Привиделось

В тот день первая серия так и осталась недосмотренной. Конечно, Чифую пообещал прийти к Такемичи позже, ведь сам тайтл его заинтриговал, но конкретно в тот момент совершенное открытие интересовало его куда больше. Посредством еще пары «экспериментов» друзья выяснили — на кого из них плед ни накинь, работать будет безотказно. С одеждой такое, на удивление, не работало, и Мацуно предположил, что причина тому вполне проста: было бы несколько затруднительно проникать через ничего не подозревающих людей, цепляясь при этом за их одежду. Кейске посчитал это глупостью, но поскольку природа призраков была не до конца ясна даже им самим, сошлись пока что на этом. И вот, часам к девяти вечера, Чифую и Баджи наконец пришли к тому, что они немного засиделись и пора бы уходить. Точнее, пришел к этому только Кейске, потому утащил своего парня восвояси, перед этим попрощавшись с Ханагаки. И только оставшись в полном одиночестве, парень позволил себе наконец упасть на кровать, и, устало вздохнув, прикрыть глаза. Бесспорно, вечер прошел просто ахуенно весело. Но как же он, блять, вымотался за этот день. Начиная от раннего подъема, за которым последовали экзамены, и заканчивая визитом друзей. Радовало лишь то, что в связи со всем вышеперечисленным загоняться сил все еще не оставалось, и теперь, оставшись в пустой комнате, он вполне может заняться своей любимой прокрастинацией, не утопая в навязчивых мыслях. Да и, по правде говоря, парень даже успел отвыкнуть от них, за такое-то время. И не особо представлял, как будет бороться с загонами теперь, когда доводить себя учебой до изнеможения не приходится и свободного времени куда больше. Да уж, это было настоящей проблемой. Но сейчас и на неё Ханагаки было как-то наплевать. Он просто лениво поглядывал на потолок через едва приоткрытые веки, готовый с минуты на минуту провалиться в сон. Однако сделать это ему было не суждено — в очередной раз прикрыв глаза, на этот раз с четкой целью открыть их только через пару часов, да и то лишь за тем, чтобы сходить в душ и лечь спать дальше, он, внезапно, услышал такой знакомый голос. — Устал? Такемичи мигом распахнул глаза. И первое, что он увидел перед собой — лицо склонившегося над ним Манджиро. Явился — не запылился. Он уже даже не удивлялся его внезапным и бесшумным появлениям. Как-никак, попривык, за четыре-то месяца. Вздохнув устало, парень выдал: — Еще как… — Как экзамены сдал-то хоть? — продолжал расспросы призрак. В тот момент он напоминал какого-то старшего брата, что пришел расспрашивать мелюзгу, как день в школе прошел. — Нормально… Вроде, — приподнявшись на локтях, отозвался Ханагаки. А после, и вовсе приняв сидячее положение, добавил. — В основном четверки, да изредка — пятерки. Троек, слава богам, нет. Не за даром пахал, как лошадь. — Молодец, — Манджиро слабо улыбнулся и машинально протянул руку, дабы потрепать друга по голове, как часто делал с Эмой при жизни. Хвалил таким образом. Однако, вспомнив, в каком они положении, мигом отдернул руку. Улыбка сползла с лица так же быстро, как появилась. — Извини… — выдал несколько виновато. — Забыл. Однако это, казалось бы, совершенно незначительное действие, напомнило Такемичи об одном обещании, данном им месяц назад. Точно! Голубые глаза, еще секунду назад устало прикрытые, распахнулись, парень резво подскочил с кровати, напрочь забыв об утомлении, чем, к слову, заставил призрака вздрогнуть и отшатнуться. Как он забыть то мог, особенно учитывая то, как долго они с Мацуно эту тему сегодняшним вечером мусолили? Под непонимающим взглядом темных глаз Ханагаки подхватил с кровати плед и, лучезарно улыбаясь, жестом поманил Майки к себе. — Вставай давай, фокус покажу, — изрек весело, предвкушая реакцию Манджиро на их с Чифую маленькое открытие. По прежнему ничегошеньки не понимая, призрак встал. Давненько он не видел друга в таком радостном возбуждении. Ладно, если уж начистоту — настолько взбудораженным он его вообще не видел. И, по правде говоря, выглядело это даже в какой-то степени нелепо — вполне взрослый, осознанный человек с пледом в руках, чуть ли не подпрыгивающий на месте от нетерпения и что-то тараторящий про «фокус». Хотя, называть Такемичи взрослым и осознанным — плевок в сторону взрослых и осознанных людей. Все еще на удивление широко улыбаясь, он накинул на плечи призрака плед, затем и вовсе обмотав его мягкой тканью полностью. Аки бабочка в коконе, честное пионерское. — Ты что делаешь? — темные глаза все с тем же непониманием смотрели на Ханагаки, однако тот лишь шикнул: — Тиш, сейчас сам все увидишь, — закончив свое дело, парень развел руки в стороны и усмехнулся еще шире — хотя, казалось бы, куда. — А теперь иди сюда. Обещание выполнять буду. И тут до Манджиро начало доходить. Медленно, словно боясь чего-то, он подошел почти вплотную к другу и тут же был заключен в крепкие объятия. Темные глаза изумленно расширились — подумать только, это и правда сработало. Такого он не ощущал давно. Чьих-то рук на себе, что держали так крепко, будто вообще не собирались отпускать. Последний раз его кто-то обнимал лет двадцать пять назад, еще до всех роковых событий, и забытое ощущение волной нахлынуло, заставив все внутри сжаться до размеров атома, а после вспорхнуть бабочкой в животе. Одной большой бабочкой, что щекотала крыльями внутренности. Вместе с тем Майки был удивлен. Очень. И даже не столько тем, что такое простое, на первый взгляд, решение, оказалось единственным верным, сколько тем, с каким теплом, с какой заботой Такемичи прижимал его к себе. Хотя, последнее слово Майки не хотел использовать — авось ошибется, надумает себе всякого. Но все-таки, даже если чувства Ханагаки, так хорошо читавшиеся через эти до ужаса странные объятия, и были определены призраком неправильно, это все равно было приятно. До ужаса приятно и так тепло. Нет, не снаружи — где-то глубоко внутри, в давно переставшем биться сердце. Именно в тот момент в голову Манджиро закралась роковая мысль. Мысль о том, что он, возможно, чувствует к этой катастрофе по имени Такемичи нечто большее, чем, как правило, чувствуют друг к другу друзья. И как бы он ни пытался её прогнать, ничегошеньки не выходило, особенно тогда, когда Ханагаки, довольно вздохнув, упал на кровать, утягивая призрака за собой. — Ну вот, видишь, — проговорил, устало растягивая слова. — Говорил же, придумаю что-нибудь…

***

Сенджю неспеша топала домой. Уже давно стемнело — зима, как-никак, да еще и час достаточно поздний, однако девушку это не особо волновало. Первый день на работе прошел на удивление неплохо — коллектив и вправду был очень веселым, и Кавараги мигом подружилась со всеми там. Даже имела честь познакомиться с парнем одного из барист. Он был достаточно молчалив, но все же человеком оказался приятным. Как, собственно, и все остальные там. А еще одна из девушек, назвавшаяся Сашей, взялась обучить её всем нюансам работы. Что правда, в ходе «обучения» их обоих не раз поправляла другая работница — светловолосая, и, на вид, достаточно холодного нрава. Но и это общую картину не портило. В общем, все было куда лучше, чем Сенджю ожидала, подыскивая себе подработку неподалеку от универа. Она-то уж думала, что придется листовки раздавать, а оно вон как получилось. Так что настроение, несмотря на декабрьские холода, было просто на высоте. Вплоть до одного момента. Проходя мимо очередного переулка, девушка была вынуждена вынырнуть из приятных грез. Причина была проста — услышанный разговор. И она, быть может, даже не обратила бы на него ни малейшего внимания, если бы один из голосов не показался ей очень знакомым. Прямо-таки до боли. Резко остановившись, Кавараги шмыгнула назад, прячась за стеной дома, и продолжила прислушиваться к беседе. Нет, ей не показалось. А лучше бы показалось, лучше бы она была не права, ведь голос принадлежал одному весьма нехорошему её знакомому. Да, вы все правильно поняли — человеком в переулке был никто иной, как тот самый наркодилер, принесший Сенджю столько неудобств в подростковом возрасте. И вот это уже было очень и очень неприятной новостью — пересекаться с ним девушке совершенно не улыбалось, ну вот от слова совсем. Но хуже всего было то, что и проигнорировать этого подонка она не могла, так как наряду с его голосом слышался еще один. И принадлежал он не какому-то его дружку или наркоше, а девушке. И, судя по их разговору, что обрывками долетал до Кавараги, беседа была явно не светской. — Послушайте, я спешу, — твердый, хоть и, пока что, достаточно спокойный женский говор тоже казался очень, очень знакомым. Вот только на этот раз студентка и предположить не могла, где слышала его ранее. — Так поторопитесь, — слышался ответ, такой игривый, и, одновременно, угрожающий. Прямо мерзко становилось. — Я не любитель долгих прелюдий, так что можем начать с главного. — Повторюсь, — отзывалась та, — Вы мне не интересны. Отстаньте от меня и идите, куда шли. Даже этих реплик хватило, чтобы понять, что происходит. И с этим происходящим нужно было что-то делать. Определенно. Сенджю знала, насколько этот тип может быть настойчив, и догадывалась, к чему это может привести. Хотя она и подумать не могла, что он промышляет таким и на улице, с буквально незнакомыми ему девушками, даже подхода к ним как такового не ища. Но что уж тут — насильник он и в Африке насильник, и мыслят все эти подонки примерно одинаково. Удивляться нечему. Настолько тихо, насколько это было вообще возможно, Кавараги сунула руку в шопер в надежде найти там хоть что-то подходящее для намечавшейся драки. А она явно намечалась, учитывая то, что ублюдок все никак не оставлял незнакомку в покое, и за уговорами, по закону жанра, должны были последовать насильственные методы. Тем временем разговор, к коему Сенджю параллельно прислушивалась, продолжался: — Пожалуйста, оставьте меня в покое, — снова голос девушки, уже куда более нервный — она явно была раздражена, явно побаивалась незнакомца, что все никак не желал отставать. — Оставлю сразу, как получу то, что хочу, — сколько же наглости в этих словах. Будь её воля, Кавараги бы прям тут ему шею и свернула бы. К слову, она наконец подыскала единственный подходящий предмет в сумке — ручка. Не идеал самообороны, конечно, но куда лучше чем ничего — опыт борьбы голыми руками с этим парнем у неё был, и опыт весьма печальный. Сжав тонкий пластиковый корпус в руке, Сенджю уж было собиралась сделать шаг навстречу своему страху, дабы помочь уже явно не первой его жертве, однако внезапно замерла в удивлении, услышав крик девушки, уже, похоже, окончательно потерявшей терпение: — Господи, ну ты и гандон! Слово «нет» слишком сложное для тебя, а?! — звук удара, болезненный стон. Подумать только, эта незнакомка была куда смелее, чем она думала. Кавараги даже зауважать её успела за то короткое мгновение, что её знакомый тихо шипел от боли. Однако недолго длилась благодать — буквально через секунду послышался еще один глухой удар, на этот раз сопровождаемый испуганным вскриком незнакомки. И тогда Сенджю, поняв, что ситуация усугубилась в тысячу раз всего за секунду, всего-то из-за одного необдуманного действия, начала действовать. Выбежав из-за угла, картину она увидела следующую: парень, крепкой хваткой зафиксировав руки девушки над её же головой, вжимал бедолагу в стену, свободной рукой уже расстегивая пуговицы легкого женского пальто. — Эй, ублюдок! А ну оставь её в покое! — крикнула, обращая на себя внимание, кое мигом и заполучила, при чем от обоих. Две пары глаз — темно-коричневые и персиковые — воззрились на Кавараги в немом удивлении. Да и она сама, сказать честно, застыла в шоке, ведь наконец поняла, почему голос девушки показался ей таким знакомым. — Хина?.. — все, что и смогла выдавить из себя в воцарившейся тишине.