Без обязательств с последствиями

Вэй Усянь снова двигал бедрами в такт одному ему известной песне, сильными руками растягивая тесто, перемешивая его. Мука была повсюду: на лице, руках, локтях и даже на кончике носа, который парень иногда чесал тыльной стороной ладони. Лань Чжань стоял рядом и задумчиво перемешивал изюм в кипятке, иногда стуча жестяной ложкой по краям глубокого блюдца. Мерно гудела духовка. — Где ты пропадал, Лань Чжань? — Спросил Вэй Ин в какой-то момент, продолжая месить тесто и не отрывая от него взгляда. — Я… Кхм, все это время я думал, что старик Лань сожрал тебя с потрохами и не подавился. — Подавился, — с легкой улыбкой отверг Ванцзи и шагнул вперед, чтобы забрать бедное тесто из чужих рук и бросить вниз, на белую доску. Сделав ямку посередине, он кинул туда сушеные ягоды и начал месить сам, не боясь испачкать руки. — Я вступил в связь до свадьбы. Он отругал. Велел взять на себя ответственность. Усянь поперхнулся и отвернулся от Ланя, кинувшись к кувшину с водой. От воды его губы покраснели, что на фоне белых белых щек и носа выглядело скорее комично, чем возбуждающе, но Лань Чжань все равно нашел вид соседа невероятно милым. — Кха! Шутки шутишь, да? Признайся, дядюшка велел тебе гнать меня взашей? Если так, то я не стану мешать, не хочу, чтобы у тебя были неприятности. Тем более Цзян Чэн тоже начал жить один, и, я уверен, ему не хватает моей компании… — Вэй Ин даже поднял телефон и попытался открыть чат с братом, но наглый сенсор проигнорировал грязные пальцы. Лань Ванцзи перестал мять тесто и поднял глаза. Вэй Ин, как ни пытался, не смог понять, какие эмоции в них плескались, но все равно опустил глаза вниз и принял виноватый вид: слишком часто Ланю доставалось из-за него. — Ты хочешь съехать? — Тихо спросил тот, но угроза в голосе была очевидна. Усянь неловко переступил с ноги на ногу, вдруг начал суетиться, зачем-то подбежал к духовке, схватился за ручку, одернул ладонь с криком и затряс ей в воздухе — обжегся. Ванцзи поспешил помочь соседу и поймал его в свои руки, удерживая на месте и внимательно осматривая кожу на наличие волдырей. — Вэй Ин? -…Нет. Они оба замерли посреди небольшой кухни: Вэй Ин, перемазанный в муке, и Лань Ванцзи, который держал неуемного юношу руками, соприкасаясь грязными ладонями с чужими. «Снова это чувство, » — подумал Вэй Ин, его сердце сбилось с ритма. Такое странное чувство… слишком приятное, сладкое, чтобы хотелось от него избавиться, но в то же время непонятное, новое и страшное, Усянь никак не мог понять его значения, хотя вот уже столько лет оно являлось в подобные, полные неловкости, моменты между ним и его лучшим другом. Вэй Ин медленно отстранился, поднял глаза вверх: споткнулся о подбородок, плавно провел взглядом по линии скулы. Остановился на губах и замер, обдумывая, что ему делать и стоит ли поступить так, как хочется, а не так, как надо. Ванцзи решил за него. Он плавно шагнул назад и снова поднял тесто для будущих булочек. Задумчиво ткнул в него пальцем, проверяя. Взял ножик, разрезал на десять частей, кинул на противень и поставил в духовку. Усянь все это время следил за ним, стоя столбом и не понимая, как здравое решение друга не переводить неловкость в очередной секс-марафон привела к разочарованию и сожалению. Целоваться с Лань Чжанем вообще было приятно, он приятно пахнет, а его губы на вкус сладкие-сладкие… — Сюда, — рука нефрита призывно вытянулась, и Вэй Ин покорно скользнул в объятия, обрадовавшись так же быстро, как и расстроился: его красная домашняя футболка тут же покрылась белыми отпечатками чужих пальцев, но сейчас это было неважно, потом все равно устраивать постирушки. Миг, и юношу прижали к подоконнику, тяжелое тело навалилось сверху, крепко обнимая именно так, как это совсем недавно представлял Вэй Ин: сильно и жадно, чуть-чуть зло, а потому властно. — И слышать не хочу о твоем переезде, — хрипло прошептал в аккуратное ушко Лань Чжань, а потом вдруг злобно прикусил хрящик уха там, где пряталась серебряная цепочка — Вэй Ин проколол его еще в старшей школе и носил сережку. Парень вскрикнул и дернулся: больно. — Это понятно? Когда Усянь, лежащий под ним, не ответил, Ванцзи повторил укус и на этот раз услышал жалобное, беспомощное «да», чужие ноги так идеально обвились вокруг его бедер, заключая в тиски, не желая, чтобы он уходил. Лань Чжань надавил еще сильнее, спускаясь ртом ниже, к красивой шее. С нее уже сошли отпечатки их последнего раза — непорядок. Между укусами Лань Чжань шептал непривычно много слов. Ужасно постыдных — Вэй Ин, будь он в состоянии мыслить здраво, не упустил бы возможности подразнить соседа. — Мне нравится, как ты по утрам напеваешь и крутишь передо мной задницей. — Тяжело, но мягко заговорил нефрит. — От этого день становится лучше, хочется жить ради этого момента, встречать каждый новый с тобой в моей постели или тебя с кофе на кухне. Усянь прикусил собственную губу и протянул руки, крепко обнимая Ванцзи и сцепляя их за спиной: внутри что-то сильно-сильно защемило, дыхание исчезло, легкие отказали. Слышать эти слова было приятно, до жути мило для него, человека, которого по праву считают самым надоедливым и громким в мире — не раз Цзян Чэн выгонял его, ругался, ворчал, и Вэй Усянь, не обижаясь, иногда позволял себе крамольную мысль, что терпят его люди, в том числе и сам Лань Чжань, из банальной жалости. — Мне нравится долго и часто трахать тебя. — продолжал тем временем сосед, скатываясь с обычных будней на их особые отношения по дружбе без обязательств. — Ты не замечаешь, как кричишь от моего члена внутри, как стоны покидают твой красивый, умелый рот. Усянь всхлипнул, не сдержал короткого хрипа — сам же покраснел от того, насколько развратно звучал. Раньше он этого не осознавал и не слышал так ярко, так смущающе. Губы сжались в тонкую обиженную линию, он попытался сдержать любые звуки, которые невольно рвутся наружу. — Не сдерживайся, не надо, — подобно инкубу замурлыкал ему в ключицу Лань Ванцзи и продолжил. — Твоя неудержимость, неукротимость и стремление заполонить собой душу каждого, всегда мне нравились. — Н-но… — Усянь попытался возразить, но был прерван. — Ты не думал, что одно твое существование наполняет смыслом жизнь как минимум одного глупого человека? — Спросил Лань Чжань, чьи мочки ушей после этих слов опалило жаром. Чтобы набраться хоть какой-то уверенности, он опустил лицо и лизнул ореол соска: что-что, а доставлять удовольствие Вэй Ину было наилучшим занятием для обретения силы характера. Сбитый с толку и растерянный, Усянь отвел глаза в сторону, его лицо скривилось в странном выражении: беззащитности и трогательной невинности, будто он понятия не имел, что о нем можно такое подумать, что это реальность, а не фантасмагорический сон, в котором он по неосторожности увяз, как муха в паутине. — Я…я… — Он всхлипнул, совсем потерявшийся в пространстве: слишком много чувств, ощущений. Границы реальности размыло, даже в самой сумасшедшей фантазии он бы не решился представить такое. — Ты — самое сексуальное существо на свете, Вэй Ин. — Добил его Лань Чжань и резко отстранился, пока не потерял над собой контроль: не хотелось бы, чтобы сдобные булочки подгорели. Вэй Усянь с трудом вспоминал, как дышать, широко открыв рот и раскрыв глаза. На него выпало слишком много откровений за один вечер, да еще и напор обычно спокойного и даже в чем-то меланхоличного Лань Чжаня, был для него в новинку: он не был готов к нему и не знал, каким образом защищаться и соблазнять в ответ. Кое-как вернув себе обладание, Усянь прикрыл веки и со смешком уточнил: — Это Лань Цижэнь тебе мозги промыл?.. Лань Чжань не ответил, смахивая муку с кухонной панели тряпкой. Прошло несколько с дней с тех пор, как они устроили разборки на кухне и едва не занялись любовью прямо там, на столе, полном муки. Лань Ванцзи опустил шутки в сторону и рассказал Вэй Ину о своих трехдневных злоключениях: как выяснял отношения с дядей и оправдывал собственную вэйиносексуальность (Усянь такого вслух, конечно, не услышал, а вот Цижэнь едва ли кровью не расплевался). Параллельно дядюшка вызвал в гости Лань Сичэня, и это было единственным, за что Лань Ванцзи чувствовал себя виноватым: брат выглядел уставшим и вряд ли хотел выслушивать чужую ругань. Когда тирада закончилась, Хуань смиренно спросил, в чем причина внезапного промыва мозгов. И очень удивился, когда Цижэнь гневно помахал руками, изобразил мельницу, указал на младшего племянника и смылся из комнаты, краснея всем лицом, как помидор. — Ванцзи? — С легкой насмешкой приподнял бровь старший брат. — Ты курил за углом школы или забыл спрятать банку из-под пива под кроватью? Лань Чжань фыркнул и покачал головой. — Брось шутить, я давно уже не школьник. Дядя невовремя заявился ко мне домой. — Нечего отменять встречи на протяжении нескольких месяцев подряд. Дядюшкина привычка контролировать наши жизни неизлечима. — Заявил Лань Хуань с таким философским видом, что ему только хрустального бокала с вином и не хватало для полноценного образа закадычного пьяницы. — Так в чем ты провинился? Молчание в ответ. — Пил? — Ванцзи качнул головой. — Хуже? — Кивок. — Э-э-э… Спал с кем-то в одной постели? — На каменном лице младшего мало что изменилось, лишь дернулась бровь, и сощурились глаза, но Лань Сичэнь догадался, что это выражение крайнего довольства своими похождениями и капля злорадства: дядя теперь ни за что не переступит порог их квартиры. — Не в постели??? Ванцзи, прошу, расскажи, иначе я умру от любопытства! — Сичэнь заинтригованно подорвался с места и дернул руками. — … — Янтарный взгляд встретился с мягким медом, Лань Чжань надеялся, что все написано на его лице. Сичэнь побледнел, вскинулся, а потом его губы вдруг растянулись в заинтригованной улыбке. — Ты трахнул кого-то перед дядюшкой?! — Он будто и не заметил, как изо рта вырвалось запрещенное слово. -…Мы не дошли до постели. — Будь Лань Чжань более эмоциональным, он развел бы руками. Сичэнь рассмеялся и откинулся на диван, выглядя до неприличия довольным. — После этого я зауважал тебя еще больше, брат. Надеюсь, твой партнер не сильно пострадал? — Спросил Хуань, искренне переживая за важного для брата человека. Другого бы Ванцзи и близко к себе не подпустил, не говоря уже об открытом проявлении страсти. -…Он смеялся громче и дольше тебя. — Ох, я рад, что ты нашел себе спутника с хорошим чувством юмора, — Сичэнь все еще посмеивался, улыбался мягко и нежно. — Когда мы познакомимся? — Ты уже встречался с Вэй Ином. — ответил Лань Чжань. Улыбаться Хуань перестал, посерьезнел и задумался. — Я, конечно, предполагал, что ваши отношения выйдут на новый уровень, но ничьи прогнозы не были такими оптимистичными. — Хуань замолчал на секунду, а потом начал складывать пальцы, что-то считая. — Как давно вы встречаетесь? — Мы… не встречаемся. — Неохотно ответил тот, хмурясь. Лань Чжань бы очень хотел на подобные вопросы отвечать уверенным «я взаимно влюблен в самого прекрасного в мире человека», но пока мечта оставалась мечтой, а нагло врать в глаза брату и чужим людям Ванцзи не мог. Сичэнь уточнять не стал, покачал головой и облизнул губы. — Хорошо. Едва начнете, уведоми меня в тот же день. В узких кругах есть определенный… спор. Я голосовал за то, что вы сойдетесь. — Ты так в нас уверен? — поднял бровь младший. Лань Хуань в ответ немного завистливо взмахнул рукой и неопределенно покачал в воздухе пальцами. — Я все еще помню, как ты, едва узнал о том, что Усяня выгнали из дома, понесся покупать квартиру, вещи, в считанные часы перевез одежду и сделал вид, что уже не первый год живешь один. Лань Чжань поджал губы, когда брат улыбнулся, потешаясь над его чувствами. — Это ничего не значит для нас обоих. Сичэнь с той же легкостью осадил его. — А еще я помню, как Вэй Ин проехал на велосипеде десятки километров для того, чтобы среди ночи через окно влезть на второй этаж нашего загородного домика, где тебя заперли в качестве наказания. Помнится, он притащил с собой сумку с вредной едой и какую-то игрушку. — Кроликов. Он привез плюшевых кроликов. — Подсказал Лань Чжань и потер рукой точку между бровей, сбрасывая с себя воспоминание: пятнадцатилетний юноша стучит лбом о стекло, потому что руки были заняты. Ноги в кроссовках скользили по кирпичу, сам Лань Чжань поймал неугомонного в последний момент, иначе бы точно свалился затылком о забор. В благодарность за спасение Усянь полез обниматься, радостно мурча про спасение башенных девиц безбашенными рыцарями. Вдруг резко захотелось его увидеть. Однако из дома так просто не выбраться, раз пришел — придется помогать дядюшке со всеми выдуманными и невыдуманными делами, и терпеливо сносить его ор. Уходя, Ванцзи слышал, как Цижэнь кому-то звонит. Кому — неизвестно, но от плохого предчувствия мурашки пробежались по позвоночнику. Лань Чжань поспешил к Вэй Ину в институт. Так и закончилось его краткое путешествие в квартиру к единственному старшему родственнику в семье Лань. И уже дома, в кровати с Вэй Усянем, Лань Чжань подумал, что домом то место не считает и никогда не считал, даже в детстве. Его дом обратился в пепел после смерти матери и восстал с приходом Вэй Ина. Но если в детстве домишко был ветхим, поросшим мхом и горечавкой, то сейчас это — большой нефритовый дворец, в котором заклинатель в черном ханьфу задумчиво играет на флейте и зовет Ланя к себе — зайти внутрь и сыграть дуэтом. Там тепло и свет, нежные солнечные лучи и искристый взгляд. Не хотелось терять вновь обретенный дом. Его хотелось беречь и защищать так же, как и Вэй Ина. Утром, уходя на живопись, Усянь с обычной для него беззаботностью обнял Ланя поперек талии и пообещал вернуться вовремя. Ванцзи не отпустил его сразу, он, наоборот, отстранился и неуверенно открыл рот, чтобы что-то спросить. — Эр-гэ хочет сказать? Спросить? Поцеловать? — завалил его вопросами сосед и полез снова обниматься. — У меня есть сюрприз. Мы говорили о нем недавно, — краснея мочками ушей, едва выдавил Ванцзи и получил в ответ солнечный взгляд. — Для тебя все что угодно! — все в той же интонации ответил Усянь и торопливо распрощался. — Если я сейчас не уйду, ты же знаешь, меня съедят без потрохов. — И смылся. Лань Чжаню постоял пару минут во внезапно опустевшем коридоре, пялясь на дверь, а потом медленно развернулся и пошел одеваться: его рабочий день никто не отменял. Уже вечером, после ученического дня, Вэй Ин возвращался домой почти бегом, потому что Лань Чжань приготовил что-то интересное. Вряд ли новое — обычно нефрит обговаривал с ним все идеи и мысли заранее, чтобы любовнику было комфортно и не страшно во время экспериментов в этой области их совместной жизни. У Усяня колени подкашивались от мысли, что Лань Чжань снова возьмет на себя роль альфы и сыграет с ним в игру «я приказываю, ты наглеешь», после которой им обоим сносило крышу. Вэй Ин так торопился, что, завернув за угол, врезался в какого-то школьника и едва не упал, но вовремя схватил ребенка за форму и за счет этого удержал от падения их обоих. Опустив взгляд, Вэй Ин увидел перед собой красное, полное слез лицо малыша: его форма, чистая и опрятная, совершенно не вязалась с перетертым и тысячу раз перешитым рюкзаком. Бедная школьная сумка выглядела настолько старой, что еще чуть-чуть и швы разойдутся, а учебники выпадут на асфальт. — Ох, мелочь, ты чего под ногами путаешься? — Пробормотал Вэй Ин, недовольства в его интонации не было: одна досада на свой язык, который, как помело, требовал поговорить со всеми, кто встретится на пути. Особенно с маленькими мальчиками, в которых он врезается. Ребенок, что не удивительно, расплакался еще горше, утирая маленькими кулачками глаза. — Эй, ты чего плачешь? — удивился Вэй Усянь, в компании которого плакали от слез, злости, но не от печали. Действуя чисто по наитию, Вэй Ин опустился на корточки и мягко улыбнулся, утирая рукавом слезы с пухлых щек. — Тебя кто-то обидел? Хочешь конфетку? — Черт, он ведет себя как извращенец. Малыш в ответ уставился на него. Посмотрел недолго, темные глаза — немного темнее чем у Вэй Усяня — некоторое время сверлили его лицо, пытаясь понять, что за человек в него врезался и что вообще до него пытаются донести. Но улыбка на лице этого мужчины была такой родной и теплой… Прошло всего два дня, с тех пор, как ему вот так вот просто искренне улыбались, а он уже соскучился по теплу, которое растет в груди от чужой доброты. Завороженный, малыш протянул руку к Вэй Ину, слегка коснулся пальцем уголка растянутых в улыбке губ. — Бабушка вчера ушла, — плаксивым голосом рассказал ему ребенок, делясь чем-то, несомненно важным для него. Вэй Ин внимательно вслушивался в тихий голосок. — Мне сказали, что насовсем, как мама и папа. Вэй Ин охнул и положил руку на плечо мальчика, поддерживая. Тот помотал головой, поднял вторую руку и, сжав щеки, заставил Вэй Ина вновь улыбнулся. — Ты улыбаешься, как они. Напоминаешь о них. Тепло. Вэй Ин прерывисто выдохнул и тяжело сглотнул комок в горле. Он помнил, какого это — терять близких, ждать их, и, будучи простым ребенком с размытыми понятиями о жизни и смерти, преданно ждать их возвращения как чертов Хатико из фильма. Разница одна: они люди, им не позволят тихо умереть на могиле родного человека и потерять себя в блаженном вечном сне. Нет, их заставят жить, страдать до тех пор, пока в жизни не появится кто-то новый, кто-то, кого можно принять за центр своего мира, источник энергии для души. Усянь нашел Лань Чжаня — его свет, его самого близкого друга, опору и поддержку. Этот мальчик один одинешенек. Парень еще раз улыбнулся школьнику, так солнечно и искренне, как только мог, и поднялся на ноги. — Пойдем, я отведу тебя до дома или опекуна. Хочешь, по пути расскажу тебе пару интересных историй? Мальчик кивнул и пошел вперед, иногда оглядываясь, проверяя, не потерялся ли неожиданный спутник. Он позволил себе заговорить с незнакомцем, хотя его учили так не делать, но все же вспомнил о своей безопасности, а потому пошел спереди, старательно следя за дорогой: машина поджидала его около большого офисного здания с красной вывеской. Вэй Ин беспечно шагал позади с таким видом, словно так и надо. Параллельно он без перерыва болтал: что-то из своего детства, что-то из детства Цзян Чэна, пара его школьных шуток над Лань Чжанем и рассказы о последующих ссорах с Ванцзи. Мальчик внимательно слушал, отвечал и в целом оказался веселым, разве что немного примороженным ребенком. Но насчет последнего Вэй Ин не имел ничего против: детская психика не всегда в состоянии без последствий пережить чью-то смерть, малышу требовалось время, чтобы адаптироваться. Тем более жизнь с Лань Чжанем слишком разбаловала его: он мог болтать часами, а собеседник не только слушал его, но и проявлял искренний интерес к его монологу. — Мне туда! — Когда они вышли на большую дорогу, школьник ткнул пальцем в дорогую черную машину: заказная, водительская. Вэй Усянь безразлично кивнул: хорошо, что за мальчиком следят и у него есть свой водитель. Рядом с машиной стоял мужчина лет тридцати пяти. Одетый в черный, с иголочки, костюм с кроваво-красной рубашкой, он беспечно болтал картонным стаканчиком с кофе и сверлил взглядом место, из которого вышли мальчик и Вэй Ин. Должно быть, это опекун. — Что ж, ребенок, весело было с тобой поговорить. Счастливо. — Вэй Ин ушел, но не успел пройти и пары шагов, как в спину донесся вопрос. — Как тебя… вас зовут? — Вэй Усянь, — не оборачиваясь, Вэй Ин беспечно махнул рукой и продолжил свой путь. Его все еще ждали Лань Чжань и веревки. К тому времени, как он дошел до дома, Вэй Ин уже забыл о кратком знакомстве с заплаканным школьником, все его мысли поглотил Лань Ванцзи. Зайдя в квартиру, Вэй Ин встретил одетого в одни домашние штаны соседа: тот буквально вывалился из главной комнаты, и, увидев Вэй Усяня, поспешил к нему с очень кровожадными намерениями и горящими глазищами. Лань Чжань схватил любовника в охапку и потащил к постели. Усадил, прижался носом к шее, втягивая в себя запах улицы и холодного ветра, сильные руки расстегнули кофту, пробрались под одежду, к бархатной коже. Юркий язык дразняще прошелся за ушком, медленно смакуя вкус. Лань Ванцзи поставил колено на кровать рядом с бедром Усяня и навалился на него, урча и бормоча. — Вэй Ин, Вэй Ин, мой А-Ин… — Эр-гэ, — хрипло хихикнул Усянь, обнимая в ответ. — Меня не было всего то пару-тройку часов! Четыре пары прошло! — Много, очень много, — со страстью ответил Лань Чжань и с видимым трудом отстранился от искусанной шеи. — Вэй Ин. Нефрит испытывал какое-то странное наслаждения, произнося вслух имя любимого соседа, будь то их игрища в постели или обычные вечерние посиделки вдвоем в зале. Вот и сейчас, с красивым именем на устах он потянулся куда-то в сторону и достал красную, как кровь, веревку. Она была новой, нетронутой: ценник все еще скручивал ее в несколько оборотов. Если он согласится… Его будет ждать еще один подарок. Грозовые глаза заблестели ярко и сильно при виде пут. — Да-да, гэгэ, давай, мы же уже говорили об этом! — покорный и возбужденный, Вэй Ин скинул с себя толстовку и протянул руки вперед. Лань Чжань обмотал на запястьях, вдруг дернул любовника лицом вниз и привязал руки к изголовью. Посмотрев на дело рук своих, Ванцзи вдруг наклонился, открыл тумбочку и достал оттуда необычный набор: презервативы и смазку. Странно, обычно Лань Чжань не использует защиту: они оба чисты, без нее процесс чувствуется в несколько раз острее. Вопросы отпали, когда перед лицом оказался ядовито-розовый член. Усянь жадно подался вперед и открыл рот, впуская в рот игрушку, пока Лань Чжань нетерпеливо стаскивал с него джинсы. Вэй Ину было трудно: силиконовый член, чье основение упиралось в неустойчивую поверхность подушки, все время норовил выпасть изо рта. Вэй Ин с большим трудом прихватил головку, медленно насадился ртом ниже, а потом с громким чмоком выпустил. Ванцзи тоже не переставал действовать: он ласкал кожу любовника с нетерпеливой жадностью, изредка пощипые особо чувствительные места. Два пальца, испачканных в смазке, вошли в Усяня по костяшки, оглядили и подразнили кольцо мышц. Спустя пару минут место пальцам заменила игрушка, которую пришлось вытащить из влажного рта. Еще никогда в Вэй Ина не вставляли что-то так быстро и с минимальной подготовкой. Вскоре он лежал в кровати, забывая, кто он и где он, чувствуя только сильное тело на себе и вещь внутри себя, с трудом вспоминал, как дышать и привыкал к распирающему чувству. По виску скатилась капелька пота, серые глаза прищурились, Усянь поднял бедра вверх в безмолной просьбе, но что он мог сделать со связанными руками, лежа животом вниз? Лань Чжань, введя игрушку до конца, с возбужденным рыком занес руку и впечатал ладонь в покрасневшую упругую ягодицу. Та зарумянилась еще сильнее, Усянь завыл, колени разъехались в разные стороны, лицом и грудью он спрятался в кровати. Лопатки собрались позади, когда он напряг предплечья, не смог шевельнуться и прекратить пытку. — Больно! — захныкал Вэй Ин. — Терпи, — велел Ванцзи, прихватил рукой мясистую половинку и отодвинул в сторону, открывая вид на то, как конвульсивно дергалось растянутое вокруг игрушки колечко мышц. Основание довольно большого по диаметру дилдо было изрешечено выпуклыми узорами, которые игриво прятались внутри до самого кончика. Лань Чжань полюбовался на это пару секунд, а потом протянул руку, провел ей пару раз по простыни, нащупывая пульт. Щелчок. Лань передвинул переключатель до самого конца, гудение вклинилось в какофонию тяжелых вздохов и крика наслаждения: Вэй Ин вскинул голову вверх, его выгнуло дугой, почти свернуло, когда вибрация внутри стала слишком ощутимой. Веревки впились в кожу, слегка скрипнула спинка кровати, к которой Лань Чжань привязал Усяня. Не помня себя от наслаждения, Вэй Ин прикусывал губу до крови, его ноги жили своей жизнью: он то лягнет пяткой Лань Ванцзи, то согнет колени, чтобы создать на член хоть какое-то давление. Лань Чжань мучал его подобной пыткой не так давно, но он слишком жестоко издевался над его тельцем, то поднимая скорость вибрации, то опуская. Вэй Усяня уже развезло, хотелось закончить все это прямо сейчас, но и не хотелось. Он мечтал ощутить внутри себя член своего соседа, любимого Лань Чжаня, его горячее давление и сильные движения на грани боли. Нефрит прикусил собственную губу, наслаждаясь тем, как красиво извивается гибкое, пышущее молодым жаром тело Вэй Ина. Рука сама собой скользнула в домашние штаны — он так и не снял их — кулак сомкнулся вокруг и несколько раз провел по всей длине. Низ живота скрутило от резкого приступа возбуждения. Ванцзи хрипло выдохнул и придвинулся ниже. Его голос разорвал непривычно долгую тишину. — Хочешь, я вставлю свой член рядом с этим? Растяну тебя так, что кулак свободно пройдет, а внутри будет хлюпать от смазки и моей спермы. Начисто выбритые ноги Вэй Ина сами собой разошлись в стороны: он готов, полностью готов принять внутрь себя настоящий член, а не силиконовую подделку. Даже если будет больно, даже если Лань Чжань всерьез решил впихнуть в него два члена сразу и порвать к хренам. Отчасти, Вэй Усянь позволил потому, что понимал: что бы с ним ни сделали, больно не будет. Потому что его трахает Лань Чжань, милый и заботливый Ванцзи. Игрушка, так и не выключенная, выскользнула из него и вместо нее пришел горячий влажный член Лань Чжаня. Чувствительные стенки обхватили его очень плотно и сжались, пропуская заряды удовольствия по телам обоих. Вэй Ину захотелось двигаться, дергаться, извиваться под сильным телом, как он позволял себе делать это каждый раз: ему нравилось отдаваться в чужие руки и отдавать контроль. Поэтому он позволил себя связать, истязать сладкой пыткой и медленно взять. Лань Чжань, словно издеваясь, не двигался, отдаваясь ощущению пульсации вокруг твердой плоти. — Хватит уже-е-е, — попросил его Вэй Ин, колени уже покраснели от трения о простынь. — Давай же, Лань-гэгэ, я же не могу так долго ждать, я просто кончусь от ожидания, я так хочу тебя… Лань Чжань слегка отстранился и вогнал член глубже, прижимаясь бедрами к ягодицам. — Хочешь еще? — Толчок. — Больше? — Толчок. — Лань эр-гэгэ, Лань Ванцзи, Лань Чжань, дорогой мой, милый, пожалуйста, черт тебя дери, демоны сожри, двинься уже хотя бы чуть-чуть! — Вэй Усянь, кажется, слишком втянулся в процесс попрошайничества и постепенно перешел к ругани. Он и не замечал, что Лань Чжань с каждым новом словом сжимает руки чуточку сильнее, как янтарные глаза темнеют и щурятся, а мышцы напрягаются. Голос Вэй Ина срывался от чувств, иногда он прерывался, чтобы глубоко вдохнуть горячий воздух. Тело само собой двигалось, не в силах находиться в спокойном состоянии. Лань Чжань дернул Вэй Ина за бедра на себя, уложил на бок — руки больно перекрутило — и задрал одну ногу вверх, открывая для себя доступ. Стоило ему войти — резко, быстро — он задвигался в сумасшедшем темпе. Усянь податливо раскрылся ему навстречу, жадно втягивая в себя, принимая всем телом. Оба увязли в удовольствии, в воздухе повис тяжелый запах секса. Вэй Усянь кончил первым, мучительно сжавшись вокруг с коротким стоном, руки в веревках дернулись. Вэй Ин вообще тяжело переносил связывание: он рожден для того, чтобы двигаться, минута без движения — это потеря, это противоречит самой его сути, пытка. Он был полной противоположностью Лань Ванцзи, чье детство сопровождалось нескончаемой чередой учебников, сборников, книг и терпеливой зубрежки. И лишь рядом с Лань Чжанем, в постели, Вэй Ин готов был позволить себя связать и подавить, прикажи любовник замереть, остановил бы собственное дыхание и стук тяжелого сердца, чтобы выполнить пожелание нефрита. Оставалось надеяться, что Лань Ванцзи испытывает к нему тоже самое. — Давать тебе игрушки и веревку опасно для жизни, — хихикнул Вэй Ин, когда Лань Чжань отвязывал его от спинки кровати и растирал красные запястья. Наверняка останутся синяки, на которые Ванцзи будет хмуриться следующие несколько дней, целовать по утрам раненую кожу, а потом замазывать пятна мазью. — Можем связать меня в следующий раз, — предложил нефрит, лежа рядом, разминая запястья и ладони Вэй Ина. Ему пока лениво вставать и идти включать воду в ванной, чтобы помыться вместе с соседом: может, Лань Чжань заставит себя подняться через десяток минут, а пока он будет ловить редкие моменты умиротворения и послеоргазменной неги, ласкать персиковый бархат кожи, пробовать ее на вкус и покусывать особые места, от которых Вэй Ин тяжело выдыхает и улыбается так нежно, чувственно и немного болезненно, словно эта нежность ранит его. — Боюсь, я сойду с ума от одного вида, — рассмеялся Усянь в ответ, звездой раскинувшись на постели. Лань Чжань улыбнулся ему в ответ и медленно поднялся. — О, ты пошел набирать нам горячую ванную? Брось немного розового масла, мне нравится его запах. — Мгм. Я купил пену. — Порадовал Лань Чжань. Вэй Ин давно говорил о том, что ему не хватает белых замков в их ванной — достаточной большой, чтобы там вольготно расположились двое мужчин и между ними осталось место на «великую постройку». Недавно Ванцзи по пути домой завернул в косметический и нашел там пену с запахом сандала — Вэй Ину, определенно, понравится. В спину уходящему Ланю раздался счастливый вздох человека, у которого в этой жизнь есть все, о чем он мечтал. Включив воду и приготовив все необходимое — полотенца и сменную одежду — Ванцзи наткнулся на Вэй Усяня, который с потерянным видом держал телефон у уха. Серые глаза, в которых еще недавно не было ни одной серьезной мысли, задумчиво бегали по квартире, выискивая собеседника. — Неужели не нашлось никого, кроме меня? — Раздраженно спросил Усянь у собеседника. — У меня универ, друзья, дом. Я не могу просто так все бросить и приехать… ради кого? Чего? Лань Чжань остановился в пяти шагах от любовника, чтобы случайно не подслушать разговор, но все равно не мог не пропустить мимо монотонный мужской голос на той стороне звонка. Жаль, слов не разобрать и общий смысл разговора так и остался тайной. Незнакомец вдруг что-то такое сказал Вэй Ину, после чего парень весь сдулся, вместо этого поджав опухшие губы в выражении крайнего недовольства и досады. Вдруг его лицо сделалось хитрым, как у лиса. — Если вы предоставите все условия для работы такого профессионала, как я, и снабдите инструкциями по присмотру, я, так и быть, соизволю явиться на встречу. Пока только на встречу. Понятия не имею, с чего вы решили, что я торгую подобными услугами. На хмурый и сдобренный огромной долей ревности взгляд, Вэй Ин солнечно улыбнулся и спросил: — Лань Чжань, как думаешь, мне подошел бы образ няньки?