Ночной менеджер

      Никогда ещё за прошедшие семь лет работы в отеле Шерман не гуглил постояльцев – не возникало интереса, но в тот раз всё было по-другому. Он встретил такого альфу... Боже, две недели прошло с той ночи, а Шерман всё никак не мог перестать прокручивать её детали в голове.       К большему, чем признавался себе Шерман, сожалению интернет не порадовал выдачей при запросе "Фэйт Моншипур", поэтому омеге лишь оставалось лелеять собственные воспоминания. А вспомнить там было что. Шерман не встречал альфу с таким магнетизмом, с такой харизмой, с такой аурой уверенности в каждом действии или слове. Шери попал под его обаяние, не успев поставить хоть какую-нибудь ментальную защиту. И в итоге всю ночь тайно млел, глядя на Фэйта. Высокий рост, широкие плечи, поджарое тело то и дело заставляли Шермана залипать.       Фэйт говорил на чистейшем американском английском, но "белым" его назвать было нельзя. Во внешности явно прослеживались арабские корни: более смуглая от природы кожа, светло-охровые глаза с капелькой зелени. Ещё у альфы был волевой подбородок с широкими резко очерченными скулами и в меру широкими губами: не ниточки, но и не подушки, а такие, на которые взгляд то и дело спускался, когда они произносили какие-нибудь слова. Это, кстати, единственное, что Шерман помнил не очень хорошо – о чём там они говорили?.. Шерман так был занят любованием собеседником, что фокусироваться на серьёзных темах ему было сложно. Хотя никогда раньше он не испытывал ничего подобного в компании даже самых влиятельных и богатых альф. Никто не заставлял его чувствовать бабочек в животе от услышанного в свой адрес комплимента. Их он тоже за всё время в отеле наслушался.       И тем не менее, в компании Фэйта омега в Шермане безоговорочно и раз за разом побеждал ночного менеджера, поэтому когда альфа с присущей ему лёгкостью считал его и предложил с ним переспать, Шери – к своему последующему шоку – едва ли не согласился. Может, и правда пора заканчивать с этим добровольным целибатом? Да нет, Шерман понимал – дело было не в воздержании, а в альфе, которого он встретил. В альфе, который за ту короткую ночь вдруг заставил почувствовать его настоящим главным героем. Ага, что-то там про работу они говорили, но Фэйт изъяснялся загадками, поэтому суть Шерману уловить было сложно. А вот когда они оказались в спа, когда он подбил Шермана на это противоречащее любым правилам ночное купание, а потом кормил со своей тарелки, словно они на свидании были, вот тогда Шери почувствовал на кончиках пальцев настоящее волшебство.       И вроде надо было с ужасом вспоминать это наваждение, но Шерман – тайно, лишь сам с собой – был рад, что встретил альфу, которому вдруг захотел покориться. Он так-то боялся, что что-то внутри него необратимо поломано родительским равнодушием, из-за чего он никогда ни в кого не сможет втрескаться, пусть психотерапевт и заверял в обратном. И оказался-таки прав! И это было чертовски приятно знать.       Жаль, что они не обменялись контактами. Закончив ту смену Шерман сначала уехал отсыпаться, а затем вернулся в отель, якобы забыл что-то, но на самом деле хотел ещё разок увидеть Фэйта, но тот уже успел выехать из номера. Ещё и гуггл, поганец такой, молчит. Конечно, в системе был и номер телефона, и почта, к которой был привязан бонусный счёт постоянного клиента Шариона, но писать альфе первым было, мягко говоря, не принято. А главное, Шери хотел понять, кто именно вскружил ему голову. Он за свой семилетний стаж и проведённое среди аристократии детство прекрасно умел определять – кто перед ним: просто богач или представитель элиты. И от Фэйта веяло такими старыми деньгами, что Шерман и предполагать боялся. Фэйт держал себя как настоящий хозяин – такой ауры не излучали даже нефтяные шейхи из богатых арабских стран, коих Шерману тоже приходилось встречать. Вот только те к нему как к мебели относились, а Фэйт в Шери тут же человека разглядел, и это тоже безумно подкупало.       – ...ман! Шерман, ты спишь что ли? – потеребил его за плечо Рич, выдёргивая из таких приятных мыслей.       Пришлось нехотя сфокусировать взгляд на брате, который смотрел сначала с явным недовольством, потому что его, видите ли, не слушают, но затем подозрительно прищурился. Они сидели в беседке, оставшись вдвоём после того, как все домашние пообедали и разбрелись кто куда.       – А ну колись, ты чего там себе надумываешь уже который день? – потыкал Шермана в лоб альфа пальцем.       Шери только отмахнулся раздражённо, стараясь посильнее попасть по наглой братской лапе:       – Ничего я себе не надумываю! Я планирую, – сделал деловое лицо Шерман, – я же тебе говорил, что в командировку меня отправляют, всю голову себе сломал насчёт гардероба.       Рич хмыкнул самоуверенно и взгляда не отвёл, после чего кивнул подбородком:       – Брехня. Кому ты заливаешь тут? – попенял он Шерману, – колись давай, пока я из тебя силками информацию не вытянул.       – А если я не хочу? – упёрся Шерман, – может, это личное?       – Личное? От меня?! – заискрил нездоровым интересом Рич, приняв сопротивления Шермана за вызов.       – Ну ладно, ладно, – состроил кислую мину Шери, поняв, что у него нет сил бороться с братом на этот раз, да и рассказывать было особо нечего.       Шерман пожевал губу, прежде чем собраться с мыслями, но выложил всё как на духу, внимательно слушающему Ричу. И после всего того, что ему Шерман, заламывая пальцы и краснея, рассказал, этот гений мысли только фыркнуть смог и закатить глаза:       – Тоже мне проблему нашёл! Давай мне его телефон, я сам с ним пообщаюсь. Как альфа с альфой, – многозначительно добавил он.       – Вот ещё, чтобы ты мне всё испортил как слон в посудной лавке? – возмущённо отпрянул Шерман.       – А у тебя другие предложения есть? – ехидно поднял брови альфа. – Ты и так две недели в облаках витаешь, докричаться невозможно, – пожаловался он Шерману на него самого. – Но раз зацепил тебя этот Фэйт, надо действовать.       – Не буду, – насупился Шерман, но потом смягчился: – Пока. Я не готов, Рич. Я такое впервые испытываю, пойми. Вдруг это просто птс?       Рич недовольно поджал губы, но настаивать не стал.       – Куда там, говоришь, у тебя командировка? – спросил он, прежде чем они сменили тему.       – В Дубай, – напомнил Шерман.       Финальная перед отъездом смена выдалась до того загруженной, что едва Шерман успевал примоститься в какой-нибудь неприметный уголок и собрать в кучу мысли, как его тут же дёргали снова. Оказалось, что не только Шери не хочет ехать на какую-то корпоративную муть, организованную топ-менеджментом компании, которая владела Шарионами, но и весь его персонал стоял на ушах от одной мысли, что отель будет две недели без него. Больше всех, конечно, переживал Мэтт. Не только потому, что сам по себе был тем ещё паникёром, но ещё и потому, что Шерман решил передать именно ему самое ценное, что у него было.       Мэтт круглыми глазами пялился на выложенный перед ним на администраторскую стойку рабочий мобильник Шермана.       – Пользуйся мудро, – наказал омега, – я собирал эти контакты семь лет, и не хочу, чтобы по приезду мой номер оказался заблокированным у половины из них по причине навязчивости.       Мэтт только шумно сглотнул и взял в руки девайс, словно это был волшебный артефакт, а затем посмотрел на Шермана жалобно:       – Ты уверен, что хочешь ехать?       Шерман вздохнул и развёл руками:       – Директор Коллман сказал, что уволит меня, если я откажусь.       Мэтт от услышанного уронил челюсть.       – Что же это за командировка такая, раз такие высокие ставки? – шепотом поинтересовался он.       – Вообще-то, – почесал затылок Шерман смущённо, – я, типа, должен знать, потому что мне Коллман целую папку бумаг передал, но я её где-то в отеле посеял.       – И даже не заглянул?       – Да как я загляну, если меня каждую минуту дёргают! – вышел из себя Шерман и тут же услышал в наушнике, как его зовёт очередной старший смены.       Мэтт это тоже услышал и поджал губы.       – Уже иду, – каменным голосом ответил в рацию Шерман, переглянувшись с сочувствующим Мэттом и пошёл к лифтам.       Когда смена Шери закончилась, и он с облегчением вышел на крыльцо отеля, чтобы подставить лицо утреннему солнцу, которое ещё не успели затянуть привычные облака, то вдруг вспомнил, как директор Коллман говорил, что всю информацию по командировке ему продублируют на корпоративную почту. Вот только пароля от неё Шерман давно уже не помнил, потому что не пользовался примерно никогда – это офисники по ней получали необходимую информацию и активно её использовали, а менеджерам обычно только всякий спам туда приходил. По типу: наши достижения за этот год; идёт набор в волейбольную команду; или очередное интервью нашего основателя в журнале "Форбс".       Нет, Шерман любил и свой отель, и своих непосредственных коллег, и даже гостей, но просто фанатиком не был. Видел он этого основателя – Ренард де ля Брие – типичный такой француз-аристократ: в хорошей форме для своего возраста альфа. Шерман даже припоминал что-то про то, что у него был всего один муж – первый и единственный, что заставляло испытывать к нему капельку уважения, но, опять же таки, за годы в отеле Шерман всякого насмотрелся, и наличие мужа не всегда останавливало альф от удовлетворения своих сиюминутных потребностей.       Да и вообще, ну что эти, можно сказать, небожители могли понимать в его, ночного менеджера, работе? Они там на биг-дату смотрят, статистику анализируют да прибыль считают, а на "земле" другое важно. В общем, Шерман подозревал, что за эти две недели он попросту потеряет своё время на приношение всяких клятв в верности бренду, участии в тренингах по впариванию карт постоянных клиентов и обучению по "работе с возражениями", что в переводе на человеческий означало: как себя вести, когда гость послал нахер, чтобы он ещё и в рожу не плюнул, а главное, не написал плохой отзыв на отель.       Ещё и дислокация для светлокожего, рыжеволосого Шермана была не самой подходящей – ОАЭ в самый разгар лета. Шерман не врал Ричу, когда говорил, что сломал всю голову на тему того, какой гардероб себе собрать. Но тут на помощь пришёл Клемменс, а точнее даже его новый бойфренд Филипп.       Клемм представил их друг другу совсем недавно, когда пригласил Шермана к себе на их традиционные посиделки за просмотром какой-нибудь тошнотворно пошлой комедии на "Нетфликс". Шери даже удивился. Он-то думал, что Клемм утонул в новом – долгожданном – романе с головой и следующие пару лет его можно уже не трогать. Но не тут-то было. Лучший друг поначалу включил собственника в отношении Филиппа, и пару недель как дракон чах над своим златом, не показывая его никому, но потом его подотпустило. Да и у Фила, оказывается, в окружении никого из "толерантных" не было, поэтому Клемм решил познакомить его с самым толерантным человеком из тех, с кем был знаком лично, чтобы "котёночек" не чувствовал себя одиноко.       Они отлично провели тот вечер. Шерман пришёл не только с огромным пакетом кукурузных палочек, как обычно, но ещё и розового вина принёс, на всякий пожарный. Фил, конечно, оказался ну просто милейшим омегой. Из простой семьи, покладистый, хозяйственный – в отличие от Клемма, который аккуратным мог только в стенах ветеринарки быть. И действительно по уши влюблённый в Клемменса. Весь такой нежный и омежистый, и очень красивый – круглое личико, обрамлённое каштановыми летящими кудряшками, вздёрнутый носик, большие карие глаза с пушистыми ресницами и маленькие пухлые губки. Он был такой противоположностью длинному, угловатому и коротковолосому Клемменсу, что Шерман на увиденную гармонию в их паре невольно залюбовался. Нет, они, конечно, старались в тот вечер вести себя прилично, но всё-таки были парочкой, да и Шермана стесняться вроде бы не надо было. Поэтому он вдоволь насмотрелся на переплетённые пальчики, Филов румянец, голодный взгляд Клемма в ответ, и многозначительные перемигивания.       Шерман всерьёз подозревал, что Килиану Филипп тоже понравится. Старший омега был хоть и придирчив до безобразия, и строг до неприличия, но адекватен в своих оценках. Он частенько причитал, глядя на взбалмашного Клемма, какому же несчастливцу-альфе тот в мужья достанется, пока не подозревая о предпочтениях брата. Однако Шерман почему-то был почти уверен, что рассудительный и рациональный Килиан примет ориентацию брата лучше, чем предполагал сам Клемм, а с Филиппом под боком у брата, вообще всё у Килиана в голове встанет на свои места.       Собственно, когда Шери проводил время с омегами снова, он и упомянул, что его отправляют в командировку, и пожаловался, что не знает, что с собой брать. Филипп на это встрепенулся и тут же насоветовал кучу различных вариантов для светлокожего омеги под палящим солнцем, не забыв подробно проинструктировать Шери о том, как за какой тканью следовало ухаживать, чтобы она не потеряла свои охлаждающие и защитные свойства.       И вот теперь Шерману предстояло купить целый чемодан вещей, которые в Лондоне ему будут нужны всего пару дней в году. Впрочем, совсем уж расстроиться не получилось, потому что льняные, хлопковые и шёлковые рубахи, топы и брюки с костюмами, которые подобрал себе Шерман, ему, на удивление, понравились. Вещи он выбирал светлых естественных оттенков: голубые, песочные, светло-серые, шампань. И всё-то ему шло, усмехался он, глядя на своё отражение в шоу-руме, найденного в Сохо бутика. А уж когда он примерил несколько пар сандалий из мягкой кожи: с бусинами, с лентами, с кисточками, с какими-то причудливыми металлическими деталями, игриво болтающимися, когда он делал шаг – то настроение его окончательно улучшилось, и в воздухе повеяло отпуском, а не обязаловкой.       Он подобрал себе ещё пару шляп, бейсболку и купальные шорты с топом – всё-таки в арабских странах могут не приветствовать вид омеги в обтягивающих плавках, кои он тоже решил положить в чемодан в последний момент – в надежде, что между бесконечными тренингами и семинарами он успеет поплавать в бассейне и полежать на шезлонге.       Конечно, помимо обновок он ещё взял с собой форму и несколько элегантных нарядов, не зная зачем, и на кого он в них собрался производить впечатление, но интуиция, как и в случае с плавками, говорила – бери, и Шерман послушался.       В аэропорт его отвёз Арчи, наказав звонить им с Ричем каждый день.       – И, Шери, – серьёзно посмотрел на него альфа, перед тем, как они вышли из машины, – если тебе будет там... некомфортно, – подобрал слово помягче он, – ты не насилуй себя, окей? Возвращайся домой и даже не думай. Чёрт с ним, с этим отелем, главное, чтобы тебе спокойно было.       – Арчи, – умилился Шерман, подавшись навстречу раскрывшему объятия альфе, а когда отстранился, заверил: – Я обещаю сделать всё, чтобы мне было спокойно.       – Вот и умница, – погладил его по щеке Арчи.       Шерман знал, что в ближайшие дни им с Ричи предстояло очередное испытание на прочность с подсадкой оставшихся двух ооцитов, и оба альфы были на взводе, хоть и не говорили этого вслух. Поэтому Шери мысленно решил не трепать им нервы своими жалобами и сомнениями, если таковые у него появятся во время поездки. На быстром наборе, если что, был психотерапевт, чтобы выплакаться, и авиакомпания, чтобы поменять дату обратного билета. Всё было схвачено.       Перелёт прошёл отлично. Билет Шермана в бизнес-классе по какой-то причине сменили на первый класс, а так как летел он одной из арабских компаний, то первый класс в самолёте оказался едва ли не мини-версией Шариона. За шесть часов полёта его успели три раза покормить, дали подключиться бесплатно к вай-фаю и вручили какой-то подарочный пакет на прощание, в котором лежала типичная брендированная мелочь.       Разница во времени с Лондоном в Дубай была плюс три часа. Поэтому вылетел Шерман в утренние шесть часов, а прилетел в три часа дня по местному времени. На выходе из аэропорта его встретил нанятый отелем водитель. Шери удивился, что из целого аэропорта забирают только его одного – вопиющая расточительность.       Дубай, конечно, поражал своим размером... всего. Высоченные небоскрёбы, широченные авеню, гигантские моллы. Но ничего его так не впечатлило, как местный Шарион.       До отеля они с водителем добрались быстро, и то, что Шерман увидел сначала через пассажирское стекло, а потом, когда вышел из открытой для него двери, поистине захватывало дух. Перед ним высился Тадж-Махал. Нет, понятное дело, что тот, настоящий Тадж-Махал стоял себе в Индии и горя не знал, но архитектурный стиль, размах и роскошь в каждой детали делали его натуральным "Королём Дворцов" с очевидными отсылками к Тадж-Махалу.       И если Шерман про свой, Лондонский, Шарион думал, что тот чуть-чуть слишком вычурный, то сейчас он брал свои слова обратно. Его миленький, скромный, почти деревенский Шариончик в сравнении с той махиной, посреди которой сейчас стоял и вертел головой во все стороны омега, можно было назвать просто шкатулкой. Вокруг были золото, мрамор, витражи, роспись арабской вязью невероятной красоты, персидские узоры на коврах, по которым ступал Шерман. Зайдя в прохладу главного холла, он реально не спешил к стойке регистрации, потому что не мог насмотреться на окружающую красоту. И, вроде бы, всего было так много, что в глазах должно было рябить, но нет – каждая завитушка была на своём месте. Шерману захотелось поскорее бросить вещи в номер и пойти исследовать каждый закуток общественных пространств этого Шариона, пока их не собрали и не заперли на две недели в конференц-зале с редкими перерывами на туалет и кофе-брейки.       К стыдливому удивлению Шермана на ресепшене его поприветствовал омега-администратор, хотя голову традиционно для местных обычаев покрывал хиджаб. Омега быстро глянул на документы и сразу же выдал ключ-карту, проинструктировав по поиску лифтовых кабин.       – Все остальные рекомендации вы найдёте в вашем номере, – сделал немаловажное уточнение для Шермана он, намекая на то, что к омегам здесь всё-таки были особые требования. И вот это уже удивления у Шери не вызвало.       Шерман поднялся на свой этаж, восхитился убранством коридоров, пока шёл с своему полу-люксу и, дойдя на нужного номера на двери, пикнул карточкой.       Номер оказался просторным и уютным. В светлых тонах с панорамными окнами и видом на внутреннюю территорию Шариона. Большая комната делилась условно на две части: спальную и рекреационную. Справа от Шермана располагались две двуспальные кровати с двумя тумбами по бокам, на которых стояли букеты цветов, и изысканными ночниками над изголовьями, а в изножии кроватей стояло по комоду-пуфику. Посреди комнаты стоял широкий, обитый сатином диван, который и делил пространство надвое. Поэтому с левой стороны была зона отдыха и работы. На стене напротив дивана висела широкая плазменная панель, а пространство между ними занимал низкий кофейный столик. Под плазмой был вмонтирован минибар, в углах стояли рабочие столы с мягкими стульями. Дверь в уборную была так же по левую сторону, а гардероб – на спальной стороне.       Но всё это было не так интересно, как то, что вещи Шермана, аккуратно поставленные у одной из кроватей, были в номере не единственными. Шерман успел только пересечь комнату по направлении к "своей" постели, которая была ближе к окну, как из ванной вышел второй постоялец.       – О, я знал, что буду не один! – прихлопнул в ладоши увидевший Шермана омега и улыбнулся.       Шери оглядел соседа: невысокий; стройный, но с формами; волосы каштановые и короткие по-альфьи, но волнистые и оттого мягко обрамляющие лоб и ушки; глаза большие и карие, прячущиеся за прямоугольными очками в тонкой металлической оправе с красноватым отблеском. Одет он был по-летнему и модно, явно с большим удовольствием: джинсовый комбинезон, но подтяжки болтались по бокам, и цвет был не типичный голубой, а бежевый с мелким контурным принтом в виде всевозможной флоры и фауны. Сверху у него была надета простая белая футболка с какой-то мелкой гравировкой гладью там, где обычно располагался логотип.       – Я Алекс, – протянул тем временем руку омега, успев преодолеть небольшое расстояние между ними, пока Шерман разглядывал соседа.       – Шерман, – вежливо улыбнулся Шери и ответил на рукопожатие, – приятно познакомиться.       Алекс говорил на английском, с заметным, но не раздражающим восточно-европейским акцентом.       – Британец? – уточнил Алекс, тоже, видно, вслушиваясь в говор собеседника.       – Ага, – ещё шире улыбнулся Шерман, – а ты?       – Русский, – пояснил тот.       – Алекс?       – Ну, понятное дело, что нет, но моё полное имя обычно страшно коверкают все англо-саксы, поэтому я не вижу смысла мучить ни вас, ни меня, – легко отмахнулся Алекс и снова восхитился: – Вау, ещё один омега! Какое облегчение!       – И правда, – согласился Шерман. Две недели жить в номере одному было бы сильно грустней.       Они с Алексом продолжили знакомство за разбором своих вещей, узнавая кто кем работает в системе Шарионов и сколько. Шерман видел, что Алекс удивился его стажу в одной и той же должности, но ничего не сказал, за что Шери мысленно накинул ему пару очков. Сам же Алекс от повышений не отказывался и был одним из старших менеджеров кейтеринговой службы, проработав на отель пока всего четыре года. Омеги сравнивали условия работы, обсуждали тот Шарион, в котором сейчас были – Алекса он тоже смог удивить.       – Через полчаса общий сбор, – напомнил Алекс, просматривая буклет с расписанием, свой экземпляр которого Шерман благополучно посеял у себя в отеле и так и не обзавёлся новым.       – Пойду освежусь тогда, – отвлёкся Шерман от разглядывания более интересных бумажек – тех самых "рекомендаций" для омег, – отправимся вместе? – предложил он.       Алекс показал "окей", уже начав переодеваться в строгий костюм с фирменной нашивкой, а Шери отправился в ванную. Он умылся, почистил зубы, переплёл немного растрепавшуюся косу, после чего тоже облачился в форму. На ноги, правда, обул лёгкие лакированные броги, а не кеды. Всё-таки бегать по лестницам отеля он сегодня не планировал.       Они с Алексом отправились на верхний перед пентхаусами этаж, руководствуясь инструкцией в буклете Алекса. А на самом этаже было уже и так всё ясно: омеги вышли в широкий холл, по периметру которого были расставлены всевозможные указатели на английском и французском. Становилось понятно, что именно здесь будет проходить большая часть корпоративных мероприятий, потому что глаза натыкались на большой выбор надписей от нумерации залов до направлений в уборную и кафетерий.       Шерман успел перекинуться буквально парой взглядов с другими коллегами, приехавшими из разных уголков мира, как по динамикам объявили просьбу собраться в большом зале. Убедившись, что Алекс рядом, Шерман направился с потоком толпы в нужном направлении, и вскоре оба омеги заняли по месту в одном из первых рядов перед невысокой сценой, на которой сейчас располагался ряд столов, как на типичной пресс-конференции.       Как только зал полностью наполнился участниками, на сцену вышел ведущий-модератор, который поприветствовал всех и объявил, что сейчас на сцену перед ними поднимутся главные директора и начал их представлять по очереди, а те под овации начали занимать места за столами.       – Последним по порядку, но не по важности я приглашаю на эту сцену операционного директора и со-владельца "Гранд Шарион де ля Брие" – Фатхали де ля Брие собственной персоной! – радостно объявил ведущий под заметно оживившиеся аплодисменты.        И тут время для Шермана словно замедлилось. Потому что в этот момент на сцену поднялся главный герой его снов; участник его дневных мечтаний; загадочный американец Фэйт, о котором ничего не было в интернете; тот самый первый альфа, которому захотелось покориться; тот ночной гость, с кем Шерман нарушил все возможные этические кодексы отеля. Он, подмигнув ведущему, взял у него микрофон и заговорил на чистом французском языке своё приветственное слово.       – Я знаю, знаю, – с улыбкой оглядел он зал перед собой, – у всех был тяжёлый перелёт, поэтому мы не будем вас сейчас долго задерживать, а всего лишь быстренько познакомимся и пройдёмся по программе нашего с вами брейн-сторм лагеря на ближайшие несколько дней. Но прежде всего я хочу сказать – спасибо вам всем за то, что вы принимаете в этой экспериментальной авантюре участие, и буквально каждого я рад здесь видеть. С кем-то из вас я познакомился давно, а кого-то узнал буквально пару недель назад, – на этом моменте у Шермана похолодела спина, а в висках начал отбивать пульс, – а всё потому, что весь последний год я провёл в разъездах. Я посетил каждый Шарион, преследуя страшно тривиальную цель: оценить качество вашей работы, возможно найти узкие места и устранить их, но не более. Однако именно вы позволили мне сделать гораздо больше. Вы показывали вашу работу изнутри, вы делились опытом, вы делали свои отели уникальными, вкладывая в них свои знания, культуру, ценности. И простая оценка качества переросла во что-то большее. Я говорю "что-то", потому что я ещё и сам не знаю во что. Это предстоит выяснить нам с вами вместе. В следующие две недели мы, – он указал на других директоров позади себя, – не будем читать вам лекции по клиентоориентированности и показывать презентации о миссии компании, нет. В следующие две недели мы будем активно учиться у вас, – указал он на оживившийся зал. – Да-да, вы будете активно обмениваться опытом не только друг с другом, но и давать советы нам. Так, ну всё, передаю микрофон нашему обаятельному модератору. Спасибо за внимание, – закончил господин де ля Брие под радостные аплодисменты.       – Вау, прикольно, – поёрзал на стуле сидящий рядом Алекс.       Шерману пришлось сделать над собой усилие, чтобы повернуть голову в сторону омеги, а лицо так и вообще не слушалось – о том, чтобы натянуть на него улыбку можно было и не мечтать.       – Ох, – нахмурил тем временем бровки Алекс, взглянув на Шермана, – тебе не душно часом? Что-то ты бледный какой-то...