Привиделось

Когда ребята вернулись в комнату, там уже активно беседовали Чифую и Майки. Ну, если точнее, то активно беседовал первый, а второй лишь внимательно слушал. Что они там забыли Такемичи не имел ни малейшего понятия, однако спросить об этом не мог, как и заговорить с ними в принципе. Потому просто предложил продолжить веселье, словно тех двоих там и не было. Предложение было принято мгновенно — немудрено, этот праздник они собирались запомнить надолго, а для этого нужно натусоваться на год вперед минимум. Совсем скоро первая бутылка шампанского была допита, а за ней и половина второй. И если Сенджю еще держалась молодцом, как и Хината, что, если уж на то пошло, и не пила в ту ночь особо, то Ханагаки… Его понесло уже окончательно. А часики-то тикали, отсчитывая первые часы нового года. Отсчитали два. Все это время ребята просто болтали на абсолютно абстрактные темы да смеялись. В какой-то момент речь даже зашла об отношениях, но данная тема была быстро сменена после того, как на вопрос о его типаже девушек, Такемичи громко заявил, что предпочитает парней. Хотя, Сенджю это не остановило, да что там — не удивило даже. В отличии от Чифую, который чуть с кровати не ебнулся от неожиданности данного заявления. Точнее, все же ебнулся — Майки добродушно решил ему в этом помочь. Хотя сам он, по правде, удивлен был не меньше Мацуно. Однако далеко не столь эмоционален. Девушка же, в то время, по своему обычаю не отступая, осведомилась уже во второй раз. — Если уж так, то какой у тебя типаж парней? — Ну-у… — Ханагаки задумался, настолько, насколько позволял спирт в крови. — Вообще, определенного типажа у меня нет… — наконец изрек. — Но есть друг. — Друг? — Кавараги широко распахнула зеленые глазенки. Вот это поворот. — Так ты влюблен в своего друга? Чего не рассказывал-то?.. — Не-е-ет, — пьяно протянул в ответ парень, — ты не поняла. Я не влюблен. Но если рассматривать всех, кого я знаю, он симпатичен мне в наибольшей степени… — Так это ведь и называется влюбленностью, — встряла, в свою очередь, Хината, на что получила: — Да не-е-ет же, говорю, это не влюбленность. Но если выбирать… В общем, во избежание путаницы с определением такого простого и одновременно такого сложного чувства, как влюбленность, разговор был прерван. И, в качестве замены, Сенджю предложила сыграть в карты. А Такемичи уже и забыть успел, чем ему игра с подругой в прошлый раз обернулась — согласился сразу же. Как и Тачибана. Ей, на самом деле, было попросту плевать, чем заниматься — главное, чтобы весело. А «дурак» на желания звучал достаточно многообещающе. Однако, в итоге, закончилось все тем, что Ханагаки продул Сенджю и вновь вынужден был кричать какую-то ересь в окно — по-видимому, её любимый тип наказаний проигравшему. На этот раз выбранной девушкой фразой стала «с Новым годом, уебки!». Полегче предыдущей, если так подумать, ведь за такое ему пизды никто не даст. Даже словесной, как сделал тогда Тетта. Ну и, получив задание, парень поплелся его выполнять. Поднялся с пола, слегка пошатываясь от количества влитого в него шампанского, попытался подойти к окну, однако ему помешала неожиданная преграда в виде стола. Нет, по сути, помешать он не должен был — стоял на том же месте, что и всегда. Однако Такемичи о нем, походу, забыть успел — опустив взгляд затуманенных глаз на неожиданное препятствие, он вскинул брови. — Почему здесь стол стоит? — изрек несколько удивленно. — Нихуя себе. Надо будет переставить. А то ходить мешает. А после, обойдя преграду под сдавленное хихиканье Сенджю и уже благополучно добравшись до окна, выполнил загаданное. Примерно так и прошли еще два часа. Карты в скором времени были отложены в сторону, вместо этого они вновь вернулись к разговорам, а после и вовсе сбежались к окну наблюдать за вновь загремевшими салютами. И вот, часам к четырем ночи, Кавараги успешно отрубилась с Тачибаной на пару. Девушки так и уснули на полу, вымотавшись за прошедший день, а с ним и ночь. Такемичи, заметив это, тихо хмыкнул и потянулся за лежавшим на кровати пледом. Все же своей заботливости он и в пьяном состоянии не изменял. А после того, как дело было сделано, взгляд голубых глаз упал на так и недопитую бутылку. — Ого, — изрек, обращаясь ни то к призракам, с коими теперь мог спокойно болтать, ни то к себе, — там еще осталось. — Не советую тебе допивать это, — качнул головой Манджиро, а Чифую поддакнул: — Ты и так бухой в хламину. — Да нихуя. Стекл как трезвышко, — примерно с такими словами Ханагаки подхватил шампанское, и, сделав несколько глотков прям из бутылки, пересел на кровать к призракам. — С Новым годом вас, кстати говоря. — И тебя, — чуть ли не в один голос ответили те. На секунду повисло молчание, впрочем, быстро нарушенное. — А ты чего не рассказывал, что тебе тоже парни нравятся? — подал голос Мацуно, до сих пор от этой новости не отошедший, на что был удостоен веселым затуманенным взглядом. — А ты не спрашивал, — отозвался парень. — Так, хамло, — призрак скрестил руки на груди и снова врубил эту свою напускную серьезность — любил он это дело, — мне своих в лицо знать надо. А еще немедленно надо узнать о парне, в которого ты влюблен. Такемичи тихо цыкнул и, потянувшись за подушкой, запустил в Чифую импровизированный снаряд. — Да не влюблен я ни в кого, чего пристали? — все же ответил ровно в тот момент, как подушка достигла своей цели, а именно — лица призрака. Мацуно тихо матернулся, однако не отстал — швыряться-то больше нечем было, «снаряд» на кровати один был, а значит безопасность его гарантирована. — Да пофиг. Расскажи о нем, интересно же пиздец, — вновь прилип к бедолаге. Ханагаки демонстративно закатил глаза, и, сделав еще пару глотков шампанского из уже почти пустой бутылки, выдал: — А что тут рассказывать? Друг как друг. Я даже не знаю, почему именно он, у нас просто будто связь миндальная. Тянет к нему, как магнитом, и все тут. — Ты хотел сказать «ментальная»? — поправил его Манджиро, однако в ответ получил: — Не-а. Миндальная, — и снова пару глотков, кои бутылку опустошили уже окончательно. — Так круче звучит. Чифую же его ответ, как ни странно, совершенно не устроил — скрестив руки на груди, призрак выдохнул: — Бля, так умело ответа избегаешь. Ну и хуй с тобой, как протрезвеешь, допрошу еще раз, — и, с этими словами, он слез с кровати и направился к выходу. — Пойду Баджи навещу, — пояснил, — не скучайте без меня. До встречи! — До встречи. Выключи свет, пожалуйста. Мне вставать лень, а тебе по пути, — бросил ему в след Ханагаки. А Мацуно дважды просить не надо — щелкнув выключателем, он покинул комнату привычным путем. Помещение погрузилось во мрак. Сегодня, на удивление, было облачно, так что слабый лунный свет едва пробивался в комнату, не освещая почти ничего. Лишь спящую парочку, что уже успела задушить друг друга в объятиях — Сенджю не изменяла своей привычке во сне прижимать к себе все, что под руку попадется — да край стола, который так «нужно было переставить», исходя из недавних слов Такемичи. Какое-то время парни сидели молча. Пялились в потолок на пару, будто там было что-то безумно захватывающее. А там не было. Облупившаяся краска да лампочка, сейчас не горевшая. Скукотень. — Тогда… Ты говорил об Аккуне? — внезапно нарушил тишину Манджиро. Все же интересовала его личность потенциальной влюбленности друга, и интересовала по вполне понятным причинам. А Ханагаки продолжил демонстрировать количество чистейшего спирта в крови — тихо рассмеялся в ответ, за что был удостоен вопросительным взглядом темных глаз. — Что смешного? — призрак едва заметно нахмурился. Такемичи, повернувшись к другу, улыбнулся широко. — Промазал, — стало ответом. Голубые глаза встретились с темными, такими глубокими и бездонными. — Аккун мне настолько дружеский друг, что я даже не задумывался никогда ни о чем подобном. — Но ты говорил, что он был единственным твоим другом до появления Сенджю, — с каждой секундой этого разговора Майки запутывался все больше. Что за мистический — как оказалось, в прямом смысле этого слова — приятель появился у Ханагаки за столь короткий срок? У него и предположений не было. — О ком же ты тогда говорил? — А тебе возьми все и скажи, — снова рассмеялся парень. Перевел взгляд на потолок, вздохнул мечтательно. Секунда тишины, а после, все же, ответ. — О тебе я говорил. Была у пьяного Такемичи одна особенность — он становился на удивление искренним. И если Аккун, так часто упоминаемый сегодня, к этому уже привык, то Манджиро, впервые видевший друга в настолько нетрезвом состоянии — совершенно нет. Темные глаза удивленно распахнулись, а сердце пропустило удар. Да быть того не могло. Ну не могло и все тут. Ему определенно послышалось. Осторожно, с ясно слышавшейся неуверенностью в голосе, призрак переспросил: — Я?.. — Ты, башка твоя призрачная, — Ханагаки вновь перевел взгляд на Майки, по-прежнему пьяно улыбаясь. — Меня всегда тянет к тем, с кем я чувствую эмоциональную связь. И с кем мне комфортно. Так что… — он не договорил. Лишь снова на потолок уставился. Какое интересное зрелище, мать его. В тот момент внутри Манджиро начался настоящий хаос. То ли бабочки, до этого мирно дремавшие, всполошились, то ли сердцу внезапно тесно в грудной клетке стало — хрен его знает. Кажется, и то, и другое. Разом. Он попросту не мог поверить в то, что уши его не обманывают, что Такемичи и правда сказал то, что сказал. Слишком неожиданно это было. И слишком странно. Кому вообще может понравится нелюдимый призрак с кучей психологических травм? А ведь вроде самый обычный вечер был, так нет же. Этот парень обязательно выкинет что-нибудь эдакое, обязательно разукрасит скучный серый пейзаж яркими красками нахлынувших эмоций, что, в итоге, попросту смешаются в непонятный разноцветный водоворот. Какое-то время они сидели молча. На то, чтобы переварить произошедшее, Манджиро время требовалось. А Ханагаки, видимо, по кайфу было облупленную, когда-то белую краску рассматривать — он так и пялился вверх, пока тишина вновь не была прервана. — А можно я еще один вопрос задам? — осведомился призрак и, предупреждая, добавил. — Он может быть немного… Неприятным. — Валяй, что уж тут терять, — взгляд голубых глаз вновь скользнул к другу, что, вздохнув, выдал неожиданное и такое неуместное: — Ожоги на твоей груди… Откуда они? На секунду выражение лица Такемичи изменилось. В глазах блеснуло удивление, а улыбка сползла. Таких вопросов он уж точно не ожидал. Как минимум — не сейчас. И, по правде, к этому он совершенно не был готов. Эффект неожиданности сделал свое дело, а чертов Майки, по-видимому, решил зайти с козырей. А он-то и сам, по правде, не знал, почему спросил об этом в такой неподходящий момент. Но, как говорится, око за око. Ханагаки ввел в ступор призрака, значит, призрак введет его в ответ. Однако, несмотря на упоминаемое зависание системы, отвечать-то что-то надо было, верно ведь? Верно. Потому, снова широко усмехнувшись, парень изрек: — Расскажу, как протрезвею. Манджиро вскинул брови: — Не расскажешь же, если протрезвеешь. А Такемичи лишь вновь рассмеялся тихо. — Как хорошо ты меня знаешь, — отозвался.