Привиделось

Утро Такемичи началось очень и очень плохо. Начиная с того, что он совершенно не выспался, и заканчивая тем, что на первую пару Ханагаки опоздал. Причина была проста — Майки так и сидел у него всю ночь. Молча, смотря в окно и иногда поглядывая на паренька, что по-прежнему выглядел несколько испуганным. Хотя, Такемичи начинал понемногу привыкать и относиться к его обществу спокойнее. Все-таки, будь Манджиро настроен враждебно, он, скорее всего, уже предпринял бы что-то против него. Да и он сам опроверг эту мысль, что даже огласке не придавалась — все-таки, у брюнета и так на лице все было написано. Но это все еще не отменяло того факта, что этот гаденыш бесцеремонно приходит в его комнату, когда заблагорассудится. И, учитывая то, что он провернул это уже дважды всего за один вечер, Ханагаки был склонен предполагать, что в том же духе продолжится и весь год. Если вообще не все четыре. А около трех часов ночи Майки внезапно подал голос, тем самым заставив бедного Такемичи в очередной раз вздрогнуть: — Ты бы завязывал пялиться на меня, как на антилопу в зоопарке. Напрягает. Иди спать лучше. — Да засну ли… — выдавил тот в ответ краткое, немного успокоившись. Все никак не мог привыкнуть к тому, что этой ночью делит комнату с призраком, а потому шугался от любого его неожиданного действия. Майки повернулся к нему, темные глаза с перманентной усталостью взглянули на Ханагаки. — А чего нет-то? — выдал он. — Я не шумлю. Да и разве тебе не надоело? Сидишь неподвижно уже хренову тучу времени. — А сам-то… — последовал ответ. — Я-то что? — вопросительно выгнул бровь Майки. — Ты все это время в окно пялишь. И тоже неподвижно практически… Даже жутко становится, честное слово, — Такемичи поежился. Манджиро и вправду выглядел страшновато в лунном свете с этой своей нездоровой бледностью, неестественными синяками и белоснежными волосами. А особенно с учетом того, что этот самый свет проникал сквозь него. Словно картина, нарисованная художником, не знающим о светотени. Жуть. Однако Майки лишь тихо фыркнул на это и вновь отвернулся к окну, за которым лишь изредка проезжали машины, да редкие прохожие нарушали спокойствие ночных улиц. — Я не могу покинуть это здание, так что довольствуюсь наблюдением улицы со стороны, — пояснил, чуть помолчав. Тут уж вопросительным взглядом был окинут он. — А покинуть здание почему не можешь? — задал вполне логичный вопрос Ханагаки. Манджиро негромко хмыкнул: — Призраки привязаны либо к месту смерти, либо к месту, с которым связано больше всего приятных воспоминаний. Последнее, как правило, встречается реже, но у нас таких полно. Это общежитие послужило местом смерти только для Кадзуторы. Остальные же тут явно повеселились в свое время. — Понятно… — выдохнул Такемичи. Воцарилась тишина. Ханагаки обмозговывал только что полученную информацию, Манджиро же продолжал смотреть в окно. Нет, не то, чтобы там было что обдумывать, но это и вправду было занятной подробностью. Он никогда ранее не интересовался чем-то подобным, и все, что знал о призраках — так это то, что так называют неупокоенные души мертвых людей. Но это Такемичи мало волновало, ведь он, как упоминалось ранее, ни во что такое не верил, а соответственно и не вникал особо. Однако молчание длилось совсем недолго — вскоре, наряду с раздумиями, в голову пришел еще один вопрос, который парнишка поспешил задать: — А ты? Темные глаза вновь смерили брюнета вопросительным взглядом из-под расслабленных век: — Что — я? — Ты сказал, что только этот… Кадзутора, вот. Что только он умер здесь. Выходит, и у тебя с этим местом связаны приятные воспоминания? — Такемичи сам не заметил, как начал вести диалог непринужденнее, не пугаясь малейшего движения. И пусть разговорить этого полупрозрачного парня было непросто, но все же он явно не был сильно против беседы. Да и начал первый, если уж на то пошло. Секунд пять Майки просто продолжал молча смотреть на нового знакомого, словно собираясь с мыслями — хотя, по его выражению лица нельзя было точно понять причину тишины — а после ответил: — Да. Когда-то здесь было очень весело. А после этого вновь воцарилось молчание, уже продлившееся до утра. Забавная выдалась ночка. Настолько, что проснулся Ханагаки не от будильника, нагло им проигнорированного, а от голоса рядом с кроватью. — Вставай. Пары проспишь, — и, с этими словами, Майки наконец удалился из его комнаты. Приняв сидячее положение и протерев заспанные глаза, нового знакомого в поле видимости Такемичи уже не обнаружил. Но об этом парень забыл буквально спустя секунду, когда, взяв в руки телефон с целью узнать, сколько времени, понял, что опаздывает. Уже стоя у двери аудитории, он мысленно корил себя за такое плохое начало. Первый день учебы, только первая, мать его, пара, а он уже успел отличиться! Позорник! Даже в школе был отвественнее! Хотя, если так подумать, то в школьное время его и призраки не донимали… Однако даже такие невеселые думы не могли затмить навязчивую мысль — поторчи он тут еще немного — может уже в принципе не заходить. Пара началась пятнадцать минут назад, и, очевидно, опоздавшим на еще больший срок там будут не рады. Такемичи был наслышан о строгости здешних преподавателей. Потому, обреченно вздохнув, он наконец взялся за ручку и распахнул тяжелую деревянную дверь. Множество пар глаз мигом обратились на него, однако уже через секунду, потеряв интерес, уткнулись обратно в телефоны. Окинув аудиторию удивленным взглядом — охуеть, на него не начали орать с порога — Ханагаки понял причину такого безразличия. Преподавателя не было на месте. Однокурсники ошибочно решили, что он наконец соизволил заявиться, но нет. Такемичи вздохнул с облегчением — похоже, сегодня смерть от руки лектора ему все же не грозит. Хотя, учитывая скудность его знаний в области истории — а сейчас должна была быть именно она — радоваться было рано. Во избежание лишнего внимания со стороны препода Ханагаки решил пойти по протоптанной дорожке и быстренько шмыгнул в самый конец аудитории, пристроившись на самой дальней скамейке рядом с какой-то девушкой. Еще со школы он уяснил — на задних рядах хоть и безопаснее, но всегда творится пиздец. И универ тоже подчинялся данному правилу — несмотря на то, что позади и сидело всего пятеро человек, даже по ним это было понятно. Двое парней играли в карты — судя по их разговору, на желания — в самом дальнем углу примостился студент с бутылкой пива, соседка же Такемичи совершенно безмятежно выпускала со рта колечки пара в высокий потолок. В руках она держала виноградную электронку, а уши, прикрытые короткими светлыми волосами, были заткнуты наушниками. Ну и компашка. Даже в школьные годы, будучи любителем приключений на задницу, парень выбирал более приличных ребят. Ханагаки наивно надеялся тихонько отсидеться здесь, записать материал и по-быстрому свалить. Контактировать с кем-либо он сейчас не имел никакого желания, да и в целом желаний, кроме как поспать, не имел. Но, видно, не судьба — заметив, что к их тусовке разгильдяев прибавился еще один, девушка, что сидела рядом с ним, улыбнулась, и, вытащив наушники из ушей, выдала веселое: — Привет! Такемичи бросил неё несколько удивленный взгляд — усталый мозг с трудом воспринимал что-либо, а особенно тот факт, что с ним может кто-то поздороваться — а после ответил: — Привет… Девушка окинула парня изучающим взглядом. Выглядел он, конечно, не особо презентабельно — растрепанные волосы, большая черная толстовка и заметные мешки под глазами. И она явно это подметила: — А ты чего сонный такой? — осведомилась, закончив молчаливый осмотр, и, не дожидаясь ответа на, похоже, риторический вопрос, продолжила. — Небось всю ночь херней маялся, а? Давай в перерыве за энергосами сгоняем. А то я тоже не очень-то и выспалась, хоть и легла достаточно рано… Ах да, я представиться забыла! — внезапно скакнула на другую тему. — Я Сенджю. А ты? Признаться, Ханагаки несколько охуел от такого стремительного потока речи. Он с трудом приветствие воспринял, на сонную-то голову, а тут такое. Однако, сориентировавшись, все же отозвался: — Такемичи. Такемичи Ханагаки, если уж вдаваться в подробности. — Приятно познакомиться, Ханагаки! — хихикнула Сенджю. — Будем друзьями. Видимо, мнения Такемичи на этот счет она спрашивать не собиралась. Да он, в принципе, сопротивления и не оказывал. Обилием друзей на протяжении жизни он похвастаться не мог, потому против новых знакомств не был. Даже напротив — это было бы очень и очень неплохо. Хоть что-то хорошее за это ужасное утро, ей-богу. А воздух, тем временем, вновь наполнился сладким запахом — девушка продолжала баловаться электронной сигаретой. Но в тот раз ей не особо свезло — как только она выпустила очередное колечко из пара в аудиторию, дверь отворилась, а на пороге возник высокий парень лет двадцати пяти. Преподаватель. Сенджю мигом зажала рот рукой, готовая к пиздюлям. А лектор, окинув оценивающим взглядом аудиторию скептически выгнул бровь. Фиолетовые глаза остановились на заднем ряду, парень тихо хмыкнул и, отвернувшись, направился к кафедре. Творящийся пиздец он, видимо, проигнорировал. — Да ну, неужели пронесло… — тихо шепнула скорее самой себе, чем кому-то, удивленная Сенджю. И вправду — похоже, чтения моралей она избежала, как и тот студент с пивом — преподаватель совершенно спокойно занял свое место, и, бросив бумаги на столик, улыбнулся. — Ну что, малышня, давайте знакомиться, — изрек он неожиданно весело. — Я Шуджи Ханма, буду читать вам лекции, которые в жизни нихуя не пригодятся. Но экзамены со мной сдадите гарантировано, обещаю. В аудитории повисло молчание. Студенты с удивлением в глазах уставились на парня. Как-то трудно было осознать, что эти слова принадлежали достаточно солидного вида человеку. А выглядел он и вправду хорошо — волосы, зачесанные набок, круглые очки… Ну чем не типичный строгий препод? Тем не менее он, кажется, был еще большим разгильдяем, чем некоторые студенты — усмехнувшись еще шире удивлению своих подопечных, Ханма выдал: — Я так понимаю, учиться ни у кого сейчас желания нет, верно? — и, получив хор из вялых «да», кивнул. — Разрешаю поспать невыспавшимся, а с остальными можем просто поболтать, так сказать, выстроим дружеские отношения. Это первое правило в работе со студентами, что правда, большинство моих коллег этого не понимают. Сегодня истории не будет, расслабьте очко. Но от домашки это вас не освобождает, естественно. После этих слов студенты явно взбодрились — хмурых взглядов стало куда меньше, на некоторых лицах появились улыбки, а с одного из задних рядов кто-то даже крикнул радостное «спасибо!». То был один из тех, кто благополучно продрых всю пару. Возможно, даже Такемичи, ведь он поступил именно так, мысленно благословив Шуджи перед тем, как погрузиться в сладкую дрему. И в этой радостной гурьбе выделялся один парень — блондин в узких очках с толстыми стеклами. Он сидел с максимально недовольным ебалом, и, похоже, несколько нервничал из-за сложившейся ситуации. Или злился, что более вероятно. Тонкие черные брови сошлись у переносицы, выдавая явно недоброжелательный настрой. И он не остался без внимания — вскоре взгляд фиолетовых глаз лектора остановился на нем, ухмыльнувшись, Ханма язвительно осведомился: — А ты-то чего такой грустный? Хуй сосал невкусный? — Я пришел сюда учиться, а не спать на парах и шутить с преподавателями шутки, — последовал достаточно агрессивный ответ. — Вы ведете себя очень непрофессионально. Однако Шуджи это, кажется, лишь больше развеселило — растянув губы в широкой ухмылке, он покинул свой пост наблюдения, и, подойдя к студенту, склонился на его партой, да так, что их лица оказались на одном уровне. А это, при росте Ханмы, было несколько удивительно — парню сантиметров десяти до двух метров не хватало. — Как тебя зовут? — спросил с некими нотками азарта в голосе. — Тетта Кисаки, — все еще с явной неприязнью ответил паренек. Лектор состроил нарочито безобидную мордашку — мол, смотри, зря злишься, я добрый — и изрек: — Прекрасно, Тетта Кисаки, тогда сегодня вечером, как закончатся лекции, приходи в мой кабинет. Третий этаж, первая же дверь справа, если стоять к лестнице спиной. Персональную лекцию проведу. Я очень ценю тягу студентов к знаниям! Это, пожалуй, была самая необычная пара в жизни всех, кто находился в аудитории. А особенно в жизни Тетты, что и вправду твердо решил наведаться к нерадивому преподу вечерком. Однако все имеет свойство заканчиваться, и вот, по истечении двух часов, отведенных на занятие — коего не было — студенты шумной толпой повалили в коридор. Позади всех лениво плелся Ханагаки, а рядом с ним с беззаботной улыбкой вышагивала Сенджю. — Мое предложение сгонять за энергетиками все еще в силе, — между делом напомнила девушка, как только гурьба шумных однокурсников рассосалась и все разбрелись по коридорам кто куда. — Так что скажешь? — Против не буду, — зевнул в ответ Ханагаки. После двух дополнительных часов сна он чувствовал себя куда лучше, однако сонливость все никак не желала уходить, и прогнать её не мешало бы. Способ не лучший, конечно, но чего еще ждать от суровых питерских студентов. — Прекрасно! — обрадовалась девушка. — Тогда пошли! И они пошли. Всю дорогу Кавараги, не умолкая, говорила и говорила. Ханагаки лишь изредка удавалось вставить свои пять копеек. Но он и не был сильно против, по натуре своей будучи скорее слушателем, нежели рассказчиком. А Сенджю рассказывала обо всем — о себе, об этом городе, ведь Такемичи таки упомянул в их разговоре тот факт, что переехал лишь недавно, всю юность прожив в каком-то захолустье. Еще говорила о том, что жила здесь с детства, и жила с бабушкой, ведь родители работали заграницей. Поведала веселую историю о том, как в пять лет притащила домой замызганного щенка, думая, что он так и останется маленьким, а тот, зараза, вымахал в большую, пушистую овчарку. И еще много, ой, как много всего. Вот так, за светской беседой, друзья дошли до магазина. Купив то, что собирались — по банке дешевого энергетика — они направились обратно в универ. А Кавараги все болтала и болтала. — …А потом на нас ментов вызвали! Пришлось тушить костер и съебывать жарить сосиски в другое место, — лучезарно улыбаясь рассказывала она очередную историю. — Ну кто ж знал, что на крыше заброшенного кинотеатра жечь костры нельзя… Ханагаки слушал её с улыбкой. Хоть они и встретились всего пару часов назад, но за веселой болтовней этой девчушки складывалось ощущение, что знакомы вечность. И это чувство было приятным — давно парень не общался с кем-то так, на любые, даже самые глупые темы. Именно рядом с такими людьми, как Сенджу, зачастую забываются все невзгоды и проблемы. Да она просто ходячий позитив! — Кстати, о крышах! — внезапно встрепенулась девушка — любила она скакать с темы на тему. Заговорщицки улыбнувшись, Кавараги повернулась к Такемичи и выдала. — Я слышала, что где-то в общаге есть выход на крышу. Давай сходим туда вечерком! А парень, будучи любителем такого рода вещей, мигом проникся азартом подруги и так же заговорщицки кивнул: — Давай! Крыши домов всегда казались Ханагаки атмосферным местом, и ему даже удалось однажды там побывать. Что правда, все обернулось побегом от вызванной одним из жильцов того дома полиции, но на такие мелочи жизни он предпочитал внимания не обращать и надеяться на лучшее. Авось в этот раз свезет. — Отлично! — радостно воскликнула Сенджю. — Тогда я захвачу с собой чего-нибудь вкусного. Там и поужинаем! А Такемичи на это лишь согласно кивнул и улыбнулся шире. Да уж, с ней точно не соскучишься.