировать. Перед ним предстала картина, которой он точно не ожидал увидеть: за одним из столов сидел никто иной, как его напарник.