Ездоки

      Расположившись в комнате на втором этаже, Женя выглядывает из окна. Вдоль аллеи растянулась полоса деревенских участков. С его места хорошо различимы очертания домов, некоторых загонов с живностью, огороды и сады. Но вот заприметить человека сложновато. Интересно, а другие тоже не могут его разглядеть?       Бабушка сказала спуститься, когда вещички разложит. Но он долго ещё бродит туда-сюда, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, что раньше знал. Глядя на дощатую стену и подвешенную на крючок мягкую игрушку, приходит что-то смутное в голову. Однако ж на нужные мысли выйти не удаётся. И где же память растерял?       Вскоре Женя спускается на кухню. А ведёт его вкусный аромат: ба что-то стряпает. Дед то ли спит, то ли смотрит телевизор — непонятно. Но он сразу разулыбался, как только увидел внука: всё-таки подрос!       — Ты кушаешь тушёные овощи? — спрашивает бабушка, раскладывая еду по круглому столу со скатертью. — В холодильнике ещё суп есть, если захочешь. Бери, не стесняйся!       — Он ещё и худющий, ты взгляни на него: тростинка! — дед показательно тыкнул Жене в ребро. А тот посмеялся: что уж взять, не выдался фигурой. Не стесняется.       — Ты худе его бывал в своей молодости, нечего парню настроение портить, — и гладит Женю по спине, когда тот наконец садится за стол.       — Я и не порчу! — бурчит дед, однако замолкает. — Так ведь, Женёк?       — Так точно, — с улыбкой отвечает.       Ба, успокоившись, садится на диван, а деда отправляет кушать.       Дед потирает руки, а затем принимается за еду. Аппетит у него, помнится, всегда был отменный. Бабушка ещё и готовит так вкусно, что дед уж совсем округлился!       — Добавку будешь?       Жене, если честно, и своей порцией с лихвой хватило: теперь вместо живота бочонок. А доесть было надо даже через силу — говорят же, что счастье в тарелке оставляешь. Поэтому он мотает головой.       — Не мотай головой, отвечай языком, — советует дед и тут же ждёт более правильного ответа.       — Не буду, — исправляется.       — Вот, так-то лучше, — поддерживает дед.       — Я тогда пойду спать?       — Конечно иди, внучек, — говорит ба.       Женя опускает голову, вроде как благодаря, а затем ретируется обратно на второй этаж. Там созванивается с семьёй, желает всем спокойной ночи и непривычно для себя рано — в девять вечера — укрывается одеялом и ищет дрёму.       Та его находит сама: когда воздух чистый, дачно-деревенский, засыпать намного легче.

***

      Следующим днём его будит никто иной как петух. Вообще-то, их довольно много и все как назло голосистые. Приходится уже с первыми лучами солнца открыть глаза и, о господи, так хотеть завалиться обратно!       Или нет?.. Погодите.       Сна ни в одном глазу. Как так?       Женя встаёт: ночью было жарко, он открылся, а вот наутро продрог. Аж зубы скрежещут. Приходится поднапрячься, чтобы выудить среди всех вещей тёплую кофту и домашние мешковатые штаны, вторую пару носков. Совсем скоро вот такой вот капустой он идёт кипятить чайник. Даже дед с бабкой ещё не встали, а он вскочил! Ничего, привыкнет.       Зато за окном красиво: закат он тёплый, а вот рассвет отдаёт холодинкой. Небо лазурное, вдалеке — ещё как в ночи тёмное. Народ поблизости оживает, а кто-то даже копается в земле.       Уже не терпится напроситься на небольшую ферму их участка: к коровам, курицам и, вроде бы, кроликам. Он не помнит, были ли у них кролики. Или он это с воздуха взял?       Подождать, когда бабушка проснётся, а потом вот уже и выйти. Да, хорошая идея для первого дня вне городской черты.       Похоже, дед проснулся: пол скрипит, пока он идёт. У них вроде кошка была?       Только как её зовут?.. Мурка? Муська?       — О, явилась, охотница, — явно одобрительно говорит дед за стеной. — Мышей наловила? Молодец, рыба моя, — да, точно! Дед же даже его кошку, которая дома осталась, называл ласково рыбой. Странно, но в его стиле.       — Уже познакомилась с нашим мальчиком? — донеслось совсем близко. Женя видит трёхцветную бредущую впритык к ногам деда кошку и его самого. — Эгей! Жаворонок?       Женя мотает головой: не помнит вчерашней установки. Но когда ловит чужой взгляд прищуренных глаз, быстро говорит:       — Неа, петухи как резанные орали, пришлось встать.       — Выспался хоть?       — Ага.       — Хорошо тогда, правильно, — дед ставит на плиту чайник, о котором Женя благополучно забыл. Потом усаживается в кресло, к нему на колени запрыгивает кошка, громко урчит.       — Как её зовут?       — Мурка, — о, угадал. Считай, пальцем в небо тыкнул и попал.       — Ласковая?       — Самая, — треплет ту за треугольные ушки и оставляет руку на спинке.       Женя кивает и тоже отвлекается на телевизор: показывают какой-то неизвестный ему фильм. Внизу бегущей строчкой — погоду, сегодня обещают солнечную. Будем верить.       И вот в такую рань кто-то стучит во входную дверь. Дед смотрит на внука: «Сходишь, посмотришь кто там?». Потом по-доброму улыбается и показывает на Мурку, мол не хочется с колен гнать. Жене несложно.       Поднявшись с креслом, тут же идёт в коридор и к входной двери. Кого ж занесло?       Глянув в глазок, видит только спиной стоящего человека. Потом отпирает дверь и спрашивает:       — Здравствуйте, вам чего?       По другую сторону опоминаются: оборачиваются и сразу смотрят в упор. Ну да, Женя тут новенький, но зачем так пялиться!       — Внук Савковых? — наконец интересуется незнакомец.       — Ну да… А вы кто?       — Неважно, они спят?       — Что вам надо? — уже настраивается на ссору Женя. Какой-то перед ним грубиян, явно не друг семьи. Теперь и проходу не даст: занял весь проём.       — Слушай, малой, я тут здешний, пропусти, — и легонько толкает, однако вот Женя продолжает отпираться:       — Не пущу.       Незнакомец от души рассмеялся. Ну точно чокнутый…       — Тогда передай, что сегодня их ждут на шашлык в шестом доме. Тоже можешь прийти кстати, — добавляет опосля. А потом разворачивается и уходит.       Женя недовольно смотрит тому вслед. Но сообщение передать надо, поэтому возвращается к деду.       — Володька приходил что ли? Больно голос знакомый.       — Не знаю, кто, но говорит, что ждут вас вечером на шашлык.       — Точно Володька, — говорит так, как будто тот — хороший человек. — Ба обрадуется, снова рассаду обсуждать до ночи будет.       Женя не отвечает, угрюмый садится за стол и пьёт чай, который ему тут уже успели приготовить. Рядом ещё бутерброд. Сейчас бы поговорить с кем-нибудь… Что там на лето хоть задавали прочитать? А разве не без разницы? Он всё равно взял всё, что не по программе. Потом он пожалеет, но это будет потом.       Козырь, однако ж, оказывается в рукаве: у деда память точёная, он суть и сюжет произведений помнит, поэтому можно и у него будет спросить такой вот краткий пересказ в одном единственном экземпляре. Этот пересказ будет во сто крат интереснее, покажется менее растянутым и медлительным: разве не чудесно?       Но сейчас не до этого: теперь его мысли заполнил этот вот грубиян, который не будь он таким, показался бы очень даже ничего себе. Колхозник…       — Чего задумался? — обращается дед. — А пошли-ка покажу тебе хозяйство.       Это как луч среди туч.       — Пошли, — соглашается Женя, который на самом-то деле очень хочет со всей живностью познакомиться. А мог бы прогулять и друга возможного найти, но это потом.

***

      Курицы оказываются добрыми, а одна, которую прозвали Драчуньей, сразу ему в джинсу клюёт: не признаёт, значит, чужак. Одна наседка сидит, яйца согревает, а вот на шине величественно восседает петух. Это был маленький деревянный загончик и, как выяснилось, пахло там лучше всего.       Потом они погостили у двух коров: одна спала, вторая траву жевала. Им без разницы было, есть рядом с ними люди или нет.       А потом они пришли в небольшой домик, в котором по клеткам расселились кролики. Одного Женя прямо-таки для себя выделил: рыжая шустрая малютка. Крольчонку ещё имя не дали, а дед разрешил выбрать ему кличку. Сегодня придётся поднапрячь извилины.       И сходить на шашлык — здорово! К семье того грубияна — да на кой…       Животных оказывается меньше, чем Женя предполагал. Оно и понятно: дед с бабкой уже старые, не потянут целый зоопарк. Но даже за этими глаз да глаз, каждый день нянчиться.       Там же они встречают старую сторожевую собаку: её слушаются здесь все и даже Драчунья. А сама собака хоть и следит за порядком, очень добрая и умная: вежливо протянула Жене лапу. Мальчишескому счастью не было предела: ему с каждым часом всё больше и больше нравится тут! Но вот по друзьям скучает… Хотя с одним и разругался месяц назад: так до сих пор и не списались. Похоже, и не спишутся, уехал трамвай.       Женя открыт другим людям. Он любит людей, они ему кажутся прекрасными творениями, а его друзья так и вовсе особенными чудесами света. Он ими дорожит, но вот старается не привязываться сильно, и… ладно, ему все расставания даются сложно, но каждое новое всё равно легче предыдущего, хотя и колит сильно, как будто иглой кожу прошивая. Может, дело в нём? Столько уж из жизни утекло… А ему всего семнадцать. Что дальше?       — У тебя часто это? В облаках витаешь, — спрашивает дед, когда уже несколько секунд ждёт, когда внук отомрёт и наконец выйдет из крольчатника.       — А? Да, — запоздало.       — Пойдём, обед уже, ба злиться будет.       — Уже?! — и чего это время так летит…       — Ага, засиделись мы тут с тобой.       Женя ошарашенно оглядывается на деревянный домик. Вот такой вот он растяпа, даже время растерял. Невосполнимые ресурсы, нужно быть экономнее.

***

      Ба накормила сытно, так, что закинулся и откинулся, однако уже к вечеру желудок освободился и подзабыл, что не так давно плотно поел. Таким образом появилась ещё одна причина не пропускать ужин в компании незнакомой семьи. И, кстати, есть надежда, что там будет кто-то из ровесников. Женя добротно одевается: рубашка деда (огромная для такого худощавого него) и обычные джинсы, которые из города привёз, потому что для колхоза они уже как раз.       Ладно, прикид вроде бы ничего, да и не скажет ему никто ничего, вот только поэтому он согласился надеть соломенную шляпу. Выглядит он, честно говоря, как чувак, отжигающий на родео. Как их там хоть называют?       Ехать пришлось на машине: оказалось, путь до этого участка не близкий. Но и занял он немного времени, так что ничего страшного.       — Здравствуйте, — донёсся до него уже знакомый голос из-за калитки. Адресовывался он не к нему, но всё-таки Женя уже начал на него злиться.       И вот, когда он сам уже почти перешёл на территорию этого грубияна, он сам особой дружелюбностью не отличился:       — И тебе привет.       В ответ, дело ясное, ничего. Ну вот вам и враг организовался, вот только друзей по-прежнему нет. Обидно, но страшного в этом нет: успеется. И когда он успел начать рассуждать как старик?       Его довольно скоро усаживают за стол, неподалёку от новоиспечённого знакомого со знаком минус. Однако тому чихать на него видимо хотелось: ни словечком не обмолвился с ним, ни взглянул. Может Женя погорячился, когда вот таким вот злым с порога зашёл? Хотя менять тактику не хочется, раз всех всё устраивает.       Владимир за столом долго не сидит и вообще редко находится среди гостей: он большую часть времени следит за жарящимся мясом. Да и к мангалу никого, кроме одной маленькой девочки не подпускает. А та вот наоборот очаровательная и улыбчивая: как заметила Женю, сразу приклеилась.       — Сколько тебе годиков, а? — интересуется он, усадив малышку к себе на колени.       — Пять, во столько, — и показывают ладошку. Женя ей улыбается, та прямо-таки на глазах расцветает.       — Женя, — она уже успела узнать его имя. — А почему ты один сидишь? Пошли поиграем.       — Эй, ты чего пристала к человеку? — спрашивает голос уже какой-то другой девочки. Затем появляется и она сама. Рыжая, невысокая и судя по всему — одногодка Женина. Вот радость!       — Да она не мешает, — улыбается Женя, успокаивая обеих девочек.       Та, которая спасительница, усаживается на свободный стул рядом и сообщает:       — Я Маша, она — Вика, моя младшая. А тебя я раньше не видела, городской?       — Ага.       — Тогда понятно, — что именно, она не поясняет. — Женя, верно?       — Ага, — какой голословный для человека, который всё это время только и ждал удачу в виде собеседника.       — А он, — она указывает на человека около мангала. — Мой старший брат. Тот ещё засранец, мы вообще не похожи. Так что, — сказала она ни капли не стесняясь Женю. — Если ты уже успел с ним поругаться, не думай, что со мной не получится подружиться. Я помягче, чем он. И сколько тебе?       — Семнадцать?       — Выпускник?       — Угу.       — Ну, я старше, — Женя удивлённо вскинул брови. Он бы ей только шестнадцать дал, не больше… А раз он не знал, скажи он об этом, выйдет комплимент или он обидит, он решил оставить это замечание при себе. — Ненамного, не волнуйся. Я в том году экзамены сдавала, так что нас разделяет только один.       — Что сдавала? — первая попытка поддержать беседу.       — Парашу какую-то, информатику с физикой. Нахер они мне сдались, по-прежнему не знаю. А ты?       — Тоже, — он улыбнулся.       — Ой, у тебя красивая улыбка, — заметила она, чем смутила Женю. Он не привык получать комплименты от малознакомых людей.       — Маш, тащи тарелку! — крикнул Владимир так, что Женя даже дрогнул от неожиданности.       — Ой, — она оглянулась. — Приглядишь за Викой? Я быстро, — и, не дождавшись ответа, убежала.       Вернулась она уже в сопровождении старшего брата. Рядом с ним она казалась ещё более маленькой: ну разве можно верить, что они родные брат с сестрой? Она рыжая, веснушчатая, с серо-зелёными глазами и низенькая, а он — с тёмными волосами, почти чёрными, холодными голубыми радужками, и высокий: за сто восемьдесят перевалил точно. Вика — что-то среднее между этими двумя. Но это всё равно что-то с чем-то!       Дальше они особо не общались с Машей: она щебетала со своей, похоже, подругой. В их беседу Женю не позвали, оно и ясно. Даже малышка Вика от него убежала и села на колени к Владимиру, то ли просто потому что тот брат, то ли потому что выглядел надёжнее, чем хрупкая тростинка в лице Жени. Зато шашлык оказался вкусным. Взрослые потом ещё вино распивали, а вот ба деду запретила даже глоточек сделать: он же за рулём! Сама же она не была такой суеверной.       Впрочем, домой они вернулись поздно, за полночь перевалило точно. Женя не на шутку выдохся, поэтому, только войдя в комнату, сразу завалился на кровать и заснул. В голове где-то маячило приглашение Маши завтра погулять, только ему надо будет самому к ним прийти: она ж не знает, где он живёт.       Но это только завтра, а сейчас осталось надеяться, что его от переизбытка пищи не вывернет наизнанку, и дожить до утра без происшествий.