Привиделось

В тот день Сенджю снова осталась у Ханагаки. Посчитав совместный просмотр фильма отличной терапией, девушка предложила сходить в магазин за напитками, и, если уж вообще шиковать, то чипсами. На том и порешили — сбегав в ближайшую лавочку за всем нужным, ребята устроились на полу. Посчитали диван слишком узким для комфортного просмотра, ведь он был рассчитан на одного человека, соответственно, развалиться на нем не получилось бы. Смотрели по настоянию Кавараги ужастик — она была любительницей подобного. Выбирали, к слову, достаточно долго, ведь почти все в этом жанре уже было ею просмотрено, и неоднократно. Но, в итоге, ребята все же остановились на одном фильме, что, по отзывам, был весьма хорош. Длился он почти два часа, так что можно было полностью расслабиться и погрузиться в просмотр. Выключив свет для пущей атмосферности, Такемичи уселся рядом с подругой, спиной опершись о диван, и они наконец приступили к просмотру. В целом, и этот вечер прошел неплохо. Во время просмотра Сенджю периодически комментировала происходящее, а иногда и вовсе останавливала фильм, дабы высказать теории о грядущих событиях. К слову, напитки были выпиты еще до начала, а чипсы съедены в первой половине фильма, так что досматривали ребята голодные да холодные. И лишь одно не давало Ханагаки покоя — в комнате они находились одни. Нет, это, конечно, казалось вполне логичным, ведь никого более друзья не звали. Но не в этой ситуации, в конце концов. Сегодня Майки не пришел. И именно это и беспокоило парня, ведь призрак стабильно заявлялся к нему каждый день. Хотя, скорее, каждую ночь, однако это было не так важно — часики тикали, медленно отсчитывая минуты, стрелка уже близилась к одиннадцати вечера, а его все не было и не было. Странно. А Такемичи, по мере приближения полночи, задавался одним единственным вопросом — что же могло произойти? Вариантов одновременно было немного и бессчетное множество. Маловато он знал о жизни призраков, потому даже предположить не мог, почему Манджиро не завалился к нему привычно, часиков так в десять. Но именно это незнание и порождало некое волнение. Быть может, случилось что-то? Однако портить вечер подруге из-за собственных переживаний, к тому же, казавшихся самому же Ханагаки совершенно глупыми — Майки ведь не ребенок, сам разберется, куда ему идти и что делать — он не собирался. Конечно, осознание несуразности и нелогичности собственных мыслей от волнения его не спасало, но что уж поделать — приходилось мириться с данным неудобством. Так время и пролетело — на удивление, совершенно незаметно. Фильм закончился лишь часам к двенадцати, что было странно, учитывая то, что начали они просмотр около девяти вечера. Скорее всего роль сыграли постоянные перерывы на обсуждения произошедшего там. Только на экране показались титры, как Сенджю захлопнула ноутбук. Потянулась, разминая затекшую спину и поднялась с пола. — Хороший фильм… — выдала, улыбнувшись. — Хотя бы за то, что главный герой не тупой, как пробка, готова ему десять из десяти поставить. — Это да… Правда, не страшно было совершенно, — отозвался Ханагаки. — Но интересно зато. — Согласна. Нужно почаще вместе смотреть что-нибудь, — констатировала девушка, и, не дожидаясь ответа, добавила. — Пойдем спать? Я знатно вымоталась за сегодняшний день… Согласие поступило мгновенно. Что правда, на этот раз Такемичи настоял на том, чтобы она заняла кровать. А Сенджю, в свою очередь, согласилась лишь с тем условием, что они будут тесниться там вдвоем. Обосновала это тем, что в обнимку засыпать куда приятнее, чем одной. Это, конечно, не было самым удобным вариантом, однако парень согласился, и вот, спустя несколько минут они уже лежали на достаточно тесной для двоих кровати. Девушка, проигнорировав наличие подушки, вновь устроилась на плече друга и практически сразу отключилась. Она и правда очень устала — было видно. Стресс отнимает уйму энергии, а его Сенджю за сегодня натерпелась знатно. Заметив, что она уже спит, Такемичи слабо улыбнулся и мягко погладил подругу по пушистым светлым волосам, а после, стараясь не разбудить её, аккуратно высвободился из объятий. У него было еще одно дело на эту ночь. На цыпочках добравшись до двери, парень обулся и вышел в коридор. Поежился, не то от холода — выскочил-то в одной пижаме — не то от отсутствия привычного уюта. Ночью это место казалось каким-то неживым и давно забытым, будто тут и не жило множество людей. Старые, в каких-то местах даже обшарпанные стены общежития заставляли здание выглядеть заброшенным. Но поздновато было давать заднюю, так что он двинулся вперед по коридору, попутно осматриваясь по сторонам в попытке выловить взглядом хотя бы кого-то из его знакомых призраков. Думаю, вы уже поняли, на кой он вышел. Да, дурак Такемичи выдвинулся на поиски Майки. Нахрена он это делал? Да чтобы Ханагаки сам знал. Это было максимально бестолковой затеей, особенно учитывая то, что они, по сути, даже не были близки. Но внутренний голос назойливо лез с непрошенными советами, по итогу, все же уговорив парня совершить очередную глупость. Так он и шел. Откуда стоит начинать поиски Такемичи даже не предполагал, потому счел разумным попросту обшаривать коридоры один за другим. Однако, к его невезению, ни Майки, ни кого-либо еще из призраков он не обнаружил, зато обнаружил кое-кого другого. Какого было удивление Ханагаки, когда, заворачивая за угол, он внезапно лицом к лицу столкнулся с Теттой. Голубые глаза распахнулись шире, как и янтарные — парни не ожидали встретить друг друга тут. Секунду длилось неловкое молчание, а после Ханагаки нервно улыбнулся и не менее нервно выдал: — Привет! А ты… Что тут делаешь? Ответ, как и ожидалось, был несколько грубым: — Не твое дело. Сам-то что тут забыл? — раздраженно, так еще и вопросом на вопрос. Комбо. Такемичи оказался куда вежливее, потому отозвался: — Я… Ищу кое-кого, — он неловко почесал затылок. А Кисаки, откровенно говоря, было как-то похуй. — Понятно. Спокойной ночи, — пожелал скорее себе, чем знакомому, ведь теперь он в кои-то веки не будет слушать разговоры за стенкой и сможет нормально поспать, а после, бесцеремонно обойдя парня, направился в сторону своей комнаты. За прошедший день и Кисаки знатно вымотался. К слову, неспроста. Сегодня он снова был великодушно приглашен в гости к Ханме. Однако, вновь преодолев нелегкий путь по явно неблагоприятному району, он столкнулся с неожиданным, а именно — с Шуджи на байке, уже ждавшим его у подъезда, что мигом заулыбался, завидев студента. — О, ты таки пришел, сладкий! — довольно выдал, когда Тетта подошел ближе, с явным вопросом смотря на преподавателя. Уже даже на прозвище никак не реагировал — окончательно привык. — Запрыгивай, съездим кое-куда. — Какого хрена? — задал вполне логичный в их ситуации вопрос Кисаки, изогнув бровь. — Я на занятие пришел, а не на байке с тобой кататься. — Ой, блять, — отмахнулся Ханма, — заладил тут со своими занятиями… Дай мозгу отдых, а то вытечет к херам. Садись, говорю. И Тетта, сам не понимая, почему и нахуя вообще делает это, все же согласился на данную авантюру. В какой-то степени Шуджи был прав — его мозг начинал понемногу плавиться от обилия мыслей в последнее время, к тому же, приправленных учебой. И он даже не подозревал, что сам является причиной постоянной мозгоебки, которую Кисаки устраивает себе сам, пытаясь заснуть ночью и отвлечься от вечно с кем-то разговаривающего Ханагаки за стенкой. Да, парню все еще не давал покоя вопрос, может ли он считать преподавателя своим другом. Не каким-то там знакомым, или, банально, лектором, а именно другом. Тем, с кем не скучно поговорить, с кем можно обсудить даже самую глупую тему, например — прошедший день или что-то в этом роде. И ответа Тетта по-прежнему не находил. Из-за чего злился еще больше. Даже тогда, крепко обхватив руками талию Ханмы во избежание падения с байка, он не мог избавиться от назойливой мысли — так ведь не делают те, чьи отношения носят сугубо деловой характер? Не делают же, знал парень это. Очевиднейший факт. Даже его родители вели себя друг с другом менее раскрепощенно, чем Шуджи с самим Кисаки. А они, между прочим, в браке двадцать лет состояли. Конечно, можно было спихнуть все на особенности характера Ханмы, и это даже имело смысл — все же, он действительно был непохож на тех, с кем Тетта общался ранее. Однако ездил ли он с кем-то еще из студентов на воскресную прогулочку, катал ли на байке? Парень был уверен, что нет. А Шуджи и тут не упускал возможности подколоть ученика — привезя его куда-то на окраину города, преподаватель притормозил у какого-то мелкого магазинчика, и, обернувшись, ухмыльнулся: — Буду катать тебя чаще, так жмешься ко мне мило. — Ебало завали, — неожиданно даже для самого себя огрызнулся Тетта, а после, поняв, что так-то разговаривает со старшим, рассеяно захлопал глазенками. Впрочем, Шуджи на эту грубость особого внимания не обратил, зато обратил внимание на другую мелочь. — Можешь уже отпускать, я пока что дальше газовать не собираюсь. В магазин заскочу, — Тетта удивленно поднял глаза на Ханму и только тогда осознал, что все еще крепко держится за его торс. Мигом отпрянув, он нахмурился и поправил очки на переносице. — Иди уже… — раздраженно — не то от собственной рассеянности, не то от игривой ухмылки Шуджи — выдал. Тот тихо рассмеялся и спрыгнул с байка. — Точно катать почаще буду… — и, мигом сменив тему. — Тебе взять что-то? В итоге вышел Ханма из магазина с банкой колы, пачкой дешевых сигарет и зеленым липтоном. — Ну ты и привереда конечно, — садясь обратно, бросил он Кисаки. — Я думал, мы полдня там проторчим, пока ты себе выберешь что-то. — Ой, молчи уже, — усевшись сзади, отозвался тот. Несколько неуверенно вновь положил руки на талию парня, услышал тихий смешок и дал нахалу подзатыльник. Нахалу, к которому, впрочем, все равно прижимался всю оставшуюся дорогу. Падать-то все еще не хотелось. Шуджи привез Тетту в место, совершенно незнакомое последнему. В какой-то богом забытый двор со старой каруселью, не менее старой горкой и качелей, что до сих пор держалась лишь на божьем слове. Слезши с байка под вопросительным взглядом студента, обвел всю эту достаточно печальную картину рукой и торжественно заявил: — А вот тут я вырос! Тетта скептически вскинул брови — он уже не злился даже за эти его глупые выходки, да и не удивлялся — в последнее время раздражение уступило место скепсису. От Ханмы можно было ожидать чего-то подобного, и Кисаки как раз-таки ожидал. — Так и знал, что ты на улице жил, — попытался подъебать, однако в ответ получил лишь: — Можно и так сказать… Почти все свободное время в этом дворе проводил, — и, улыбнувшись еще шире, позвал, — пойдем, экскурсию проведу! Могу и на качелях покатать. — Не стоит, — взгляд янтарных глаз остановился на хлипкой конструкции. — Если так хочешь меня прикончить, то найди способ погуманнее. Примерно так они и провели весь оставшийся день — разгуливая по совершенно незнакомому Кисаки району, что, к слову, благоприятным тоже не выглядел. Ханма болтал и болтал, не умолкая, а Тетта все не мог отделаться от мысли о том, что они так резко перешли на такой уровень. Вроде же ведь еще недавно единственным критерием, что выделял отношение Шуджи к нему на фоне его отношения к другим студентам, были ебаные гейские шутки. А теперь они разгуливали по всеми забытым дворам, обсуждая мелочи жизни. Пиздец, иначе и не скажешь. Пиздец, заставивший Кисаки еще больше запутаться в происходящем между ними. Вернулись парни поздно — часам к двенадцати ночи. Ханма любезно подвез студента до общежития, и, на прощание еще раз подъебав его на уже вполне очевидную тему, уже собирался было уезжать, как был остановлен внезапным вопросом. — Постой, — неожиданно выдал Тетта, заставив Шуджи вопросительно вскинуть брови, — а можно поинтересоваться, зачем ты вообще все это сегодня затеял? Тонкие губы тронула улыбка, уже такая привычная, хитро прищурившись, парень ответил: — В смысле — зачем? Мне что уж, с друзьями время проводить запрещено? А тебя ж никуда не вытащишь иначе, все над учебниками корячишься. Думаю, разок и такую роскошь себе позволить могу. И с этими словами он съебал, оставив Кисаки в еще большем ахуе. Вот так вот резко обрубил последние сомнения насчет того, что между ними немного не те отношения, что, зачастую бывают между преподом и студентом. И именно об этом Тетта и размышлял, когда внезапно столкнулся в коридоре с Ханагаки. А уже в кровати, все не переставая обдумывать произошедшее, он пришел к первому, и, похоже, единственному за вечер выводу: Ханме явно давно пизды не давали. Тем временем Такемичи все бродил по коридорам. Выглядывал в полутьме хотя бы одно знакомое лицо и параллельно корил себя за это. Нахрена он вообще полез? Что за идиотская затея пришла на ночь глядя? Хоть они и были друзьями, но парень понимал, что будет выглядеть максимально глупо с этим своим невесть откуда взявшимся беспокойством, сподвигнувшим его в очередной раз отправиться искать приключений на задницу. Но отступать уже не вариант, потому он шел дальше. И это могло бы продолжаться еще ой, как долго, если бы в один момент он не заприметил в конце коридора полупрозрачную фигуру. Прищурился, вглядываясь — светлые волосы, темная одежда… Нет, не Майки. Прическа Манджиро была белоснежной, в то время как у стоявшего впереди — обыкновенный блонд. Точно! — Чифую! — негромко окликнул Ханагаки призрака. Тот, заметив парня, удивленно округлил глаза. — Ты чего тут делаешь в такое время? — осведомился, подойдя ближе. Такемичи, уже даже не тая — с Чифую и не о таком откровенничать можно — ответил: — Майки ищу… — он вздохнул устало. — О-о-о… — многозначительно протянул Мацуно. — Что ж, теперь ты понимаешь мою боль на протяжении последних двадцати пяти лет. — Да… — стало заебанное ответом. — Вообще не понимаю, как ты его находил. Однако, к его удивлению, призрак заговорщицки улыбнулся и поманил пальцем, зовя подойти ближе. Непонимающе моргнув, Ханагаки выполнил молчаливую просьбу. Чифую же, понизив голос, изрек: — Ты имеешь дело с Великим Детективом Чифую! Я узнаю, где находится Майки за долю секунды, спорим? Да что там — я уже знаю! — и, отодвинувшись, рассмеялся удивленному лицу парня. — Шучу, шучу… Я просто по дороге сюда его встретил. Буквально пару минут назад. Шел он в сторону лестницы… И был явно не в духе, — задумчиво добавил. — Он еще с утра такой. Хрен знамо что с ним, но он в последнее время повеселее был… А сегодня скис снова. Ну вот, как Ханагаки и думал — что-то произошло. Только вот что? Поблагодарив Мацуно за помощь, он быстрым шагом направился в сторону лестницы. Бедолага и не подозревал, что самолично являлся причиной плохого настроения Манджиро. Не самые приятные мысли не покидали призрака с самого утра, а поскольку кроме как самокопанием, заняться ему было нечем, он не то что бы охотно, но занимался именно им. Они были настолько разными, и, одновременно, настолько похожими в некоторых аспектах, что даже смешно становилось. Оба маются по одной хуйне, но ни один не может с этим разобраться. Да что там — даже банально в том, что становятся друг для друга чем-то большим, чем просто хорошие знакомые, они признаваться друг другу не хотели. Или побаивались. Даже после предложения Майки, что еще забавнее. Как же глупо. Как банально и клишировано. Быть может, настанет время, когда кто-то из них переступит через себя, не побоится показать начавшую зарождаться привязанность? Возможно. Как-никак, Такемичи уже сделал это, забив огромный болт на то, насколько глупо, скорее всего, будет выглядеть в глазах Манджиро. Дверь, ведущая на лестницу, открылась, темные глаза скользнули к парню, что стоял на пороге. — И что ты тут забыл в такое время? — вопрос Майки, что совершенно невозмутимо примостился на ступенях, был логичен, как никогда. А Хангаки лишь глупо улыбнулся. Нашел-таки. — Тебе честно сказать? — выдал банальное. Призрак скептически вскинул брови: — А зачем я, по твоему, спрашиваю? — Я… Тебя искал, — изрек парень, неловко почесав затылок. И правда, дурак дураком. Тот тихо хмыкнул: — Зачем же? Решив, что таить уже нечего, Такемичи в очередной раз обреченно вздохнул и абсолютно честно ответил: — Узнать, почему ты не пришел. И поговорить… Как мы всегда и делаем. — Серьезно? Только за этим? — Манджиро снисходительно качнул головой. Все же этот пацан такой странный, даже слов подобрать не получается. Получив на это кивок, призрак тихо вздохнул. — У тебя ведь Сенджю ночует. Я и решил, что снова приходить, пока вы там вдвоем, будет не очень-то и прилично. — Ай, ну ты и дурак, — аккуратно прикрыв за собой дверь, парень сел на ступеньки рядом с другом. — У меня тебе всегда рады. А теперь рассказывай, как день прошел.

***

Входная дверь открылась с неприятным скрипом, и уже через секунду захлопнулась вновь. Ханма устало выдохнул, швырнул пальто в какой-то угол — вешать лень было — и поплелся на кухню. С гостиной слышался шум включенного телевизора. Какой-то дешевый русский сериал. Завидев беспорядочно сложенные в раковине тарелки и уставленный кружками стол, парень раздраженно закатил глаза. Закинул в одну из немногих чистых чашек пару ложек растворимого кофе, поставил чайник на плиту и рухнул на стул у окна. Между пальцев быстро оказалась сигарета, щелкнув зажигалкой, Шуджи втянул в легкие горький дым с легким привкусом арбуза. Филип Моррис. С капсулой. — Никакого проку от вас, членососов полупрозрачных, нет, — раздраженно выдохнул, и, отвернувшись от окна, крикнул в глубину квартиры. — А ну выруби свои ебаные сериалы про ментов, мудак ты хренов! Договаривались же — я оплачиваю TV, а ты по хозяйству помогаешь! — Нахуй иди, — послышался грубый голос из гостинной, едва различимый за шумом телевизора. — Я время на такую хуйню тратить не собираюсь. Не нравится что-то — съебывай. — Да у тебя этого времени дохуя и больше! — и, поняв, что его уже не слушают, отвернулся обратно к окну, раздраженным взглядом окидывая нелицеприятный вид. — Ай, блять, кому я это говорю… Тогда Ханма в очередной раз задумался о том, что не стоило вестись на такую низкую цену квартиры. А еще твердо решил — в следующем месяце за телевидение он не платит. Собственно, как они и договаривались.