Без обязательств с последствиями

Вэнь Жохань игру в должников поддержал, и уже через несколько дней Вэй Ин с отвращением смотрел на собственную банковскую карточку и огромную коробку в центре квартиры: вечером, когда они с Лань Чжанем отдыхали после работы, курьер с напарником и матом затащил на этаж эту махину и оставил, даже не спросив подписи о получении: кажется, бедный мужчина и его помощник заработали боль в спине на ближайшую неделю и обиделись. Вэй Ин любопытным вороненком повертелся около картонки, на белой бумажке заметил адресата и размашистую подпись. «Муз у тебя есть, рисуй на здоровье.» — Гласил ровный почерк, а Усянь видел в нем неприкрытую издевку. Радость, вспыхнувшая при виде игрушки в пентхаусе, сменилась отвращением к собственной продажности. — Лань Чжань, там бомба замедленного действия. Давай сломаем содержимое и спалим коробку за гаражами? — Хмуро предложил парень, аккуратные пальцы, с черным пятнышком от карандаша на среднем пальце, обводили контур яркого логотипа: какие-то завитушки и буйство красок на черном фоне. Мужчины узнали одну из лучших европейских компаний по сбору дизайнерских компьютеров. Вэй Ин и не знал, что у них есть линейка моноблоков. — Не ожидал, что опекун А-Юаня настолько… — Ванцзи тоже свел брови к переносице, но предложение не закончил: не нашел нужного слова, которое описало бы его впечатление полной мере. — Сплошные показуха и запугивание, — согласно фыркнул Усянь и отошел к соседу. Оба уставились на коробку, как на врага народа. Вэй Ин снова первым нарушил тишину. — Хуайсан мог бы перепродать эту машину, — тихо заметил он. — Или отдадим в офис, глядишь, начальник мне зарплату повысит. Лань Чжань покачал головой и запросто передвинул коробку руками, будто и не весила она десятки килограмм. Коробка хорошо встала в прихожей, прижавшись к стене и не особо отсвечивая на фоне темной стенки. — Не переживай, — слегка подбодрил Усяня нефрит и погладил рукой по спине в поддерживающем жесте. — Помни, если он попросит что-то плохое, ты вправе отказаться. Я всегда рядом. — Ох, Лань Чжань, Лань Чжань, — парень все-таки расслабился, напряжение отступило так же быстро, как и нашло. — Сколько лет прошло, а ты все тот же. Знаешь же, я не хочу втягивать тебя в то, во что сам уже окунулся с головой. Ванцзи ненавязчиво повел любовника обратно, к дивану и одеялам, на ходу тепло отвечая: — Это никогда не мешало мне следовать за тобой. Усянь рассмеялся. — О да, чего только стоит наш первый поход на рыбалку! Ты уснул после банки пива и пытался утопить меня под лунным светом. Как сейчас помню, потом ты передумал, стащил с меня одежду, разделся сам, затащил в палатку и… — Не было такого. — Отбрехался Лань Чжань, который даже на пьяную голову без согласия поползновений к любимому тельцу не совершал и отлично об этом помнил. — А о чем ты подумал, наглый бесстыдник? — Подловил его вконец распоясавшийся сосед, грозя пальцем в воздухе. — Мы уснули в обнимку под одеялом. Кстати, после этого наши совместные ночевки участились. — Задумчиво приметил Усянь. К собственному удивлению, он только сейчас осознал, что именно тогда между ними наступил переломный момент, который привел к тому, что они видят сейчас. Лань Чжань после рыбалки ничего не помнил и, проснувшись по утру совершенно голым с Вэй Ином на груди, начал искать больше прикосновений, что мимолетных, что намеренных, вроде объятий и держания за руки. Вэй Ин сам не понимал, почему позволял все это: с другими держаться за ручки не хотелось, не говоря уже о том, чтобы спать голыми в одной палатке. Даже в детстве, с Цзян Чэном, он не ночевал в таком виде. «А чего ты, собственно, ждал, если позволяешь ему брать себя почти каждый день?» — Саркастично напомнил ему внутренний голос, и Вэй Ин с ним согласился, смутившись. Чего он ждал, чего он ждал… А чего? Хрен его знает. Он просто отдался течению: спать с Лань Чжанем, жить с ним, есть с ним, обниматься и греться об него, как же он был бы без этого? Они и раньше были близки, а после того, как съехались, стали неразлучны. Кажется, он пропускает что-то важное, но что — непонятно. Вроде все необходимое есть: крыша — есть, еда — есть, Лань Чжань — есть… Кстати о Ванцзи: тот сейчас ходит рядом, суетясь перед сном: выключает телевизор, собирает одеяла и подушки, чтобы перетащить их в кровать. Молчаливый Вэй Ин тревожил его, но лезть с вопросами он не посчитал нужным, мало ли, какие мысли одолели его соседа и как сильно они важны. Усянь отмер лишь когда Лань остановился напротив, одним только запахом — терпким сандалом — напомнив о себе и реальном мире. Вэй Ин перевел туманные грозовые глазищи на него и вдруг задумчиво почесал подбородок. — Лань Чжань, я все спросить хотел, ты плохо спишь без меня или просто потому, что тебе нравится обнимать кого-то во сне? Нефрит молчал минуту, удивленный неожиданным вопросом: он то считал, что это очевидно. — А как ты думаешь? — вопросом на вопрос ответил, чем сильнее смутил парня. — Я? — Вэй Ин переместил руку назад и поскреб затылок, улыбаясь. — А я вообще не думаю. Не думает. Ванцзи с каким-то странным смирением понял, что даже эта раздражающая черта Вэй Ина невероятно милая, ее нельзя не любить так же, как и его всего. На какой-то момент показалось, что, если он расскажет Усяню о своих чувствах, тот в ответ рассмеется и потерянно скажет, что у него и мысли не было о романтике. Или, того хуже, замкнется в себе, сложит руки в замок — он всегда так делает, если ему неуютно — и, отведя глаза, скажет, что это лишнее, это подорвет их доверие друг к другу, потому что «мы такие разные, как из двух миров, Лань Чжань», как заклинатели из разных орденов, чьи интересы и мировоззрение гармонично сплелись между собой, примирив то, что по определению является несовместимым. — Догадайся сам, — не грубо, но в слегка возмущенной манере ответил Лань Чжань и подпихнул соседа рукой, оставив конечность на пояснице. — Поздно. — Не достаточно поздно для того, чтобы идти спать, — отмахнулся не обидевшийся Усянь и вдруг улыбнулся: губы медленно растянулись, обнажая часть белых зубов. Задумал что-то, неугомонный, полез целоваться. И эта легкость в общении, умение перевести любой разговор в секс и сохранить между ними гармонию и взаимопонимание, с неугасающим интересом друг к другу, тоже нравились Ванцзи. Оба неуклюже, спотыкаясь, поторопились дойти до спальни. Они нежились в последний выходной и не планировали заниматься серьезной физической активностью. К Лань Чжаню это, конечно, не относилось — этот лось тренировался по утрам и не пропускал ни одного дня без каких-либо занятий. Он и Вэй Ина агитировал, если считал, что тот сегодня не заслужил пялиться на его задницу, обтянутую спортивными штанами и хватать за любые доступные конечности. Одежда полетела на пол, два сильных тела сплелись вместе на простынях: сменить бы их после утренних игрищ, ведь Лань Чжань очень нетерпеливо ждал, когда же он вернется от А-Юаня, но пока не до этого, думать о другом не хотелось: Вэй Ин покорно всеми телом и душой отдавался в чужие руки, отдавал столько же, сколько брал у любовника. Где-то внутри у него была упорная мысль, что так и должно быть — а может, и не должно, это неправильно, и дело не в том, что они оба мужчины, а в том, что их отношения нельзя назвать чем-то определенным, найти им одно исчерпывающее слово… И все-таки что-то не то. Вэй Ин нахмурился, скривился и вдруг перевернулся, подминая под себя Лань Ванцзи. Заулыбался снова, задорно и нагло. — Лань эр-гэгэ, помнишь, что я обещал тебе вчера? — Прямо-таки замурлыкал он и встретил тот самый зовущий взгляд, что видел на фотографии. О да, не зря он приберег самое интересное на вечер: в интимном полумраке это было в несколько раз ярче, чувственней, может, Лань Чжань позволит себе выпустить глубокий стон, когда внутри него будет двигаться его, Вэй Ина, член, скользить по гладким стенкам и растягивать их так, как еще никто и никогда… Усянь захрипел от картинок, подкинутых собственным воображением, и склонился к покрасневшему ушку. — Лань Чжань, а, Лань Чжань, куда ты спрятал веревку? — Тот отвернулся, тяжело вздохнул: сам нарвался. — Я хочу сам попробовать связать тебя, посмотреть на это вживую и поучаствовать в процессе. Ванцзи поджал губы, но сразу выпустил, коротко кивнул в сторону тумбочки: там, в нижнем ящике, Вэй Ин нашел веревку, а заодно и выхватил смазку на силиконовой основе. Самое то, чтобы безопасно связать своего Ланя и не оставить ему новых синяков рядом с теми, которыми он наградил сам себя вчера. Отмываться от этой хрени они будут долго, но оно того стоит: заодно и смягчит первое проникновение. Усянь не открыл флакон, бросил рядом, вместо этого распаляя мужчину под собой, массируя икры, ляжки, вылизывая тонкую кожу на запястьях и просто наслаждаясь тем, насколько прекрасный человек попал к нему в руки, как такое сокровище вообще оказалось с ним в постели и стало его другом. На последнем слове мысли странно сбились, в сердце появилось колючее сопротивление: Вэй Ин, увлеченный ласками, отбросил назойливый зуд подальше и продолжил: покусал-полизал твердый живот, обвел языком рельефы и заглотил головку в рот. Одна рука потянулась в сторону и захватила веревку: он примерно знал, что делать, и каким образом вяжутся красивые узоры. Первые петли обернулись вокруг бедер, максимально близко к паху, задевая член. Вэй Ин отстранился, облизнулся, собирая слюну с уголков губ, и жадно перекрутил веревку с несколько оборотов: ноги Лань Чжаня, теперь плотно сомкнутые вместе, слегка дрожали. Сам он ничего не делал, смотрел в сторону, тяжело и поверхностно дыша. Не мешал, позволял и, как и любовник, умирал от нетерпения. Веревки не хватило на то, чтобы связать еще и ниже колен. Усянь увлекся и сделал несколько лишних оборотов. Но никого это не расстроило, ведь главная цель выполнена, Ванцзи связан. Вэй Ин прикоснулся к внутренней части колен соседа, отчего тот вздрогнул, и резко поднял ноги верх, буквально складывая Ланя пополам и открывая для себя доступ к самому сокровенному. Пройдясь укусами по внутренней стороне бедра и оставив пару засосов на заднице, Усянь, наконец, поднял флакон со смазкой и вылил немного на руку, согревая. Холодные капли не пропадали впустую, а падали прямо в промежность. Парень не церемонился — раз собрался взять, а заодно и наказать за игры в одиночестве, то и расплата должна быть соответствующей. Слегка пощекотав плотно сомкнутую дырочку и размазав смазку, Вэй Ин вставил первый палец и, спустя каких-то пару мгновений, второй. Лань Чжань не скрывал, что ему тяжело: внутри него все трепетало от волнения, никогда он не оказывался в роли ведомого, на него навалилось слишком много ощущений. В какой-то момент захотелось выпустить напряжение, кончить, выгнуться. Начать просить о большем, умолять закончить и в то же время выпрашивать продолжения, чтобы ничего не заканчивалось, а внутри него двигалось все больше пальцев, давящих на простату, вызывающих молнии во всем теле. В какой-то момент стон все же вырвался из груди, и стало чуточку легче. Ванцзи ощутил, как Вэй Ин ласково, несмотря на три безжалостных пальца внутри, свободной ладонью переплел их пальцы, и всхлипнул. — Эр-гэ, мой гэгэ, все хорошо? — Заботливо, без всякой насмешки спросил Усянь, добавляя смазки: пускай ее будет слишком много, пускай хлюпает. Он сдвинулся и положил Лань Чжаня на бок, потому что ноги начинали дрожать от напряжения. Тем более, так было удобнее растягивать его и держать за руку. — П-продолжай, — хрипло попросил его тот, и Вэй Ин не смог отказать ему в просьбе. Расхристанный и дрожащий голос, которым была сказана просьба, вызвал мгновенную ответную реакцию в паху: еще чуть-чуть, и он кончит от одного только вида. Пальцы выскользнули с неприличным звуком, Вэй Ин задрал ноги Ланя еще выше и слегка шлепнул его по заднице. — Поехали? — Сморозил он с сумасшедшей улыбкой и приставил головку ко входу. Головка с трудом протиснулась в горячее нутро, зато дальше пошло легче: Усянь одним движением вошел по основание и замер, дурея от пульсации и влажного тепла вокруг собственного члена. Ванцзи задержал дыхание и задохнулся от нового, неизведанного чувства, из-за которого кружилась голова, а легкие сжимались. Хотелось двигаться и, едва поняв, что привык, Лань Чжань качнул бедрами, прося действовать: Усянь радостно выполнил молчаливую просьбу, он и сам с трудом мог терпеть. Вскоре двигаться стало не так удобно: Лань Чжаню, даже с поддержкой, было тяжело держать ноги в подобном положении. Вэй Ин рыкнул и властно перевернул Ванцзи на живот, заставив подтянуть ноги под себя и вытянуть руки вперед. В такой позе он еще точнее и чаще попадал по простате: каждое движение срывало с искусанных губ нефрита хриплый выдох или тихий, задушенный стон. В какой-то момент Усянь совсем разошелся, схватился за бедра Ланя и начал часто и сильно толкаться. Бедра с шумом сталкивались ягодицами, Вэй Ин даже не заметил, как Ванцзи сжался вокруг него и кончил, полностью раздавленный чужой страстью по отношению к себе. Усянь тоже не продержался долго и кончил с шипением глубоко внутри любовника. Лань Чжань медленно восстанавливал дыхание, удовлетворенно прикрыв глаза, даже не пытаясь шевельнуть хотя бы пальцем. Усянь пришел в себя быстрее и начал развязывать веревки с нефрита, по пути целуя старые и новые следы, которых, к счастью, было не так много. Когда он добрался до бедер, все ноги Ванцзи уже были зацелованы и помечены засосами. — Как я тебе? — хрипловато спросил Вэй Ин, а прищур у него хитрый, как у лиса: он удовлетворен, вечный голод по прекрасному человеку, отдавшему себя в его единоличное пользование, ненадолго спрятался. Янтарный взгляд, потемневший и разомлевший, был лучше всякого ответа. Подумав, Лань потянулся к Усяню в объятия, просто потому, что хотелось, потому что можно. Они замерли, пережидая редкие моменты нежности и тепла тел друг друга: когда внутри лишь слабо тлеет прежнее возбуждение и оба расслаблены до предела. — Вэй Ин лучший, — совсем довольным тоном сказал в умиротворенной тишине, чем порушил всю идиллию. Усянь неловко рассмеялся и разорвал объятия, чтобы, щеголяя голой задницей, подняться с постели и сообщить, что им срочно надо в ванную. Нефрит проводил его взглядом и проклял свой болтливый рот. Рабочая неделя прошла в спокойном ключе, ничем не отличаясь от обычной. Один раз Вэй Ину позвонил А-Юань, которому подарили телефон, и с тех пор Усянь получил возможность донимать сообщениями и сердечками (к сожалению, без неприличных стикеров) еще одного человека. Что удивительно, ребенок отвечал ему с энтузиазмом, но медленно, потому что плохо знал расположение букв на клавиатуре и следил за орфографией. Вэй Ин пообщался с ним пару дней, а потом подумал, что он идиот, и создал общий чат для них троих: теперь можно донимать и Лань Чжаня и Вэнь Юаня, не переключаясь. Мальчик был в восторге от знакомства с тем самым Лань-гэгэ, о котором так часто говорил его шебутной нянь. В первый раз он взволнованно поздоровался с нефритом, сделав и не один раз переправив в длинном слове «здравствуйте» несколько ошибок. Ванцзи принял случившееся без всяких возмущений и спокойно переписывался с обоими: советовал А-Юаню хорошо учиться, даже успел один раз помочь с домашним заданием, и не постеснялся заявить Усяню, что он обнаглел, когда тот заявил, что ушел объедать брата и на обед домой не явится. Непонятно, кто решил отправить школьника на выходные в гости: Вэнь Жохань или все-таки сам А-Юань, но факт в том, что в субботу вечером под дверью квартиры вернувшиеся с работы Лань Ванцзи и Вэй Ин обнаружили мальчишку. Тот будто и не в первый раз бомжевал в подъезде. Подойдя, Усянь обнаружил, что мальчишка решал японские кроссворды — нонограммы — и справлялся куда лучше, чем если бы это делал сам Вэй Ин. — Лань Чжань, это маленькое чудо зовут А-Юань, — представил Вэй Ин. — Судя по тому, что я знаю о его дядюшке, оно теперь будет жить у нас. Ванцзи кивнул мальчику и попытался улыбнуться, чем только напугал гостя. А-Юань убрал телефон, встал и опустил голову. — Я могу позвонить ему, он заберет, — тихо сказал он. Нефрит отрицательно покачал головой, открыл входную дверь и неловко — видно, что с детьми его общаться тоже не учили — подпихнул внутрь школьника. — Проходи, я рад наконец встретиться с тобой лично. — О да, ты не стесняйся, мелкий, рано или поздно ты бы здесь все равно оказался, — со смешком припугнул его Вэй Ин, тоже переступая порог. Вэнь Юань задумчиво кивнул и разулся, успокоенный словами взрослых. Осмотрелся на новом месте, которое выглядело совсем по-другому по сравнению с теми, которые он видел раньше. Бабушкина квартира пахла пылью, чем-то теплым и тлеющим. Безликие квартиры, по которым его водил дядя-опекун, вообще не проявляли в себе индивидуальности: там никто не жил и не было мелких вещиц, которые создавали атмосферу. Зато здесь, у Вэй-гэгэ, А-Юань увидел обжитое, полное мелочей жилище: тапочки, книги, вещи, плюшевые игрушки, которых в детстве ни один из них не имел. Вскоре А-Юань узнает окружение получше и поймет, что в шкафах притаилось множество цветных принтованных кружек, в посудомойке стояла чистая, пока не разобранная посуда. Заготовленная домашняя еда, конфеты в лукошке на подоконнике: все это создало то давно утерянное чувство родства и настоящего дома. Слезы невольно навернулись на глаза, когда он думал об этом сидя в гостиной, где его посадили на время, пока готовится ужин. По телевизору шло софтовое аниме, рядом лежали пушистые плюшевые кролики и пара книжек со сказками: не совсем детскими, но приемлемыми для ребенка. А-Юань украдкой провел рукавом по глазам и поспешил на кухню, куда его только что позвали на ужин. Там тоже было тепло, пахло специями и домашней едой. Вкусно. — Приятного аппетита всем! — Помахал ложкой в воздухе Вэй Усянь и щедро сыпанул перца в свою тарелку. Его блюдо снова выглядело ядовито-красным, таким, что от одного взгляда желудок сводило. Словно в противоположность, тофу Лань-гэ был белым, и, кажется, содержал в себе минимум приправ, в том числе и соли. А-Юань посмотрел в свою тарелку, которая выглядела золотой серединой. Подумал, еще раз подумал. Спросил разрешения попробовать то, что в тарелке у старшего братца. Лань Чжань кивнул, придвинул тарелку. На вкус его тофу оказался очень, очень пресным, до отвращения. А-Юань прищурился и решил, что мог бы есть такое по утрам вместо каши или поздним вечером, когда хочется кушать, но тяжелого нельзя. Задумчивый, ребенок протянул ложку и зачерпнул самую чуточку красного месива на тарелке младшего гэгэ. Прежде, чем мужчины успели остановить его, радость мазохиста уже попала на язык. А-Юань покраснел, задышал глубоко, высунул красный язычок и судорожно замахал руками: остро! Слишком остро! Зато после того, как его отпоили молоком и заботливо спросили, жив ли он, Вэнь Юань понял, что больше не голоден. Что ж, если ему захочется похудеть путем голодовки, ему прямой путь к еде Вэй Усяня. Собственный ужин, который его настойчиво попросили съесть, не зря был назван золотым: что по вкусу, что по количеству приправ, он был идеален, о чем мальчик не постеснялся сообщить, на что получил смущенные улыбки. Он не знал, что для него парни готовили в четыре руки, мешаясь и помогая друг другу по мере сил и возможностей. И уже потом, когда А-Юань спросил о коробке в коридоре, Вэй Ин понял, зачем им прислали мелкого: как напоминание о долге подарке и награде, которую он вообще никак не потратил. Вспомнишь г… солнце, вот и оно — телефон зажегся контактом «Хренов богач», которым Вэй Ин обозвал Жоханя, и парню не осталось ничего, кроме как взять трубку. Как и ожидалось, то, что он прислал мальчика в гости, стало еще одним напоминанием о договоре: старый гад, старее и злее которого нет никого, снова раскидался полунамеками и оговорками, а под конец гордым и наглым голосом заявил: «Я действую в своих интересах, однако на тебе это скажется не менее положительно. — Помолчал секунду, а потом добавил, — привыкай к семейной жизни, идиот.» Вэй Ин еще долго смотрел на погасший экран смартфона, как на врага народа и пытался понять, к чему это было сказано. Лань Чжань вился рядом, но не отсвечивал: последнюю часть разговора, про семейную жизнь, он расслышал и не мог не вспомнить о собственном дяде, который в последнее время нашел себе цель женить его на ком-нибудь, ведь Лань Сичэнь вежливо и умело старика послал, чего Ванцзи себе пока не позволял и провернуть не успел. После телефонного разговора Вэй Ин психанул и громко возвестил о том, что они втроем идут собирать-ломать-настраивать-взламывать моноблок. Вэнь Юань отнесся к этому с энтузиазмом: не так интересно пользоваться техникой, как настраивать ее и копаться в системах. Лань Чжань, чей разум на такие штуки заточен не был, наоборот, услышав о драйверах и программах, участвовать отказался и согласился выступить рабочей силой: после того, как Усянь с ребенком распаковали компьютер, Ванцзи перенес его в гостиную, установил, прикрутил, даже поворчал на странные вырезы на шапках болтов, чем до боли в животе рассмешил Вэй Ина. Настройкой софта занялись младшие: Усянь посадил мальчика себе на коленки и принялся закачивать десятки самых разнообразных рисовашек, объяснив это тем, что программ много не бывает, они всегда должны быть под рукой. Лань Чжань сидел рядышком, с книгой в руке, изредка отвлекаясь на них. Управились они ближе к вечеру. Пора ужинать наступила неожиданно для маленького А-Юаня, который всецело завладел стилусом и теперь, под чутким руководством командира Вэй, рисовал семью бабочек. Ванцзи, взглянув на часы, отправил их обоих на кухню и выключил игрушку: долго сидеть перед экраном вредно. Он и так позволил им поиграть чуть-чуть дольше, чем положено А-Юаню. Уже позже, когда настала пора ложиться и А-Юань, как гость, отправленный на единственную кровать в квартире, робко пришел к ним на диван и подлез между ними, Лань Чжань с трудом дышал от того, насколько они вместе напоминают обычную счастливую семью. Вэй Ин тоже не возражал против ребенка в их постели, уснувший сегодня непривычно быстро. Усянь накрыл мальчика своим одеялом, прижал к себе, как обычно прижимал к груди подушку, и ткнулся лбом в плечо Ванцзи, мурча что-то свое сквозь сон. На мгновение нефрит подумал, что рано или поздно вопрос признания встанет раком и придется действовать решительно: готовить Вэй Ина, намекать, а потом устроить романтический ужин в дорогом ресторане, принести цветы, приодеться, и в интимной обстановке приватной комнаты сказать заветное «я люблю тебя». Если до Усяня к тому времени не дойдет, то Лань Чжань встретит изумленный взгляд и глупое: «так мы не по дружбе?..» Иногда с непонятливым Вэй Ином так тяжело жить.