Привиделось

Такемичи так и просидел с Майки на ступеньках до самого утра. Они болтали обо всем. Собственно, как и всегда. С одним лишь исключением — Манджиро начал понемногу воплощать в жизнь свое предложение о сближении, задавая Ханагаки вопросы о нем, о его жизни до приезда в университет… В общем, как и упоминалось, обо всем. И все даже шло неплохо. Что правда, на большинство вопросов парень отвечал достаточно кратко, если вообще не односложно. Неловко улыбаясь, отводя глаза в сторону, рассказывал какую-нибудь очередную глупую историю о том, как завалил контрольную в пятом классе и получил пиздюлей от матери. Или о том, как его дед напился и травил анекдоты всю ночь. А ведь странно — обычно он был куда разговорчивее. Майки едва заметно хмурился, выслушивая рассказ Такемичи об очередной глупости — как домашняя кошка утащила его тетрадь по математике и засела с ней на шкафу, куда парень, к слову, добраться так и не смог. Что-то тут было явно не так. Очевидно — Ханагаки не любил говорить о своем прошлом. И вполне умело выкручивался из ситуаций, схожих с этой, пудря мозги ненавязчивой болтовней о забавных, но совершенно не значимых случаях из детства и односложными ответами. Даже несмотря на то, что говорили парни достаточно долго, после ухода друга Манджиро поймал себя на мысли о том, что по-прежнему совершенно ничего не знает о его жизни «до». Только несколько смешных ситуаций. Но это ведь не то, что он хотел узнать. Такемичи, как ни странно, тоже досталось в этом разговоре — он уходил со стойким чувством, словно сделал что-то не так. С одной стороны, ему определенно понравилась сегодняшняя ночь — давненько они не болтали так долго, да и Майки настолько увлечен беседой был далеко не всегда. Однако его последние слова, сказанные уже тогда, когда парень собирался покидать лестничную клетку и тихонько пиздовать к себе в надежде не разбудить подругу, очень настораживали. — Эй, Такемичи, — тогда призрак остановил Ханагаки, уже было собиравшегося покинуть нагретое местечко. Тот обернулся, с немым вопросом взглянув на друга. Тихо вздохнув, Майки выдал внезапное. — Почему ты делал это? — Что? — голубые глаза расширились в изумлении, а сердце забилось непростительно громко. Почему-то парень мигом почувствовал себя так, словно его загнали в угол, хоть Манджиро, вроде, ничего такого и не спросил. Да и он, вроде бы, ничего такого не делал. Или делал? Ответом Ханагаки стало молчание с пристальным взглядом на пару. И ведь совершенно непонятно, что это значило, на что конкретно намекал призрак, о чем спрашивал. О каком из его грешков он уже успел разузнать? И каким образом? Парень нервничал. Нервничал, пусть и старательно прятал это за вопросительным выражением лица. А тишина, впрочем, длилась совершенно недолго — поняв, что внятного ответа не получит, Майки отвел взгляд. — Ничего, забудь, — в конечном счете изрек. — До завтра, Такемичи. — До завтра… — все еще непонимающе отозвался тот и, наконец, отправился к себе в комнату. Именно этот разговор и не давал Ханагаки покоя. Этот чертов разговор ломал всю уверенность в том, что он наконец разгадал загадку под именем Майки. И, напротив, создавал впечатление, что эта самая загадка разгадала его. А это было ой, как некстати. Когда парень вернулся, Сенджю еще спала. Поняв это, он облегченно выдохнул — не хватало еще перед ней объясняться, куда он выскочил, в такой-то час. Быстро разувшись, Такемичи тихо закрыл дверь и максимально осторожно, стараясь не потревожить сон подруги, занял свое место на кровати. А после почти сразу провалился сон — понятное дело, он ведь тоже весьма устал за прошедший день. И время полетело со скоростью света. Час за часом, день за днем, неделя за неделей — остаток месяца прошел, будто короткометражка. Как Сенджю и упоминала — близилась сессия, потому пришлось поднять задницу с кровати и начать подготовку. И именно по этой причине последующие несколько недель Ханагаки провел, словно в бреду. С утра — пары, вечером — зубрежка. Он едва успевал перекинуться парой слов с Майки и остальными призраками, да что там — даже с Кавараги с целью отдохнуть и прогуляться он встречался лишь раз в неделю. В остальное время — учеба, учеба и еще раз учеба. Что занятно — Майки по-прежнему продолжал приходить, даже несмотря на то, что много внимания Такемичи ему уделить не мог. Просто сидел, наблюдал за ним, заглядывал в учебники и иногда подсказывал ответы. Ну, и отправлял парня спать, когда видел, что тот слишком уж засиделся. Такое свое поведение он никак обосновывать не собирался. По-видимому, просто привык уже к времяпровождению с другом. Да и Ханагаки был не против — его присутствие немного успокаивало. Почему — одному богу известно. Так и сосуществовали в мире и покое. Более Манджиро со странными вопросами к нему не лез. И, хоть парень понимал, что продлится это лишь до конца сессии, но даже был рад в какой-то степени такой сильной своей занятости. Теперь времени на переживания не оставалось — нужно было ебашить, как не в себя. Хотя, ему все еще было интересно, что призрак имел в виду тогда и почему более не заговаривал на эту тему. Этот разговор был настолько странным, полным недопонимания… Слова Манджиро отадавали какой-то скрытой угрозой, хоть её там априори и быть не могло. Но всему свое время, а сейчас было время зубрежки, и отвлекаться на другое Такемичи не планировал. Ровно до того самого момента, пока не слег с температурой тридцать девять. По-видимому, организм слишком уж заебался от его образа жизни, что базировался на «учеба-перекус-учеба-два часа сна». Но, если на то пошло, перед тем как окончательно скиснуть, Ханагаки подавал признаки болезни на протяжении недели. И все так же это игнорировал, пока игнор не стал невозможен. За такую безалаберность его, естественно, отчитала Сенджю. Отчитала, а после пар принесла лекарства с максимально недовольным лицом. — И чтобы больше мне не болел! — примерно с такими словами она вручила ему дымящуюся кружку с «АнтиФлу». — Посижу с тобой, чтобы не скучал, пациент. В итоге, болезнь и правда была в какой-то степени на руку, если не считать раскалывающейся головы и то, что парня периодически бросало то в жар, то в холод. Однако теперь он, наконец, мог законно отдохнуть, что хоть немного радовало. …Примерно с такими мыслями засыпал Ханагаки после ухода Сенджю. А еще — с мыслями о том, что Майки сегодня явно опаздывает. Что ж, значит, застанет друга уже спящим. Сил, да и желания бодрствовать как-то не было. Это, к слову, тоже радовало, ведь иначе парень непременно загнулся бы под давлением тысяч мыслей, коих после последних событий в его жизни стало еще больше. Но нет — он слишком устал даже для того, чтобы загоняться. Почти сразу отключился, даже телефон на зарядку не поставив. А на утро, приоткрыв заспанные глаза от так опрометчиво оставленного включенным будильника, обнаружил перед собой сразу два знакомых лица. — О, спящая красавица проснулась, — неведомо как тут оказавшийся, Чифую улыбнулся. — Живой? — Как себя чувствуешь? — в свою очередь, осведомился Манджиро. И, опять же — непонятно, что он тут забыл. — Пиздец, и что вы оба тут делаете в такую-то рань… — с трудом усевшись на кровати и нагло игнорируя тяжесть во всем теле, озвучил свои первые мысли при виде этих двоих парень, а после, наконец, ответил. — У меня все нормально, не беспокойтесь. Приболел немного, вот и все. Но их это «немного», кажется, вообще не трогало. — Температуру померяй, — Мацуно бросил другу на колени градусник. — И если будет высокая, то выпей жаропонижающего, — добавил Майки. Секунд пять Ханагаки недоуменно смотрел на градусник, а после, взяв его, послушно приступил к делу. Не привык он к заботе. К какой-либо в принципе. Когда к нему пришла подруга с лекарствами, он смотрел на неё с таким же удивлением. Но если от Кавараги он еще мог ждать чего-то подобного, то от призраков — совершенно нет. Хоть они, кажется, и были друзьями. А те, тем временем, внимательно наблюдали за ним, ожидая результатов. И дождались — спустя пару минут, достав градусник, парень изрек обреченно: — Тридцать девять и три. — У-у-у… — протянул Чифую. — Нихуево ты «немного приболел», конечно… — Нурофен есть? — перебил его Майки. Такемичи кивнул: — Да, должен быть… Сейчас выпью. И вот, когда все дела наконец были сделаны, парень позволил себе откинуться обратно на подушку с тяжелым вздохом. Голова все еще гудела, будто после грандиозной пьянки, да еще и неприятно побаливала. Охуенное начало декабря, вообще ничего не скажешь. И хоть, как упоминалось ранее, были и плюсы, но болеть Ханагаки все равно ненавидел всей душой. Ненавидел эту тяжесть в теле и ощущение, словно тебя поочередно бросают в котел с кипящей водой и на северный полюс. Это перекрывало буквально все названные плюсы. А призраки все не спешили уходить. Расселись кто где — Майки занял подоконник, а Чифую — его излюбленный стул. И это, на самом деле, вызывало уйму вопросов, ведь днем Манджиро, как правило, покидал его комнату, а Мацуно и заявлялся-то не так часто. Вздохнув и вновь приподнявшись на локтях, Ханагаки смерил ребят многозначительным взглядом. Первый раз его вопрос был принят за риторический, а потому проигнорирован, так что он счел целесообразным задать его снова. — А можно поинтересоваться, — изрек, — как вы тут в такую рань оказались? — Да чего ж тебе неймется, — хмыкнул Чифую на это. — Все как обычно — Майки у тебя всю ночь торчал, а я пришел его забрать. Ну, мы заметили обилие лекарств на столе и поняли, что кое-кто тут прихворал. И, чтобы ты не скучал тут один, остались. — А, вот оно что… — понимающе выдохнул Такемичи и добавил. — Это… Спасибо вам. Его, конечно, немного удивил тот факт, что Манджиро снова проторчал в его комнате всю ночь, хоть не имел даже возможности поговорить о чем-то, но сил на размышления по-прежнему не было. Голова была не только тяжелой, но и пустой. — Да было бы за что, — отозвался тем временем Мацуно. — В любом случае выходит-то, что в плюсе и мы — скучать не придется весь день, — и, лучезарно улыбнувшись, — буду ебать тебе мозг своими охуительными историями! Майки многозначительно вздохнул и молчаливо указал на друга взглядом — мол, говорил же, рано или поздно до этого дойдет. А Ханагаки, слабо усмехнувшись в ответ — намек понял — ответил: — Я только за. И что ж за истории рассказывать будешь? — Ну-у-у… — наиграно задумчиво протянул призрак. — Вообще, их много, но любимых три — про то, как я начал встречаться с Баджи, про то, как я начал встречаться с Баджи и про то, как я начал встречаться с Баджи. Какую выберешь? Такемичи хихикнул: — Даже не знаю. На твой выбор. — Ну тогда, — весело изрек тот, — рассказываю про то, как я начал встречаться с Баджи! — и, подняв глаза к потолку, припоминая излюбленную историю во всех подробностях, начал. — Все началось, когда мы были в средней школе… — Блять, он меня раздражает, — Кейске злобно ударил кулаком об стол. — Только приперся, и уже строит из себя невесть что! Такой весь типа пафосный, смотрит на всех, как на говно… Да я его одной левой уебать могу! Уже полчаса как он жаловался Майки — другу детства — на новенького в классе. И Манджиро это, если быть честным, порядком заебало. — Ну так и уеби, чего сопли на кулак мотаешь… — вскинул брови он. — И прекрати стол колотить, я не настолько дохуя богатый, чтобы новый себе позволить. — Да не мотаю я ничего! — вспылил еще больше Баджи, полностью проигнорировав просьбу Манджиро по поводу стола. — Больше скажу, он мне уже забил стрелу. Но блять, этот Мацуно все равно так бесит… Парень удивленно хмыкнул: — Нихуя себе. А он и правда рисковый, ничего не скажешь. — Ага… — кивнул Баджи. — Сказал — завтра за школой, после уроков. Я из него все дерьмо выбью… — Только оставь от него что-то кроме мокрого места, пожалуйста, — отозвался Майки. — Может, он и правда заслужил, но учителя твоего правосудия явно не оценят. — Стой… Ты забил стрелу Баджи?! — удивлению Такемичи не было предела. Неловко улыбнувшись, Чифую почесал затылок. — Да-а… — ответил. — Я в свое время и правда был тем еще гопарем. С возрастом, конечно, ушло понемногу, но когда-то… О-о-о… Задавал пизды всем малолетним выпендрежникам на районе. А я и Баджи таким же считал. Но, в итоге, — он весело хмыкнул, — драка не состоялась. А состоялось кое-что другое…