Привиделось

Проснувшись, Такемичи на секунду подумал, что при смерти валяется. Голова болела просто неимоверно, кажется — секунда, и она взорвется попросту. Во рту было сухо, словно в Сахаре, а руки слегка тряслись. В тот момент парень почувствовал себя заядлым алкоголиком, проснувшимся после очередного запоя где-то в подворотне. Ощущение не из приятных, если уж начистоту. Недовольно простонав, Ханагаки перевернулся на другой бок и уткнулся лицом в одеяло. Еще больше усугубляло ситуацию то, что воспоминаний о конце вечера не осталось никаких. То, как он позорился до того, как девушки в сон провалились, парень хотя бы смутно помнил, да и то, далеко не все. А вот более поздние события смешались в неразборчивое месиво, и выудить оттуда хоть одну четкую картинку не получалось никак. Вот он, вроде, укрыл их пледом… Да, укрыл, это точно — приподнявшись на локтях, Такемичи понял, что лежит на полу рядышком с ними. Но вот что было потом? Расплывчатые воспоминания говорили, что далее он поплелся к Чифую и Майки, о чем-то с ними болтал… На этом нить обрывалась. Последующие события запомнились слишком смутно для того, чтобы понять хоть что-то. Долго в приподнятом положении парень потянуть не смог — рухнул обратно, закрыв глаза. Спать уже не хотелось, вставать — тоже. По правде, единственное, чего Ханагаки желал в тот момент — как можно более скоропостижной смерти. К иному самочувствие не располагало. Однако долго так пролежать ему не удалось — секунда, и над собой он услышал знакомый голос. — Проснулся, наконец. Как себя чувствуешь? — открыв глаза, Такемичи обнаружил перед собой лицо склонившегося над ним Манджиро. Нечто странное слышалось в его голосе, некая непонятная интонация, ранее парнем не слышанная. Что-то стряслось, это было ясно, как день. Но слишком херово ему было для того, чтобы обмозговывать этот факт сейчас. Обмозгует потом, как похмелье пройдет. Сжав руку в кулак и оттопырив большой палец, Ханагаки многозначительно провел им у своего горла. Майки многого не требовалось — понимающе кивнув, он встал и направился к столу, а уже через секунду в руки Такемичи прилетела бутылка воды, брошенная призраком. — А я говорил, что не стоит допивать шампанское в соло, — бросил как бы между прочим, наблюдая за тем, как его друг жадно хлещет прохладную воду. — Да? — оторвавшись от своего занятия, парень бросил на Майки взгляд. — Честно? Вообще не помню. — И хорошо, что не помнишь. Ты вещи и похлеще творил, — призрак слабо ухмыльнулся и оперся о предмет мебели, теперь обещавший стать новым мемом их небольшой компании. — Так стол когда переставлять будем? — Чего? — Ханагаки удивленно уставился на друга. — Ты о чем вообще? Тот тихо захихикал и пожал плечами: — Ты сказал, что его переставить нужно, ибо к окну подходить мешает. Вот и спрашиваю — когда приступаем? Еще с секунду парень непонимающе пялился на Манджиро, а потом, видимо, догнав, тихо шикнул и спрятал лицо в ладонях. — Бля, я походу и правда перепил… — тихо прошипел, на что получил: — Только дошло? — Майки продолжал давиться негромким смехом. Это не могло не удивить. Ханагаки таким довольным его никогда не видел. Смеявшимся так открыто и долго — тоже. Божечки-кошечки, это его стол так развеселил? Или нечто другое? Парень больше склонялся ко второму, хоть и верить в первое хотел. Все это настораживало, ой, как настораживало. Резко что-то этот чертов призрак свой настрой поменял. Однако виду, что поведение Манджиро его несколько удивило, Такемичи подавать не стал. Вместо этого, вновь подняв на него взгляд, он спросил: — И что же еще я натворить успел? — Сам вспоминай, я тебе ничего не расскажу, — усмехнулся в ответ на это тот, за что получил обратно отправленную в полет бутылку. Легко увернулся от неё, с веселым блеском в глазах наблюдая за недовольным лицом Ханагаки, что негодующе выдал: — Я что, зазря со стыда сгорать буду? Мне нужно знать, за что я мучаюсь. — Вот и вспоминай, раз знать нужно, — отозвался призрак, а после, меняя тему, кивнул на все еще спящих девушек. — Буди их лучше. Почти час дня уже. — Ой, ну и иди нахуй, — поняв, что ответа не дождется, проворчал Такемичи, и, отвернувшись от по-прежнему улыбающегося друга, принялся тормошить Сенджю за плечо. Вставать девушка не хотела явно, так как первое же, что парень получил в ответ на свою попытку достучаться — по лицу. Даже не просыпаясь, Кавараги отпихнула от себя то, что под руку подвернулось, в надежде избавиться от назойливой тряски. И этим чем-то оказалась щека Ханагаки. В итоге, второй по счету, кто встал, стала не она, а Хината. Проснулась, услышав возню Такемичи и его тихое ворчание. А уже за ней, выпущенная из объятий подруги, порадовала всех своим пробуждением и Сенджю. А с губ Майки все не сходила слабая улыбка. Наблюдая за тем, как ребята, понемногу растормошившись, принялись приводить себя в более или менее подходящий для выхода на улицу вид, он все не мог прекратить думать о вчерашних словах Ханагаки. На самом деле то, что парень и слова из их разговора не помнил, было даже на руку. Он бы стопроцентно смутился до ужаса. Одни проблемы, в общем, а выгоды никакой, ведь Манджиро ни на отношения, ни, тем более, на невозможную в их случае близость не претендовал. Это было бы попросту глупо с его стороны, как ни глянь. Ему было достаточно знать, что Такемичи, возможно, чувствует к нему то же самое. Пусть и не влюбленность, а просто легкая симпатия… Призрак знал не понаслышке, во что эта «легкая симпатия» перерастает со временем. И пусть через три с половиной года они будут вынуждены расстаться, пусть это лишь временное успокоение, но можно же хоть немного побыть счастливым, так ведь? Можно же? Даже если и нельзя, Майки это правило нагло нарушал. Все же заслуживал он чуть-чуть веселья. Хотя, чуть-чуть — мягко сказано, потому как с момента появления этого мальца эмоции просто ключом били. Гаечным. По башке. Как в той старой, как планета, шутке про жизнь, в случае призрака совершенно неуместной. Четыре месяца, такие насыщенные благодаря Такемичи, пролетели, будто неделя. Чувство давно забытое, ведь со смертью и выбранной судьбой отшельника для Майки наступил тот самый период, когда время тянется в десять миллиардов раз медленнее. Но теперь все изменилось. И всему виной один-единственный паренек, подумать только… Покрутившись у зеркала, Сенджю вздохнула: — Выгляжу так, будто меня всю ночь в жопу ебали безостановочно, — изрекла обреченно. — Вроде же и не пила практически, что за хуйня… — Да нормально ты выглядишь, — отозвался Такемичи, и, подойдя к подруге, тоже бросил взгляд на свое отражение. — А вот ко мне твое сравнение вполне применимо. И в отношении внешнего вида, и в отношении самочувствия. А вся соль в том, что я даже «будто» с уверенностью сказать не могу. Не помню нихрена. — Судя по тому, что недопитая нами бутылка пуста, — подала голос Хината, в тот момент собиравшая длинные персиковые волосы в хвост, — ты и правда повеселился знатно. Даже в гордом одиночестве. — Ну, не пропадать же добру, — хмыкнул на это парень, и, прекратив тоскливо рассматривать собственное отражение — картина все равно не из приятных, так чего ж пялиться попусту — поплелся за курткой. — А ты знал, что нырнуть в сугроб — лучшее средство от похмелья? — бросила ему в свою очередь Сенджю, так и оставшаяся у зеркала вертеться. — Проверь, как на улицу выйдем. Ханагаки кинул на подругу взгляд, в коем ясно отражался скепсис. — На тебе и проверим, — отозвался и тут же добавил. — Одевайся давай. Все готовы, одну тебя ждем. Вот так, перекидываясь ехидными подколами и шуточками, ребята и покинули комнату. Новый год определенно прошел на славу.

***

Тетта просыпался с четким ощущением, что бухал всю ночь, хоть и капли алкоголя в рот не взял. Иначе тот факт, что по пробуждении он обнаружил себя в объятиях Ханмы, парень объяснить не мог. Как и то, что совершенно не возражал — ни вчера, ни сейчас. Легче было поверить в то, что Кисаки не протрезвел еще, чем в то, что пьян он и не был. Тем не менее, неудавшимся Новый год он назвать не мог. Не морская прогулка на яхте, конечно, но определенно лучше, чем все предыдущие празднования. Имелась в этом всем своя атмосфера, непривычная, но приятная такая… Домашняя словно. Чувство, доселе Тетте незнакомое, определенно нравилось ему. Хоть и тревогу вызывал тот факт, что задумался он об этом, лежа в обнимку с Шуджи. Сев, парень потянулся и тут же оперся о стоявший рядом стол во избежание повторного падения с дивана — до сих пор не привык, что эта хрень настолько узкая. Любое телодвижение чревато стремительным полетом вниз. Это действо и тихий мат Кисаки по поводу неудобства мебели в квартире разбудил и Ханму — вторив движению друга, он зевнул и отбросил назад челку, в глаза лезшую. — Ты че вскочил в такую рань? — спросил сонно, прищуренными от света, падавшего с окна, глазами смотря на Тетту. Тот фыркнул: — Режим сбивать не хочу. — А, — понимающе кивнул препод, — ну тогда завтракать пиздуй. А я еще посплю, — и, бросив взгляд в сторону Рана, уже крутившегося возле шаткой стопки книг в ожидании ухода Тетты, добавил. — Наверное.