Привиделось

От последовавшего разговора Ханагаки был просто в ужасе. Только они оказались в его комнате, Сенджю мигом подхватила с пола плед и, усевшись на кровать, закуталась в него чуть ли не с головой. Своеобразная имитация защиты, такая глупая, но хоть немного успокаивающая. Девушка явно перенервничала — это можно было понять как минимум по её состоянию, по напряженно сжатым в пальцах краях пледа, по устало прикрытым глазам, сейчас не светившимся привычной радостью и дружелюбием. Да и то, что по дороге домой она прикончила почти половину купленной пачки, доведя себя никотином буквально до трясучки, тоже о чем-то, да говорило. Парень сел с ней рядом, смиренно ожидая, пока подруга будет готова поведать ему свою историю. Торопить её не стоило — это он прекрасно понимал. Ведь сам видел, как дрожали её руки, когда она пыталась поджечь очередную сигарету. Ханагаки очень хотел узнать, что же успел натворить тот парень, дабы вызвать у Кавараги такую бурю эмоций. И, одновременно, боялся узнавать это. А девушка, еще с минуту посидев молча — собиралась с мыслями — наконец начала: — Этот парень… Он наркодилер. — Что? — голубые глаза удивленно расширились. — Но откуда?.. Договорить он не успел, так как был перебит тихим, едва слышно подрагивающим голосом. — Откуда он меня знает, да? Ты это спросить хотел? — Сенджю тяжело вздохнула, а парень кивнул, на что тут же получил ответ. — Я не принимаю наркотики. И никогда не буду. А вот мой старший брат — конченый наркоша, и я, если честно, даже не знаю, жив он до сих пор, или уже сторчался. Так вот в чем было дело. В голове Такемичи уже начали зарождаться догадки по поводу слушаемой истории, однако, как оказалось позже, все они были в корне неверны. А Кавараги, тем временем, продолжала: — Так вот… Этот мудила частенько заглядывал к нам домой. Бабушка-то на работе допоздна была, денег, присылаемых родителями, с трудом хватало, и то лишь на аренду квартиры, — пояснила, — вот он и приходил, пока хозяйство на нас было. Приносил эту свою хуйню, — она поморщилась, — и они долбили её на пару. А иногда не на пару. И именно в те моменты, когда этот уебок оставался в здравомыслии, он приходил ко мне в комнату, — и девушка снова замолчала, вновь собираясь с мыслями. Воспоминания семилетней давности спутались в плотный клубок, и на то, чтобы его распутать, нужно было время. Тишина длилась примерно минуту. Такемичи терпеливо ждал продолжения — он понимал, что история дается Кавараги с трудом. Даже начало — и то не сулило ничего хорошего. Но худшее было впереди. Наконец собравшись с силами, Сенджю продолжила, куда тише, чем до этого. — Приходил далеко не с хорошими намерениями, хоть я, вначале, и не догадывалась об этом. Он же, сука, харизматичный, ублюдок… Наплетет в три короба, мол, я такая интересная, нравится ему со мной общаться, и вообще они с братом ничего плохого, запираясь в комнате, не делают, просто в приставку играют… Я, конечно, уже тогда тупой не была, понимала, что они там не в игры рубятся, а хуйней маются. Но какой конкретно — не догадывалась. Мне… — она на секунду замолкла, прикидывая, а после продолжила. — Лет одиннадцать было. И до поры до времени мы действительно общались вполне неплохо. Обсуждали фильмы и сериалы, иногда — игры, пока брат в своей комнате радостно таблетками закидывался. А я и не подозревала, как дела обстоят на самом деле… При чем долгое время. И снова тишина. И снова недолгая. — А потом он начал лезть ко мне, — Сенджю взъерошила собственные волосы и вздохнула. — Сначала ненавязчиво так, вроде ничего такого и не делает, а границы все равно переходить начинает. Тогда мне уже двенадцать исполнилось, помню… Но даже несмотря на это все шло своим чередом, он продолжал убеждать меня, что я все надумала и он вообще ничего такого не делал… Ну и брат продолжал долбить наркоту втихую. Будни, блять, русских семей… И вот, когда мне стукнуло тринадцать, я все узнала. При чем максимально глупым образом — этот уебок обронил в моей комнате пакетик с таблетками. А как я зашла, мой брат уже чуть ли не передоз ловил. Ну и тогда… — и снова вздох, в светлых глазах отразилась боль, словно мысленно Кавараги вновь оказалась в том ужасном моменте. — Он решил, что терять все равно нечего. Он попытался… — голос девушки дрогнул и надломился, опустив взгляд на белую простынь, она продолжила совсем тихо. — Изнасиловать меня. Ханагаки просто выпал в осадок. Иначе назвать это было нельзя. Жуть произошедшего ударила под дых, заставив сердце на секунду замереть в ужасе, а после сжаться до боли. В тот момент в голове вертелась одна мысль — почему же, блять, всем его близким пришлось столкнуться с такими ужасными событиями? Когда Сенджю произносила эти слова, на её лице отражалось такое искреннее отвращение, такая болезненная злость… Внутри неё все еще жила та маленькая, напуганная девочка, познавшая мерзость насилия в столь юном возрасте. А рассказ, тем временем, продолжался. — Естественно, я сопротивлялась, но толку мало было. Мне тринадцать было, а ему под двадцать. Спасло меня то, — девушка тихо хмыкнула, поражаясь собственному везению, — что бабушка пришла с работы раньше обычного. А брат, услышав, что дверь открывается, вышел посмотреть, что происходит. Теперь представь картину — она заходит в квартиру, а в коридоре стоит обдолбанный брат и из комнаты выглядываю практически голая, захлебывающаяся слезами я. А ублюдок тот, поняв, что пахнет жаренным, в окно сиганул, к слову. Второй этаж-то всего… Да, тот вечерок и правда был… Пиздецовым, — подытожила, с явно невеселой иронией в голосе. — Сенджю… — только и смог выдавить Такемичи. — Мне… Мне жаль… Он все еще пребывал в шоке. Это было и правда страшно — осознавать, что если бы не случайность, то его подруге навряд ли удалось бы избежать столь ужасной участи, и, возможно, она даже не сидела бы сейчас здесь, с ним. Смотря на то, насколько она весела и позитивна, на то, с какой радостью встречает почти каждый новый день, Ханагаки с трудом осознавал реальность услышанного. Насколько же Сенджю сильна духом? Тихо выдохнув, парень протянул руку и осторожно погладил Кавараги по голове. Такая глупая попытка поддержки, тем не менее, принятая с распростертыми объятиями. В буквальном смысле. Тонкие руки девушки сомкнулись на груди друга, она уткнулась в его плечо, тихо выдохнув. Сегодня её хватка была сильнее обычного. Да и Такемичи тоже хорош был — прижал подругу к себе так порывисто, словно не собирался выпускать её из объятий более никогда, продолжил ласково гладить по волосам, перебирая светлые пряди. — После этого, — внезапно изрекла Сенджю после минуты молчания, — я стала бояться появляться дома, ведь он по-прежнему приходил. Гуляла с кем угодно и где угодно, лишь бы не находиться там, приходила домой к поздней ночи, даже готова была ночевать на лавочке у подъезда, лишь бы не пересекаться с ними обоими… С этим ублюдком и братом, — она прикрыла глаза, понемногу расслабляясь в крепких объятиях. — Он знал о его попытке. И ничего не сделал. Вообще. Будто этого и не было вовсе. А я находила спасение в каких-то уебищных компаниях, где все бухают, как не в себя, дымят, как паровозы и ебутся направо и налево. Нельзя сказать, что они были приятными ребятами… Там тоже встречались уебки, похожие на него. Но они ограничивались домогательствами и слово «нет» хоть как-то воспринимали. Да и я уже не такая беспомощная была… Такемичи продолжал молча поглаживать подругу по волосам. Сердце билось то ли слишком медленно, то ли слишком быстро — он до конца не разобрался. А Кавараги продолжала: — Нет, был, правда, еще один человек, с которым я действительно чувствовала себя в безопасности и с которым, будь моя воля, все свободное время и проводила бы. Но она была очень занятой, так что виделись мы редко… А воспоминания все равно остались настолько яркие, будто это было вчера. Одиннадцать вечера, чья-то квартира. Чья — одному богу известно, однако не особо это интересовало юных тусовщиков. Светодиодная лента под потолком погружала комнату в яркий фиолетовый, а на полу валялось множество пустых бутылок из-под различных алкогольных напитков. От пива до водки — ребятам было, откровенно говоря, похуй, что пить. Да и на все остальное, кажется, тоже похуй. Музыка уже не орала, как в начале вечеринки, а пьяные школьники разбрелись по квартире кто куда, занимаясь своими делами. И во всем этом балагане сильно выделялась девушка — единственная, кто сохранил трезвое состояние к тому моменту. Сенджю. Она сидела на диване, скучающим взглядом окидывая людей вокруг. В углу слилась в пьяном поцелуе какая-то пара, что наверняка распадется уже через неделю. Иначе и быть не могло — Кавараги прекрасно изучила привычки таких компаний. Слишком много их повидала. У окна примостилась девушка с сигаретой в руке. Она с таким же скепсисом, что и Сенджю, наблюдала за знакомыми. А вот в комнату вбежали два парня, один из которых, рассмеявшись, швырнул в стену бутылку, поднятую с пола. Та разлетелась вдребезги, заставив еще одну девушку, сидевшую в другом углу, вскрикнуть. Странно это было — находить какое-никакое, а успокоение, проводя время в компании отбросов. Иначе этих ребят назвать было нельзя — обыкновенная глупая школота, что сопьется к двадцати годам. Но все равно они были лучше тех, кто ждал Кавараги дома. Сенджю тихо вздохнула, достала телефон, взглянула на экран. Пропущенный от одноклассника — наверное, хотел узнать домашнее задание. Ничего нового. И интересного тоже ничего. От бессмысленного созерцания заблокированного экрана смартфона девушку отвлек отклик. — Эй, малышка, — какой-то парень, явно подшофе, плюхнулся на диван рядом с ней, — чего одна сидишь? С секунду Кавараги меряла его скептическим взглядом, а после выдала короткое: — Свали. — Чего ты так? — он состроил наигранно-обиженную мину. — Я же с добрыми намерениями, развлечь тебя пытаюсь… — рука незнакомца потянулась в сторону Сенджю, однако быстро была отдернута. За свою наглость парень получил удар под ребра, что и стало причиной. — Неясно выразилась? Не трогай меня, — повторила девушка холодно. Неудавшийся мамкин пикапер скорчил недовольную гримасу и пробубнил что-то вроде: — Ну и стерва… Однако в ответ на это он не получил ровным счетом ничего — поняв, что от него понимания ждать не стоит, Кавараги покинула нагретое местечко и направилась к окну. Там, скуривая уже, наверное, четвертую сигарету, стояла та самая девушка, что упоминалась ранее. Она выглядела вполне адекватной на фоне остальных. И даже сравнительно трезвой, что было просто чудом. — Эй, — окликнула её Сенджю, мигом завоевав внимание. — Чего тебе? — отозвалась та, выпустив в прохладный ночной воздух очередное облачко дыма. Кавараги кивнула на лежавшую на подоконнике пачку. — Можно мне одну? — спросила. Незнакомка пожала плечами: — Бери, ради бога. У меня много. Девушке особого приглашения не надо — достав сигарету, она подожгла её. Затянулась, выдохнула дым и со все тем же скучающим видом оперлась о подоконник. Её жизнь катилась в пизду. Натурально. Мыслей в голове было ноль, из целей — съебать с бабушкиного дома как можно скорее. Скудновато для когда-то такой амбициозной девчонки. Теперь от той, кем она была раньше, не осталось практически ничего. И хоть днем, в приятной компании она действительно чувствовала себя счастливой, но ночью радость сменялась чувством опустошения и апатии. Ведь она вновь и вновь вынуждена была тусоваться с какими-то идиотами. Все, что угодно, лишь бы не находиться дома. От таких невеселых мыслей девушку отвлек вибрирующий телефон. Звонок. Светлые глаза слабо заискрились, сняв трубку, Сенджю протянула: — При-иветик! — Привет, — из динамика послышался недовольный голос. — Ты снова с этими? Кавараги вздохнула — да она себя как её мать ведет, честное слово. Эта девчушка и правда неисправима. — Да, а что? — отозвалась, явно нехотя. — Сенджю-ю, — расстроенно протянула собеседница на том конце провода, — я же говорю, тебя эти тусовки ни к чему хорошему не приведут! — А что предлагаешь-то? Домой идти? — хмыкнула на это та. — Хина, ты же знаешь, почему я здесь. — Знаю, знаю, — вздохнула. — Но это правда хреновый вариант. Кавараги скептически вскинула брови, и хоть собеседница и не могла этого видеть, но по голосу настрой был вполне ясен: — Придумаешь получше? Секунд пять трубка молчала, а после послышалось: — Придумаю. Приходи ко мне, родители уехали в гости и будут часам к трем. Светлые глаза распахнулись в удивлении, а уже через секунду губы девушки тронула слабая улыбка. Выкинув окурок в окно, она бросила веселое: — Уже лечу! И звонок был сброшен. По окнам забарабанил дождь. Такемичи отстранился от подруги, бросив удивленный взгляд в сторону форточки. По стеклам стекали капли, так внезапно атаковавшие Питер. — Дождь пошел… — рассеянно выдал, на что получил слабую улыбку и уже привычный толчок под ребра. — Заметила, не слепая ж, — хмыкнула Сенджю, и, как и всегда, быстро сменила тему. А если точнее — вернулась к первоначальной. — Что ж, теперь ты знаешь обо мне немного больше, — она улыбнулась. Слабо, но искренне, что не могло не радовать. — Да… — все еще растерянно отозвался Ханагаки. — Если честно, то я в шоке… — Ну, — светлые глаза слегка прищурились, — поступив сюда, я решила забыть все, что было со мной ранее, и начать с чистого листа. Так что не переживай за меня, хорошо? Все уже давно в порядке. Они меня не трогают, я их не трогаю… Сосуществуем в мире и согласии. С секунду Такемичи удивленно хлопал глазами, а после, слабо улыбнувшись, ответил: — Хорошо… Как скажешь. Но, естественно, он будет волноваться. А как же, блять, иначе.