Привиделось

Следующей на очереди была Эма. — Она не заслуживала такой смерти. Да блять, никто из них не заслуживал, — Майки уже не скрывал чувств по поводу своего рассказа. Говор стал более эмоциональным, а на особо болезненных воспоминаниях он, как правило, хмурился. Вот и сейчас тонкие, контрастно с белыми волосами темные брови сошлись у переносицы. — Но её история… Это тотальный пиздец. Я наблюдал за тем, как она становилась счастливой, а после увидел, как это самое счастье было разбито вдребезги… Эма всегда была веселой и интересной девушкой. С одногрупниками она была в хороших отношениях, с преподавателями — тоже. А с одним из них у неё даже была общая маленькая тайна. Кен Рюгуджи, казалось бы, взрослый и донельзя серьезный человек. Для своих двадцати семи он был на удивление порядочен и совершенно не был склонен к ребячеству, что, к слову, часто встречается у людей в его годы. Однако почти каждый божий вечер он проводил с одной ученицей третьего курса — Эмой Сано — на крыше. С небольшим термосом чая и плиткой горького шоколада на двоих. Естественно, об этом не знал никто. Не положено было кому-либо знать такие подробности личной жизни Рюгуджи. Единственным, кто был осведомлен, внезапно оказался Майки, так невовремя заглянувший в их укромное местечко с целью забрать сестру. Потом бедную Эму весь вечер вопросами осыпал, мол, «что да как у вас там с ним?». Но Кен знал Манджиро, и знал, что в нужных ситуациях он — могила, так что по этому поводу не волновался, продолжая проводить вечера с возлюбленной. Сидели вместе, свесив ножки, да попивали чай из пластиковых стаканчиков. А началось это совершенно глупейшим образом, когда однажды, после английского, Эма подошла к нему с необычной просьбой. — Чего тебе? — вскинул он брови тогда, на что получил: — Я, эм, предложить хотела, — запинаясь, начала, — сходить кое-куда после пар… Я знаю одно очень крутое место, и… В общем, обещаю, Вам понравится! И Рюгуджи, мысленно удивляясь самому себе, согласился. А девушка приволокла его на крышу. — Вот, об этом я говорила! — с лучезарной улыбкой Сано развела руки в стороны. — Отсюда чудеснейший вид! Идите сюда, проверьте! — с этими словами девушка подошла к краю, завороженно, будто в первый раз, смотря на мир свысока. Послышались тихие шаги, и через секунду рядом с ней оказался и Кен. Окинул город взглядом, рассматривая, и слабо улыбнулся. — И вправду, неплохо. С тех самых пор это место стало их любимым. Там Эма, к слову, и призналась ему в чувствах. И там же получила взаимность. Там же не выпускала Рюгуджи из объятий полчаса после положительного ответа, там с ним и поцеловалась впервые. И на этой самой крыше пришедший забрать её Майки уже во второй раз застукал их вместе, только теперь — слившихся в нежном поцелуе. В общем, все шло своим чередом до одного дня. Слушая этот рассказ, Такемичи невольно вспомнил, как, во время их с Сенджю посиделок на крыше, их застукал Доракен. В голову закралась мысль — он продолжает посещать их любимое место в память об Эме? Это звучало правдоподобно, а с тем и несколько грустно. Похоже, эта девушка была единственной, кого он смог полюбить по-настоящему. И он лишился её. Лишился, как позже выяснилось, при отвратительнейших обстоятельствах. — Думаю, ты еще не забыл о тех бандитах, что убили Баджи и Чифую, — продолжал рассказ Майки. — А если все же забыл, то вспоминай. Ведь именно они убили и её. После того, как я прикончил одного из них, на меня посыпалась уйма угроз. В почтовом ящике я чуть ли не каждый божий день находил письма с различными мерзостными обещаниями, несколько раз убегал от них, возвращаясь домой поздней ночью… Но жизнь продолжалась, как продолжался и мой игнор в их сторону. Как разбираться с кучкой бандитов я не знал, потому и не собирался, предпочитая скрываться. Однако в один день они все же пересекли черту… Пятница, конец занятий. Канун Нового Года, почти полгода со смерти Баджи и Чифую. В дверь кабинета Кена раздался стук, а после краткого «входите!», на пороге появилась улыбающаяся Эма. — Привет! — поздоровалась. — И тебе не хворать, — усмехнулся Рюгуджи. — Как день прошел? — Да-а, просто отлично, — протянула та. — Я тут к тебе с одним интересным предложением пришла… Кен вскинул брови. Данная реплика навевала теплые воспоминания об их первой посиделке на крыше. И из уст Эмы она могла значить что угодно. Будучи в отношениях с девушкой уже достаточно длительное время, он уяснил, что она — просто амбассадор необычных идей для свидания. — Что за предложение? — с интересом осведомился. — Пойдем на дискотеку в клуб! — тут же последовал ответ. — Это должно быть весело. Тем более, что мы встречаемся уже полтора года как, а на дискотеках вместе никогда не были. Это большое упущение, между прочим! — она подняла вверх указательный палец, наиграно нахмурившись. Однако порадовать девушку согласием Кен, к сожалению, не смог. — Прости, я сегодня очень занят, — вздохнул он, многозначительно кивая на бумаги на своем столе. — Давай в другой раз. Эма заметно погрустнела, впрочем, ненадолго. Спустя секунду она вновь улыбнулась: — Тогда я сама схожу! Как раз обстановку разведаю, а как сможешь — сходим вместе, повеселимся! — Договорились. Только будь осторожней, хорошо? — усмехнувшись такому неубиваемому позитиву своей девушки, попросил Рюгуджи. — Хорошо! До завтра, Кен! — и, помахав рукой на прощание, она хлопнула дверью кабинета. — Тогда мне пришло письмо о том, что если они не могут надавить на меня напрямую, то сделают это через сестру, — голос Майки дрогнул, уже который раз за вечер. Эти воспоминания явно давались ему тяжело. Было видно невооруженным глазом, как он напряжен, какую боль ему причиняют его же слова. — И пока я его читал, её… — фраза оборвалась громким прерывистым вздохом, прикрыв рот рукой, Манджиро тихо договорил. — Насиловали в туалете клуба, перед этим накачав нехилой дозой наркотиков. И вновь в широко распахнувшихся голубых глазах отразился шок, но в этот раз, к тому же, вперемешку с ужасом. Такемичи ожидал чего угодно, да и такой расклад тоже, по правде, предположить мог, но смотря на эту веселую безбашенную девушку слабо верилось в то, насколько ужасна была её смерть. Напрочь забыв о просьбе Майки не перебивать его, Ханагаки подал голос: — Но… Насколько же она сильна духом, если даже после такого сохраняет позитивный настрой?.. Призрак хмыкнул: — Она не помнит обстоятельства её смерти. Нет, конечно, клуб и выпивка дают вполне очевидный намек, так что она догадалась обо всем. Но сам момент травму не нанес, ведь она, по сути, не знает, что тогда пережила, — и, чуть помолчав под задумчивым взглядом парня, — я могу продолжать? — Да, конечно… — отозвался, все еще растерянно и с нотками шока в голосе. — Прости, что перебил. И Манджиро продолжил. — Когда я прибежал в тот клуб, где она была, эти ублюдки уже закончили свое дело и смылись. Ушло некоторое время, чтобы найти… Её тело, — парень тихо вздохнул. — Они не рассчитали дозу наркотика, поэтому Эма умерла от передоза вскоре после того, как её изнасиловали. К тому же эти твари явно решили оторваться на ней по полной… — парень сжал кулаки, то ли от нервов, то ли от злости, то ли и от того, и от другого. — При вскрытии тела были обнаружены разрыв влагалища и повреждение глотки. Эти мрази… — он замолк, поняв, что голос снова дрожит. Дрожит от возвращения к давно прошедшим временам, таким болезненным. Такемичи едва слышно вздохнул и выдал глупое: — Пиздец… Я даже не знаю, что можно сказать по этому поводу, это… Просто тотальный пиздец. — Как точно ситуацию описал… — тихо и без тени раздражения фыркнул Манджиро. — Но говорить тут и правда больше нечего. Тогда, смотря на её тело, я не мог поверить в произошедшее. И отойти от смерти сестры не мог еще долго… Очень долго. Теперь пришла очередь Кадзуторы — последнего в кровавой цепочке. — Вообще, он жил достаточно далеко отсюда, — начал очередной рассказ призрак. — Но частенько приезжал к сестре, которая как раз была моей однокурсницей. А приезжал потому, что у него был абсолютно неадекватный отец, который за любую малейшую провинность бил его до синяков. Если же дело казалось ему серьезным — мог и до крови. А я неплохо общался с его сестрой — мы соседями были. И, как-то раз, заскочив к ней за домашкой, я познакомился и с Кадзуторой… События двухгодовой давности, когда все еще было хорошо. Все были живы и никому не угрожала шайка бандитов. Ну что за прелесть. Стук в дверь и крик «открыто!», на пороге появился улыбающийся Майки с рюкзаком за спиной. — Приветик, — поздоровался в своей обычной веселой манере. — Я это, с просьбой пришел. — Привет, Майки, — слабо усмехнулась девушка. — Что у тебя стряслось? — Да та-ак, я приболел недавно чутка, решил пары проебать, и теперь в душе не ебу, что задали. Можешь сказать? — Кадзутору, привычно для себя засевшего в углу дивана, он пока что не заметил. А паренек сидел в такой позе, словно намеревался сжаться до размеров атома — обхватив руками колени, он плотно прижимал их к груди, окидывая изучающим взглядом пришедшего. — Ах, да, без проблем, — последовал ответ от девушки. — Сейчас, минутку… — она удалилась в сторону письменного стола и принялась выискивать там листочек с домашним заданием. Тем временем взгляд темных глаз от чистой скуки ожидания скользнул по комнате, наконец остановившись на пареньке. Брови удивленно поползли вверх. — А это еще кто? — задал вполне резонный вопрос. Девушка обернулась, и, проследив за взглядом парня, ответила: — А… Это мой мелкий. — Мелкий, значит? — Майки улыбнулся в своей привычной, на тот момент, манере и подошел к пареньку, что смотрел на него с явным непониманием. — Как тебя зовут? — Кадзутора, — последовал ответ после секундного ступора. — Кадзутора, значит… — заулыбался еще шире. — Я Майки. Будем знакомы, Кадзутора, — и он протянул руку, что Ханемия неуверенно пожал. — Вот так мы и познакомились, — подытожил Манджиро. — Позже, когда я наведывался к его сестре — все за той же домашкой — мы частенько болтали, и, в итоге, стали друзьями. Он иногда тусовался с нашей компанией и очень, очень хорошо ладил с Баджи. Я прямо удивлялся иногда, у них-то разница лет шесть, если не больше, и все равно общий язык с легкостью нашли… А еще позднее, когда я узнал, по какой именно причине он сбегает к сестре, мы заключили один договор. — Эй, Кадзутора, — темные глаза сверкнули в свете заходящего солнца, а мальчик вопросительно воззрился на друга. Рядом с ними стояло несколько бутылок из-под пива, опустошенных Баджи, Чифую и Майки на троих буквально несколько минут назад. Кадзутора от такого времяпровождения отказался по вполне понятным причинам. — Думаю, самое время сказать это, пока ребята за добавкой ушли… — Майки слабо улыбнулся. — Если этот обмудок вдруг разнюхает, где ты прячешься, и приедет сюда, то просто постучи по стене, той, у которой стоит шкаф, три раза. Я все порешаю. Янтарные глаза расширились от удивления. — Ты… О моем отце? — выдал после секундного ступора. — О ком же еще, — хмыкнул, — не могу же я позволить какому-то вечно пьяному хуесосу самозабвенно избивать моего друга. — Кадзутора скончался от внутреннего кровотечения через пару дней после Эмы, — Майки стиснул зубы. — Отец все же нашел его, и, движемый яростью и алкоголем, избил так сильно, как не избивал никогда. Его сестре тоже досталось. А я… — он тихо вздохнул. — А я тогда был в соседней комнате. Но ни на крики за стеной, ни на стуки не обратил ни малейшего внимания. Если бы только я не был убит горем, если бы обращал внимание хотя бы на что-то, кроме собственных переживаний в тот момент… — на глазах вновь выступили слезы, кои призрак поспешил незаметно смахнуть. — По сути, это все. Я действительно виноват во всех этих смертях. Такемичи прерывисто вздохнул: — Мне… Очень жаль, что ты… — запнулся, исправляясь. — Что вы все прошли через такие ужасные вещи. Но знаешь… — он слабо улыбнулся. — Я рад, что теперь вы обрели покой и больше не страдаете от жестокости мира. Темные глаза распахнулись в удивлении, что, впрочем, быстро прошло и Майки — кажется, впервые — одарил Хангаки ответной улыбкой. — Да. Я тоже. Все же, они были правы — и в смерти есть свои плюсы.