Привиделось

Собирался Такемичи со скоростью света. Даже благополучно забил на присутствие Майки в комнате — не то, что в их первую встречу. Но оно, в принципе, и понятно — тогда они не были даже банально знакомы, да и ситуация совершенно иная. Закончив сборы, Ханагаки окинул отражение в грязном зеркале быстрым взглядом. Выглядел он, по правде говоря, как капуста. Практически черная капуста. Как-никак, уже был конец декабря, и холода давали о себе знать, а добрую половину гардероба парня составляли черные вещи. И, как ни странно, самые теплые из них были преимущественно этого цвета. На фоне черной зимней куртки и таких же черных штанов несколько выделялась темно-синяя толстовка ярко-красным рисунком и контрастно-белой надписью. Ну да ладно, как на улицу выйдет, все равно куртку застегнет. И получится эдакий траурный наряд на похороны спокойной жизни Сенджю. А ведь до сегодняшнего дня Такемичи и правда думал, что она совершенно бессовестная. Но нет — оказывается, такие, как она, тоже подвержены чувству стыда. Неожиданно, но не неприятно. Теперь Ханагаки хотя бы знал, что не одному ему стыдно за давно прошедшее. Состроив максимально самоуверенную мину из тех, на которые был способен, он повернулся к Манджиро. — Как я выгляжу? — осведомился. Тот окинул друга изучающим взглядом и вскинул брови: — Нормально. Только куртку застегни. Замерзнешь. — Застегну, застегну, — отмахнулся парень, — я про общий вид, мы же стопроцентно потом еще куда-то заскочим. К ней там, или ко мне. А в помещении я в куртке сидеть не буду. — Ну, если в целом, то все еще нормально, — повторил Манджиро. — Ла-адно, раз так говоришь ты, то я верю, — и, вновь взглянув в зеркало, хихикнул. — Хотя Аккун бы стопроцентно сказал, что я на бомжа похож… Иногда даже скучаю по этим его доебам. Кстати, давненько вестей от него нет, надо бы позвонить… — последнюю фразу парень задумчиво пробубнил себе под нос. А Майки, честно говоря, вообще не ебало, куда пропал этот загадочный Аккун. Ему куда интереснее было, кто он вообще такой. И, как говорится, не стыдно не знать, стыдно не спросить. — Кто такой Аккун? — выдал, вновь привлекая внимание Ханагаки. Тот, улыбнувшись, ответил: — Друг мой. Тот, о котором я тебе рассказывал. Помнишь? — А, это… — рассказывал Такемичи о себе, как и упоминалось, мало, потому понять, о чем именно идет речь, труда не составило. Качнув головой из стороны в сторону, Майки отозвался. — Помню. Так его Аккун зовут? — На самом деле нет, — хмыкнул на это парень. — Зовут его Ацуши. А Аккун — прозвище, — и, не дожидаясь ответа, закинул на шею красный клетчатый шарф. Поубавил траурности, так сказать. Вновь широко улыбнулся и махнул Манджиро рукой на прощание. — Ну, я побежал! До вечера! — До вечера, — стало ответом. А после Такемичи удалился к выходу из общаги, где его уже ждала Сенджю. Майки остался в комнате один. Тихо вздохнул, провел руками по волосам, отбрасывая челку назад. Ему все не давала покоя мысль, посетившая вчера. Если задуматься, то до этого Майки не испытывал романтических чувств ни к кому. Не учитывая пятых-шестых классов, но то время он не засчитывал — как-никак, еще ребенком был и совершенно не понимал, что такое эта ваша любовь и с чем её едят. Даже не различал такие понятия, как симпатия, влюбленность и, собственно, любовь. И сейчас, по правде, было самое худшее время для того, чтобы опробовать на себе парочку этих пунктов. И если симпатию он списывал на то, что очень и очень долго не имел иных собеседников кроме друзей, коих избегал, и пауков на стенах комнаты, что, впрочем, не отвечали, а потому появление хоть кого-то, кто способен видеть и слышать его, и, к тому же, оказался очень понимающим, просто вскружило Манджиро голову, то нынешние чувства он уже не мог спихнуть на это. Как говорилось в одном сериале, который Такемичи смотрел, когда призрак заявился в очередной раз: «Когда ты любишь, ты просто знаешь, что любишь. Нет определенных пунктов, помогающих это понять». И это именно то, что испытывал Майки прямо сейчас. Хотя, он скорее назвал бы нынешние чувства влюбленностью. Но суть не меняется — цитата все еще прекрасно вписывалась, и это призраку ох, как не нравилось. Ведь он понимал, что из этого не может выйти ровным счетом ничего. Вот ничегошеньки. Они даже касаться друг друга напрямую не могут, что уж говорить о том, что привидения привязаны к определенному месту. Будь то квартира, парни хотя бы могли жить бок о бок. Но то было общежитие, а из общежития Ханагаки свалит через четыре года. Нет, уже через три с половиной. Да, чувства Манджиро стали для него самой настоящей проблемой. Но поделать он с ними ничего не мог. Нет, конечно, рассматривался такой вариант как «прекратить наведываться к нему и обрубить все на корню», но парень отбросил его почти сразу. Все же и он успел занять в жизни Такемичи не последнее место, этого отрицать Майки не мог. А делать и ему больно было бы просто-напросто преступлением. Так что призрак предпочел оставить все на своих местах. Как минимум пока что. Но сейчас ему определенно надо было отвлечься. Покинув нагретое местечко, Манджиро направился в сторону двери с одной четкой целью. И целью совершенно для него непривычной. Пришло время провести денек в компании друзей. Слишком уж давно он не болтал с ними нормально, не участвовал в их глупейших шалостях. Больше двадцати пяти лет, если точнее. Осталось только поймать кого-нибудь из них в коридоре.

***

Только парень вышел на улицу, как в лицо ударил холодный декабрьский ветер. Он поежился, застегнул куртку и выдвинулся дальше, взглядом выискивая подругу. Много времени на это не ушло — Сенджю стояла у ближайшего же фонарного столба с новой одноразкой в руках, на этот раз — со вкусом банана. И, как и всегда в моменты, когда нервничала, делала одну тягу за другой без какого-либо перерыва. Такемичи снисходительно качнул головой — дуреха, потом ведь жаловаться будет, что башка болит. Подошел ближе, приветственно помахал рукой. — Доброе утро! — поздоровался, привлекая к себе внимание. Девушка, завидев друга, слабо улыбнулась и тихо хмыкнула: — Злое. Но и тебе привет. Под обычно такими яркими зелеными глазами виднелись синяки. Видимо, Ханагаки не ошибся — либо она не спала, либо спала совсем мало. Тем не менее, энергичности у неё не поубавилось. Жестом позвав парня следовать за ней, она быстрым шагом направилась вдоль по улице. И рассказ начался. — В общем, — без каких-либо прелюдий начала Сенджю, — это было, на самом деле, не так уж и давно… Но ощущение, что вечность прошла, — и, внезапно прервавшись, бросила на друга взгляд. — Тебе с самого-самого начала рассказывать? Или ближе к делу? — Давай с начала, — хмыкнул тот. — Времени у нас предостаточно. — Хорошо. Тогда, для начала, расскажу, как мы познакомились… А вот это и правда произошло давно, до всех тех ужасных событий, в свое время надломивших еще неокрепшую психику Сенджю. Физкультура всегда была тем самым уроком, который большая половина класса благополучно проебывает. И среди этой большей половины была и Сенджю — она благополучно свалила в магаз неподалеку от школы вместе с остальными ребятами. В принципе, это было чем-то вроде традиции у них — что ни физ-ра, то магазин. Вот и в этот раз от привычного маршрута они не отклонились. Шли себе спокойно, накупив еды разнообразной, да хуесосили химичку во всю. Тоже что-то вроде традиции. Однако у ворот их ждала неожиданность в виде учителя физкультуры, который успел раскусить их схему за те полгода, что вел у них уроки. В общем, примерно таким образом Сенджю оказалась в шкафу в чужом классе, по какой-то причине пустующем. Физрук бегал быстрее, чем кто-либо из них, да и, к тому же, отличался строгостью, так что думать приходилось быстро. Хотя, Кавараги была не уверена, что вообще думала, не то, что быстро, раз решила спрятаться в таком месте. Но менять укрытие было уже поздно. Впрочем, её тогдашнее положение перестало казаться плохим, когда в помещении, внезапно, послышались шаги. Шаги и недовольное бормотание под нос, которое девушка, к сожалению, разобрать не могла до тех самых пор, пока зашедшая не направилась к тому самому блядскому шкафу. Все, что Сенджю успела понять — незнакомку послали принести журнал и она была очень недовольна тем, что учительница никогда не кладет его на место. И, судя по словам «старая сука», могла предположить, что речь идет о так горячо любимой всеми учениками химичке. А потом дверцы шкафа распахнулись и перед ней предстала девчушка из параллельного класса, кою Кавараги не раз видела в школьных коридорах и столовке. Девушки молча уставились друг на друга. Разница лишь в том была, что незнакомка смотрела с неподдельным удивлением, а Сенджю — неловко улыбаясь. — А ты тут… — наконец выдавила из себя девушка. — От физрука прячусь, — мигом ответила Кавараги, даже окончания вопроса не дожидаясь. И тут незнакомка вновь захлопнула шкаф, да так внезапно, что Сенджю аж вздрогнула. Причина тому была проста — в классе вновь послышались шаги, но на этот раз куда более тяжелые. Причина всех ебаных проблем тоже решила наведаться в пустующий класс. — Тачибана? Ты что тут делаешь? У тебя же урок, — грубый мужской голос, послышавшийся совсем рядом со шкафом, заставил Кавараги затаить дыхание и вжаться в угол настолько, насколько это вообще было возможно в её нынешнем положении. — Я журнал ищу, — совершенно непринужденно отозвалась та. — Думала, может в шкафу будет, но и там ничегошеньки нет. Придется смотреть в другом месте. — А, вот оно как… Что ж, тогда ладно. Посмотри в учительском столе, твоя классная руководительница иногда кладет его туда, — и учитель удалился, дабы продолжить поиски нарушителей. Только в коридоре стихли шаги, как дверца шкафа вновь открылась, а девушка, только что спасшая Сенджю от часовой нервотрепки в кабинете директора, прошептала: — Беги давай, пока он не вернулся. — В общем, как-то так мы и познакомились, — Кавараги невольно заулыбалась, вспоминая такое счастливое и беззаботное время. — Всегда здоровались, если виделись в коридорах или столовой, я даже частенько забегала в её класс на переменах — так, от скуки. И до поры до времени мы даже не общались особо. Но через пару месяцев после того, как… — она запнулась, а после продолжила. — …После того как кое-что произошло, мы начали много времени проводить вместе. Что конкретно случилось девушка не уточняла, но парень понял и так — а тут попробуй, не пойми. И так ясно как день. — Сенджю? — девушка с каменным выражением лица выдохнула едкий дым какому-то нарочито громко смеющемуся парню прямо в лицо, и лишь после обернулась. Она не ошиблась в своих сиюминутных догадках — то была Хина. Мигом заулыбавшись в своей обычной манере, пусть и немного натянуто, она выдала весело: — Приветик! А что ты на улице забыла в такой час? — А ты? — задала встречный вопрос Тачибана, абсолютно проигнорировав слова подруги. Персиковые глаза с опаской косились на парней позади неё. У них, кажется, уже и драка намечалась, учитывая прилетевшую в столб неподалеку бутылку из-под пива и громкий пьяный голос, агрессивно что-то говоривший. — Я… Гуляю, как видишь, — чуть запнувшись — как раз-таки из-за звона разбившейся бутылки — отозвалась Кавараги. С секунду Хината меряла подругу взглядом, в коем отражалось не до конца понятное выражение, а после изрекла: — Подойди-ка сюда. Девушка вопросительно изогнула бровь, однако просьбу выполнила. И, вновь посверлив её взглядом, Тачибана внезапно забрала из её рук сигарету и бросила на асфальт. — Ты в последнее время сама не своя, — выдала, все не разрывая зрительный контакт. — Я сначала думала, что ничего страшного, людям свойственно меняться, да и не мое это дело. Но Сенджю… С ними-то ты что забыла? — девушка кивнула на компанию, двое парней из которой уже дрались во всю. — Что произошло такого, что ты проводишь время… С такими людьми? Кавараги удивленно моргнула. Не ожидала она такой речи от той, кому, как она думала, до неё и особого дела нет. По сути, Хина была права — не в свое дело она полезла. Но это даже приятно как-то было. Ведь ей, выходит, не похуй. Хоть кому-то не похуй. Выдохнув устало, Сенджю ответила: — Не волнуйся, все хорошо, — губы вновь растянулись в улыбке, — я просто решила поискать компанию. Вот, ищу путем проб и ошибок… Однако Хинату данный ответ вообще не впечатлил — она продолжила гнуть свое: — Сенджю, я не могу назвать себя близким тебе человеком, — тонкие брови уже были близки к тому, чтобы сойтись у переносицы — кажется, её и правда напрягала данная ситуация, — но знаю тебя достаточно хорошо для того, чтобы сказать — ты бы не стала в такую компанию лезть просто так. Расскажи мне, пожалуйста, что у тебя произошло, а я попробую помочь. Все лучше, чем с такими тусоваться. — Сначала я отнекивалась, но чуть позже все же рассказала. И с того момента она стала самой близкой моей подругой… — девушка продолжала слабо улыбаться. Немудрено — не подошла еще к главному. Но, как оказалось, сегодня ей и не суждено: телефон внезапно затрезвонил, сообщая о звонке. Тихо цыкнув, Кавараги проворчала: — Кого там уже угораздило… — однако, достав гаджет и взглянув на экран, застыла. Зеленые глаза широко распахнулись то ли в удивлении, то ли в ужасе, то ли и в том, и в другом. Номер был неизвестный, однако Сенджю все равно узнала его. Не зря в подростковом возрасте наизусть учила, дабы иметь возможность связаться со звонившей сейчас в любом случае. От Такемичи не скрылась внезапная смена настроения подруги — также заглянув в телефон через её плечо, он недоуменно выдал, пусть и догадывался уже: — Это кто? Ответ был прост, и как нельзя лучше объяснял такую реакцию. — Хина.