без всяких объяснений

«Не давай воли чувствам. Ты сильный. Не давай воли чувствам. Не давай волю...» Он судорожно дотронулся до дверной ручки, как вдруг почувствовал аккуратное прикосновение, вмиг озарившее теплом, тыльную сторону другой его ладони. Норман ловко ухватил его за руку, не давая уйти. – Норман, пожалуйста, – прошипел Рей, все также безрезультатно пытаясь отпрянуть в сторону. – Мне хочется знать правду. Каков мотив твоих действий? Почему ты докладываешь обо всем маме? Вопросы сыпались один за другим, пока Рей неподвижно стоял, облокотившись на стену. Над верхней губой выступила слегка ощутимая капелька пота, которую он вынужденно смахнул, а затем опустил голову. Слегка взъерошенные темные пряди небрежно липли ко лбу и щекам. «Не давай воли чувствам. Ты сильный, сильный, сильный...» Так странно он себя никогда не чувствовал. Его разум внезапно уплыл прочь, оторвался от невесомого тела, взлетел как воздушный шарик. Норман обеспокоенно посмотрел на бледное лицо, чувствуя, как чужая ладонь дрожит в его руке, но взор агатовых глаз разглядеть не смог. – Прошу, Рей, посмотри на меня. Норман чуть наклонился вперед, неукоснительно дотрагиваясь до блеклой щеки. Длинные пальцы, чуть дрожа, неторопливо изучали гладкую поверхность, одновременно поглаживая вихрастые волосы. Рей до конца не понимал что происходит. Он впал в настолько сильный созерцательный транс, что перед глазами замелькали какие-то белые вспышки. Единственное, что, казалось, он чувствует – теплые прикосновения столь родной, но столь далекой руки. Он был таким хрупким, уязвимым, особенно сейчас, когда его челку, традиционно прикрывающую левую часть лица, Норман неряшливо заправил ему за ухо. Глаза сверкали, заволоченные мокрой вуалью, и увидеть их не составляло труда. Заостренные скулы, сумрачные тени под глазами, напоминавшие скорее бесформенные кляксы. Туманный взгляд утаивал внутреннюю пустоту. Понадобилось несколько минут, чтобы окончательно выйти из непонятного забвения. Норман же, терпеливо ждал, не спускал с Рея своего внимательного взора, тихонько придерживая его за плечи и всерьез переживая, что он свалится в обморок. Тишина, все больше нагоняющая панику, окончательно надоела и, кажется, напряжение уже достигло своего апогея. – Ты как? – поинтересовался Норман, замечая неожиданную смену эмоций на безжизненном лице. – Я в порядке, – коротко бросил Рей, выпрямляя подрагивающие ноги, все еще смутно плавая на периферии своего сознания. Он был уверен, что Норман без колебаний позволит ему уйти. Безоговорочно, сейчас у них обоих было совершенно ошарашенное состояние, и Рей предположил, что это будет отличным поводом улизнуть. Улизнуть? Рей, ты точно идиот. Вместе с воспоминаниями вернулся и внутренний голос. Хах, да ты как девчонка ныл и плакался из-за своих же умопомрачительных чувств. Действительно, не время ли признаться? Тем более, если он сам тебя об этом так просит. Расскажи ему. Но Рей резонно оспорил это наставление. «Я не могу. Он влюблен в Эмму, это и без слов предельно ясно. Я не вправе вставать между ними и лезть к нему со своим признанием. Это будет очень эгоистично и неуважительно по отношению к его чувствам». Фарфоровая рука крепко сжимала его ладонь, так и не собираясь ослаблять хватку. Норман вел безмолвную игру, загнал Рея в угол, словно жертву, впрочем, таков и был его план. – Долго еще будешь держать меня на поводке? – укоризненно спросил Рей, нервно теребя край своей рубашки. Надо признать, что в нем вспыхнул пламенный азарт, стремление вести ответную игру. В глазах еще стояли слезы, свидетельствующие о пережитом шоке, но Рей стойко убеждал себя, что спокоен. – Пока не расскажешь мне правду, – тепло улыбнулся Норман с зарождающейся в его голосе насмешкой.

Настойчивость

«А с Эммой он совсем другой». Рей успел лишь бессмысленно похлопать ресницами, прежде чем оказался откровенно прижатым к стенке. Спина, еще не успевшая привыкнуть к резкой смене температуры, покрылась мурашками. Да, стены были и вправду ледяными, но в самой комнате стало заметно теплее. Вернее, так показалось только Рею. На деле же, подскочила температура лишь его тела. Щеки предательски налились румянцем, а зрачки отчетисто сузились. Норман молчал. Мало того, что Рей испытывал невероятное смущение, жалостно вертел головой, словно пытаясь найти выход из унизительного плена, так еще и почувствовал внезапный прилив... страха. Это было отвратительное, угнетающие чувство безысходности. По обеим сторонам навязчивые руки с цепкой хваткой, твердо упертые в стену, а в нескольких сантиметрах от лица – мерное дыхание. Радуйся. Разве это не то, о чем ты мечтал?.. Постой, ты же доверяешь ему, верно, Рей? Что за глупые мысли! Разумеется, он ему верит и всецело доверяет. Это же его родной Норман – человек, дружбу с которым он пронес через всю жизнь. Однако после эфемерного самоубеждения странные ощущения не проходили, а даже нарастали. И, почему-то все больше казалось, что друг его ударит, хотя тот и мухи никогда не обидит... Неужели твои чувства были ложью? После этих слов в голове что-то щелкнуло, а в висках колко запульсировало. И именно эти слова стали стимулом к действию. Рей моментально протрезвел, раздраженно закусил губу. – Я знаю, что ты горишь от нетерпения услышать правду, – спокойно начал он, взглядом сверля дыру в полу. – но зачем ты играешь с моими чувствами?! Рей взбешенно дернулся и резко оттолкнул изумленного Нормана, явно не ожидавшего такого поворота событий. Он нелепо отскочил в сторону, затем застыл и удивленно вытаращил глаза. – Ты же прекрасно обо всем догадался, мой дорогой проницательный Норман! Что ж, хочешь услышать все напрямую, от меня, да? – задыхаясь спросил Рей, устремляясь вперед. Гнев нескрываемо завлек его в свои сети, слова мельком соскальзывали с дрожащих губ, которые он то и дело покусывал. Расстояние между мальчиками стремительно сокращалось, а любые действия стали происходить в замедленной съемке. Яростно сжатые зубы, лукавая улыбка, шаг, затем еще один. Их глаза встретились, и Рей понял, что назад дороги нет. Жмурясь, он мягко ухватил ворот белоснежной рубашки своими немеющими пальцами и потянул на себя. Карминные губы легонько соприкоснулись с чужими, и Рей тотчас принялся робко изучать их, пробовать на вкус... Столь неумело и так по-детски. И, все же, как давно он ждал этого мгновения? Да даже он сам не знает, и, в данный момент, уж точно знать не хочет, упоенный лишь одной мыслью – убедиться в неподдельности своих чувств. И уже плевать на Эмму, плевать на одинаковый пол и на поджимающие сроки побега. Плевать на все. В голове взрывались фейерверки, пускались цветастые салюты с конфетти. К бледным щекам мгновенно прилила кровь, но Рей не смел поддаваться смущению, ни за что не желая разъединять поцелуй или снижать неистовый натиск. Тело парило, пространство вспыхнуло яркой белой вспышкой, в котором находился лишь он и самый дорогой ему человек. Как же хочется растянуть этот незабываемый момент, вечно смаковать его и испытывать подобное всегда. Неимоверно хочется. Норман послушно не отстранялся, ему словно что-то мешало, и он как завороженный стоял с широко распахнутыми очами; заинтересовано улавливал каждые быстроменяющиеся эмоции на пунцовом лице, буравил взглядом смолянистые пряди волос и совершенно точно осознавал что происходит. Все-таки, Норман ощущал очень противоречивые чувства. С одной стороны ему хотелось закрыть лицо руками и, желательно, провалиться сквозь землю от смущения, охватившего все его существо. Но с другой... Он не хотел этого признавать, однако у него действительно появилось необъяснимое желание отвечать на этот скованный поцелуй, который, к слову, для них обоих был первым. Еще несколько секунд – и мальчикам уже нечем дышать. Лишь тогда Рей неохотно отстраняется и порывисто приоткрывает глаза. – Правда в том, что я люблю тебя, идиот, – чуть слышно выдавливает он, ловя ртом воздух. – И думаю, что правды на сегодня достаточно.

***

«Мне понравилось». Рей развалился на ветке, разумеется, по мере возможности и предусмотрительно следя за своей безопасностью. Листья тихо шуршали, и мальчик наслаждался каждым уединенным мгновением, проведенным здесь. К сожалению, птицы уже давно улетели на юг и, возможно, их пение Рей больше никогда не услышит. Но он настойчиво гнал подобные мысли, заверяя себя, что не сдастся и будет бороться до конца. Ведь он дал клятву, сохранить свою жизнь, жизнь Нормана и близких ему людей. Хоть план Эммы был ужасно ненадежным, и она была наивна и глупа, (по словам самого Рея) но препятствовать в его осуществлении он не мог. Норман вел себя сдержанно и по-обычайности спокойно. Но порой, складывалось впечатление, что он вообще ничего не чувствует. Поведение Рея было практически идентичным, только не считая того, что в отличие от друга, он не прятал взгляд. Норман ходил особенно задумчивым и чем-то обеспокоенным. Рей не раз слышал, как Эмма спрашивала у него о его состоянии, но тот лишь отмахивался. За все эти два дня они толком не сказали друг другу ни слова. Между ними встала непреодолимая стена, которой Рей так боялся. Мысли быстро сменяли друг друга, положительные эмоции тонко граничили с отрицательными, а идея хорошенько выплакаться звучала очень заманчиво. Дон и Гильда узнали всю правду. Никак не сокращенную и никем не утаенную. Рей с Норманом получили кулаком в лицо, но прекрасно понимали и даже разделяли чувства брата, а также знали о его проблемах с агрессией. Единогласно посовещавшись, дети решили сымитировать отравление мамы. Задачей Рея было доложить об этом ей самой. С чем он успешно справился. И все же, было видно, что Норман хотел что-то сказать, хотел подойти, но Рей не был готов к этому. Он вроде бы избегал предстоящего разговора, а вроде бы желал поскорей разобраться с этим. Но он определенно точно был уверен, что будет вынужден поставить точку. Их дружеские взаимоотношения безвозвратно сломлены – факт. Разве Норман захочет общаться с ним после подобного? Ответ очевиден. В последний раз, когда Рей беззаботно проводил время в библиотеке, он, к своему удивлению, обнаружил книгу с очень интригующим названием «Психология». Чуть ниже основного названия красовалось «Понять себя и других». Прочитав буквально пару страниц, он понял, почему она была запрятана так далеко. – Книга вовсе не для детей. Содержание включало в себя много различных факторов поведения людей, а также разделы об их социализации в обществе, ценностях, семье, работе и даже о воспитании детей. Именно в этой книге Рей решил найти ответы на все волнующие его вопросы. Может ли мальчику нравится мальчик? Но об этом даже приблизительно не говорилось. Пролистав больше половины, Рей отчаялся. «Неужели людям неизвестно об этом? Видимо, это слишком редкая болезнь». Он уже хотел закрыть книгу, как его взору предстал интересный заголовок. Гомосексуальная ориентация. Ее причины, и как с ней бороться. Позже он еще не раз перечитывал эти несколько страниц, словно находя в них утешение. Он не один, такие люди существуют! Доктор в своих интервью рассказывал о гомосексуальности, как о насущной проблеме в современном обществе, и всячески негативно отзывался о ней. Но Рею уже было все равно. Ему достаточно знать о том, что это, правильное название этой «болезни», и ее краткое описание. Но несмотря на все это, слова знаменитого доктора и комментарии автора еще долго будут прокручиваться в его голове, не давая покоя. План же начал воплощаться в реальность. По началу все шло хорошо, Крона предложила союз, из которого можно было извлечь выгоду, как ей, так и детям. Гильда стала опорой для Эммы, они часто разговаривали о своем, иной раз даже забывая об остальных. Также мама доложила, что следующая отправка назначена на январь. Рея это очень порадовало, цветущая улыбка еще долго не сходила с его лица. – Сбежим через шесть дней, – твердо повторяет Норман, на что Дон уверенно кивает. Но они не учли один момент. Вчера Эмма и Норман ходили к сестре, дабы выяснить некоторые подробности о внешнем мире, охране, передатчиках и тому подобном. Крона оказалась тонким психологом и быстро раскусила их, поймала на лжи. Впрочем, это было предсказуемо, но Рей все равно раскис. «Еще одна проблема». – Я еще не закончил это устройство, поэтому оно не может служить существенным доказательством.

***

Рей спрыгнул с дерева, отряхнулся и стремительно зашагал по направлению к приюту. Он думал о чем-то, его брови были нахмурены, а взгляд устремлен прямиком под ноги. Послышались шаги. Очень отдаленные, но с каждой секундой, все лучше слышимые. Рей замер и заозирался по сторонам. Зашуршали кусты, и он понял, что ему не показалось. – Рей, – из-за дерева показалась белая макушка. – Мы можем поговорить? – Норман явно не собирался долго церемониться. Он растерянно стоял, а его виноватый взгляд, казалось, не выражал ничего, кроме сожаления. – Я хотел извиниться за свое поведение. Прости, я правда был не прав. Он пытался отдышаться, было заметно, что в связи с продолжительным бегом. А его лицо носило следы глубокого отчаяния и пережитых тревог. – Что ж, ладно, я не хочу больше тянуть резину, – признался Рей, прикрывая веки. – Я всё знал. Всё и с самого начала.