Привиделось

В ту ночь Ханагаки так и не лег спать. После рассказа Манджиро оба стали на удивление разговорчивы, потому, по традиции, начали обсуждать всякие мелочи жизни. Майки явно стало легче, это было видно невооруженным глазом. Такемичи понимал причину того — держать все в себе бывает крайне трудно, особенно когда это происшествие подобных масштабов. А теперь он, пусть и не отпустил прошлое до конца, но хотя бы, похоже, смог смириться с ним. Говорили они обо всем — возможно, в попытке отвлечься от всплывших ужасов, а возможно — празднуя своеобразное сближение. Не суть важно. Куда больше в этой беседе Ханагаки цепляло то, что Манджиро начал улыбаться. Изредка, едва заметно, но улыбаться. И каждый раз эта улыбка словно ножом в сердце врезалась, заставляя его перестать биться. Глядя на него сейчас Такемичи не верил, что это тот самый парень, несколько недель назад завалившийся к нему в комнату совершенно наглым образом и буквально навязавший свою компанию. Теперь он видел настоящего Майки. Видел, похоже, первый за последние лет двадцать. И это очень сильно грело душу. Однако благодать не может быть вечной, и то, что их беседа несколько затянулась, Ханагаки понял лишь тогда, когда лица коснулся первый луч восходящего солнца. Голубые глаза удивленно распахнулись, скользнули с лица Майки в сторону открытого окна. — Светает… — изумленно выдал. Манджиро хмыкнул: — Значит, всего через пару часов тебе на учебу. Не думал прогулять и отоспаться? — Да ну, пиздюлей же впишут, — отмахнулся парень, — да и, если пропущу материал, потом нагонять трудно будет. — Я могу помочь тебе с некоторыми предметами, — последовал ответ. — Не то, чтобы я был отличником, но справлялся неплохо. Скорее из-за невнимательности трояки получал. Такемичи хмыкнул: — Да не стоит, из-за моей тупости еще тебя напрягать… Справлюсь как-нибудь. Отоспаться и после пар могу. Манджиро скептически вскинул брови: — А сами пары-то как переживешь? Ты что до этого почти сутки не спал, что сейчас. — Как-нибудь переживу. Да и два часа — тоже сон… — он зевнул и спрыгнул с подоконника. — Если проигнорю будильник — разбуди меня, хорошо? — Не обещаю, — отозвался Майки. — Задолбало видеть тебя в полумертвом состоянии, еще и пытающегося с горем напополам сделать уроки. Ханагаки тихо хмыкнул, улегшись наконец на дожидавшуюся его кровать, залез под тоненький плед. — А ты приходи ко мне раньше, чем к часу ночи, — бросил, устраиваясь поудобнее, за что получил вопросительный взгляд темных глаз. — И что это изменит, позволь поинтересоваться? — А то, — улыбнулся Такемичи, уже в полусонном состоянии — в силу того, что не спал он и правда почти сутки, в сон клонило просто невероятно, — что к этому самому часу ночи я уже наболтаюсь и в сон провалюсь. Я ж без наших разговоров… — зевок. — …И уснуть уже не могу. Вот так вот… — и он окончательно задремал, оставив Манджиро один на один с недоумением. Первую пару Ханагаки проспал. Проснувшись от звонка на телефон, он обнаружил, что Майки до сих пор в его комнате. Только теперь со стула он переместился на край кровати. Темные глаза были устремлены на звонящий мобильник. — Сенджю звонит, — изрек он спустя несколько секунд. — Ответь ей, а то уже, наверное, думает, что ты помер. И только взяв телефон в руки, Такемичи заметил, который час. Мигом подскочил с кровати, попутно сняв трубку, и, под все тем же взглядом темных глаз, принялся носиться по комнате в попытке собраться как можно быстрее. — Ханагаки, ты где? — зашуршал между тем телефон. — Я на подходе! — бросил парень, уже натягивая клетчатую рубашку, и, кажется, совершенно позабыв, что в комнате он не один. — Повезло тебе, что сегодня английский первый, оболтус ты эдакий, — выдохнула девушка на это. — Рюгуджи и сам сонный ужасно был, ощущение, что всю ночь не спал. Отсутствующих не отметил даже, просто провел урок, как полагается, и отпустил нас на двадцать минут раньше. Такемичи бы очень удивился такой новости — Кен всегда казался ему самым серьезным из учителей, и такое поведение было совершенно ему несвойственно — если бы у него не было дел посрочнее. Ответив что-то вроде: «отлично, через пять минут буду!», он сбросил вызов и продолжил поспешные сборы. Майки наблюдал за всем этим, скептически вскинув бровь. Напоминать о своем присутствии он не стал. Однако Такемичи вспомнил и сам — уже обувшись и закинув за спину рюкзак, он обернулся к Майки и одарил его спешной, неловкой улыбкой: — До встречи! Входная дверь хлопнула, губы Манджиро запоздало растянулись в слабой усмешке. — До встречи, — тихо ответил он уже пустой комнате. Окинул стены взглядом, вздохнул, и, проведя по волосам, отбрасывая длинную челку назад, поплелся к двери. Улыбка пропала с лица так же быстро, как и появилась, привычно проскользнув сквозь стену, Майки внезапно столкнулся лицом к лицу с Чифую. — Вот ты где! — мигом встрепенулся последний. — Я тебя уже обыскался. Обычно ж ты вместе с Такемичи уходишь из комнаты, а тут… — Так я вместе с ним и ушел, — совершенно невозмутимо ответил Майки. Что Чифую сразу заприметил — в его голосе поубавилось холода. Он был словно… Более живым? Да, вроде того. — Этот оболтус проспал первую пару. — Так ты его будишь обычно, разве нет? — вскинул брови Чифую, удивляясь не то тому, что озвучил, не то ранее запримеченному факту. — Обычно — да, — отозвался тот. — Но мне показалось преступлением будить человека, поспавшего всего два часа. — Что ж он делал остальную ночь? — изумленно распахнул глазенки Мацуно. Манджиро, чуть помедлив, тихо фыркнул: — Хуйней маялся. — Вот же дурень, а… Пиздану его чем-нибудь, как увижу, чтобы отсыпался, — цикнул парень, и, не дожидаясь какой-либо реакции на свои слова, сменил тему. — Пошли прогуляемся? — улыбнулся, невинно так. Словно тот самый кот в сапогах. Ну ей-богу, одно лицо. К его удивлению, Майки не стал сопротивляться и выразил согласие: — Пошли уж. Какое-то время парни шли молча. Сначала Чифую рассказывал другу последние новости, в частности — о том, что Эма и Баджи вновь шалят, крадя из комнат студентов различные настольные игры. А потом рубятся в них ночами с Кадзуторой и, собственно, самим Мацуно. Однако, не получив никакой отдачи, кроме ленивого кивка, парень замолк и продолжил путь в тишине. И все это дело длилось минут пятнадцать. Парни шагали по пустынным коридорам общежития, наматывая круги. Майки, казалось, был погружен в свои мысли, в то время как Чифую со скучающим видом окидывал взглядом так хорошо знакомые стены и потолок. Но внезапно молчание было прервано тихим голосом: — Ты был прав. Мацуно бросил на друга непонимающий взгляд: — Ты о чем, Майки? — О твоих словах тогда, когда мы всей компанией завалились к Ханагаки, — последовал ответ. — Помнишь? — Помню-ю-ю… Вроде как… — неуверенно протянул парень — а хрен его знает, о чем он, Мацуно тогда много всякого болтал. И, в ответ на это, получил: — Так вот, ты тогда был прав. Он и правда мне понравился, — Манджиро внезапно остановился. Чифую последовал его примеру, не спуская с друга изумленного взгляда. Нихуя себе он вспомнил. Нет, не то, чтобы это было давно, но с чего такая внезапность? Он вообще в это утро странным был — на прогулку согласился, а теперь еще и разглагольствует о давно забытых вещах. Сколько еще раз Майки удивит его за это утро? Ответ блондин узнал буквально через секунду. — А еще, — продолжил парень, словно и не замечая непонимающего выражения на лице друга, — я, наверное, слишком редко говорю это, но… Я вас всех очень сильно люблю, — взгляд темных глаз метнулся в сторону уже окончательно впавшего в ступор Мацуно. — Передай это им, хорошо? — и, не дожидаясь ответа. — А я пойду, пожалуй. Если что — ты знаешь, где меня искать. И, с этими словами, Манджиро удалился, оставив ошарашенного Чифую в гордом одиночестве. Сказанное было спонтанным, неожиданным даже для него самого. А причина — проще некуда: в голову внезапно взбрели слова Ханагаки, сказанные еще пару дней назад. Прогуливаясь с другом по пустынным коридорам общежития, Майки прокручивал в голове все события прошедшего месяца и осознал две вещи. Первое — как и сказал Такемичи, своим игнором он делает друзьям еще больнее. После того, как попал на тот свет, парень очень сильно отдалился от них, не сообщив причины, и из этого можно было сделать абсолютно любой вывод. Да, он хотел как лучше, и считал, что, отгородившись от друзей, сделает их существование спокойнее и приятнее, но не учитывал одного факта — они ведь и правда любят его. А бескорыстно любить кого-то так долго, в ответ получая лишь холод — та еще боль. И пусть пока что Манджиро не готов был вернуться к ним, пока что не смог справиться с давящим чувством вины и стыда за все произошедшее, но все же напомнить ребятам о том, насколько они ему важны… Это было его долгом. Вторая же мысль, пронзившая осознанием, была уже озвучена — этот чертов Ханагаки и правда пригрел себе местечко в сердце Майки. И это было очень странное и непривычное чувство. Давненько уже парень не беседовал с кем-то настолько открыто, давненько не испытывал настолько теплых чувств из-за обычной беседы, да что там — он уже несколько лет не проводил с кем-то столько времени, сколько проводил теперь с этим чудаковатым студентом. Это было так странно. Но не то, чтобы Манджиро был против таких странностей.

***

День пролетал незаметно и на удивление быстро. Но не для Рюгуджи. Откровенно говоря, его день и вовсе пошел по пизде. Мало того, что он совершенно не выспался, вернувшись с кладбища лишь к поздней ночи, так все, к тому же, просто валилось из рук. Настроение было просто отвратным. И его улучшению совершенно не способствовал стук в дверь кабинета. Доракен раздраженно вздохнул — вот же дрянь, он только собирался отдохнуть и впервые за день немного расслабиться. — Открыто! — раздалось явно недружелюбное. Дверь скрипнула и на пороге появился как всегда улыбающийся Ханма. — Добрый вечерочек, — в своей обычной манере поздоровался, однако был проигнорирован Рюгуджи, что, вместо ответа, вопросительно вскинул брови. — Каким макаром тебя сюда принесло? — осведомился в достаточно грубой форме, что, впрочем, совершенно не смутило Шуджи. — Да вот, смотрю, весь день ходишь еще более угрюмый, чем обычно, — отозвался он, — вот и подумал, что стоит заскочить к тебе после занятий… — Ханма прикрыл за собой дверь, и, широко улыбаясь, достал из карманов пиджака две маленьких бутылочки ликера. — Так сказать, развеселить тебя немножко. Теперь на лице Доракена явно читался скепсис: — Знаешь же, на работе не пью, — ответил. — А мы назовем это, — Шуджи с характерным стуком поставил бутылочки на стол, фиолетовые глаза заговорщицки прищурились, — отдыхом. Отдыхать-то на работе можно? Тем более, что пары уже закончились. Секунд десять Рюгуджи все же колебался. Как никак, выпивать на работе — дело такое себе, даже если красиво окрестить данную авантюру «отдыхом». Однако под давлением и без того отвратного настроения, все же, вздохнув, согласился. — Ты как чертенок на плече, — сетовал он, открывая бутылочку, — точно так же меня на гадости всякие толкаешь. — Можешь считать это местью за то, что всю мою стажировку ты шпынял меня с поводом и без, — хихикнул Ханма. Следуя примеру друга, открыл бутылочку, сделал первый глоток. Точно так же поступил и Доракен, лишь после ответив на язвительность: — Не шпынял, а отчитывал за неподобающее поведение. Не путай. — Тем не менее именно с помощью моего «неподобающего поведения» я лажу с большинством студентов, — парировал Шуджи, на что Кен фыркнул: — На чокнутых студентов нужен чокнутый препод. Что уж поделаешь. А Ханма лишь рассмеялся. Где-то он уже слышал эту фразу. Пили они так до самого вечера. И до самого вечера Шуджи пытался выведать причину сегодняшней раздражительности Рюгуджи. Однако тогда, когда мужчина, в ответ на очередную попытку, послал его чуть ли не матом, несколько стушевался и перестал докучать своими вопросами. Хотя, в последствии все равно оказался послан нахуй еще несколько раз. Как оказалось, пьяный Доракен — очень интересное явление. Но с тем и очень агрессивное. Потому, к тому моменту как бутылочки были опустошены, Шуджи выслушивал уже, пожалуй, пятый доеб до его выражения лица. — Ну вот и чего ты лыбишься постоянно? — затуманенные алкоголем глаза пьяно смотрели на собутыльника. — В любой ситуации, всегда, мать его, всегда. Нерв защемило? Но и Ханма не отставал: — Между ног у тебя защемило, умник, — все с той же дико раздражающей усмешкой фыркнул в ответ. — Сам-то вечно с кислым ебалом ходишь, будто тонну лимонов сожрал. То, что они явно перебрали, парни поняли лишь нескоро, когда обнаружили себя во всю обсуждающими всякую лютую хрень. И тогда же и решили разойтись мирно. — Что ж, еще увидимся, Рюгуджи, — бросил Ханма перед уходом. Фиолетовые глаза весело сверкнули. — Давай еще как-нибудь выпьем вместе? И ровно в тот момент, как хлопнула дверь кабинета, открылась другая — Такемичи наконец дополз до своей комнаты. Уставший, как собака, после нескольких пар и совместного делания домашки с Сенджю. Девушка предложила разделить страдания на двоих, потому мучались с заданиями они на пару, так же на пару сетуя на математику, которая с трудом давалась обоим. Но стоило ему зайти в комнату, как усталость в миг как рукой сняло, а голубые глаза радостно расширились. На своей кровати Ханагаки обнаружил знакомую полупрозрачную фигуру, а после услышал и знакомый голос, так полюбившийся в последнее время: — Я пришел пораньше, как ты и просил.