Привиделось

Чувствуя, как по коже струится горячая, по температуре уже к кипятку близкая, вода, Такемичи не понимал, почему так и продолжает стоять под душем, когда в комнате его, так-то, ждут. С вышеописанного момента прошло чуть меньше недели, и пока что все шло просто прекрасно. Каникулы парень проводил на ура, ежедневно выползая на прогулку с Сенджю, а вечера коротая за просмотром чего-то интересненького, чаще всего — с ней же. И к их скромным тусовкам, к слову, частенько присоединялась и Хина, уже успевшая стать частью небольшой компании, в коей играла роль матери двоих припизднутых детей. Так и тусовались втроем, не упуская ни одной драгоценной минуты щадящей свободы. Смотрели всякие украинские телешоу вроде «Беременна в шестнадцать» или «Семейные мелодрамы» и хихикали со всего и вся. Отличное времяпровождение. А недавно, к тому же, произошла еще одна неожиданность, окончательно укрепившая мысль о том, что первая неделя этого года — одна из лучших недель жизни Ханагаки. В гости внезапно заявился никто иной, как Аккун. Да, вы не ослышались — Ацуши Сендо, собственной персоной. На самом деле это было достаточно забавно, ведь, движимый желанием сделать сюрприз, о своем приезде он заранее сообщать не стал. А потому Такемичи знатно так ахуел, когда, даже не открывая двери входной послал какого-то идиота, что стучался с утра пораньше и услышал смех друга. Еще веселее ситуацию делало то, что в тот день у него как раз ночевала Сенджю, а потому ахуй был коллективным. Не каждый день все-таки приезжают товарищи из залупы мира и долбятся в твою дверь утром воскресенья. В общем, возвращаясь к сути, последние несколько дней Ханагаки делил комнату с Ацуши. И эти же несколько дней знакомил друга с Питером. А еще не спал почти, ведь в силу того, что не виделись парни несколько месяцев, тем для разговоров поднакопилось знатно. Вот и беседовали ночи напролет, то по окрестностям разгуливая, то в комнате засев и радуясь, что теперь их не прерывают никакие недовольные особи по имени Кисаки. Кстати, раз уж заговорили о Кисаки. В последнее время он все меньше понимал, в какую сторону катится его жизнь. К лучшему али к худшему? На что он вообще подписался? Ладно, скажу проще. Все время, начиная с чертового Нового года, он жил у Ханмы. Это была весьма выгодная позиция — все домашние обязанности лежали на хозяине квартиры, а потому Тетта просто целыми днями бездельничал, расслабляясь после напряженного полугодия. Вообще, это было совсем не в его духе — вот так бездумно тратить драгоценные минуты на ничегонеделанье. Однако как-то парень не парился по этому поводу — ему было хорошо впервые за очень и очень долгое время, так был ли смысл жаловаться? Как говорил Шуджи, «все мы люди и всем нам свойственны свои слабости». Вот Кисаки и решил немножечко побыть слабаком. Что правда, это желание абстрагироваться от неприятностей хотя бы на время в итоге вылилось ему в массу пропущенных звонков от матери. Как-то не имел он желания брать трубку сейчас. Неприятные воспоминания навевало. Да и, в конце концов, он же, все-таки, взрослый человек! Не загулявший подросток, никак нет. И на кой черт так названивать? Не ответил — значит занят. Вот и все. Перезвонит позже. Кисаки морщился каждый раз, как на экране высвечивалось пресловутое «мать» на пару с рингтоном. Знал, что потом по полной получит, пусть и словесно. А возможно и материально. Раздражало до невозможности. Но это будет потом. А сейчас — отдых. А пока Тетта расслабляется, с интересом вчитываясь в одно из произведений Достоевского — то самое, что он в свое время швырнул в Ханму — вернемся к Такемичи. Подводя итоги — у Ханагаки все было весьма и весьма неплохо, игнорируя до сих пор мучившие его кошмары о прошлом. Уже куда реже, но воспоминания все же посещали парня в виде снов. Однако, к счастью, это было единственным минусом — окруженный суетой, так с Нового года и не утихшей, он совершенно забыл обо всех проблемах, что не могло не радовать. Да и с момента приезда Ацуши еще не было ни одного раза, чтобы Такемичи подскочил среди ночи, трясясь, как осиновый лист — тоже плюс. Но долго ли продлится благодать? Именно об этом парень и размышлял, застыв под струей горячей воды. Или уже не такой горячей. Кажется, она стала весьма прохладнее… Ханагаки мотнул головой, возвращаясь в реальность, и, со вздохом покинув свой пост, потянулся за шампунем. Они же договорились намарафетиться и сгонять за пивом, а он тут прохлаждается! Ну вот и как так можно? Намылив волосы и шмыгнув обратно под струю воды, парень чуть не вскрикнул от неожиданности — за пару минут его отсутствия вода успела стать абсолютно холодной в силу не самой-то и большой вместительности бойлера. Смывая злосчастный шампунь, Такемичи мысленно ругал себя за такую неосторожность. Ну вот и чего он завис, как долбоеб, под кипятком? Хоть бы попрохладнее сделал — не так быстро закончилась бы… И вот, дела были сделаны — натянув домашнюю одежду на еще влажное после душа тело, Ханагаки наконец соизволил показаться из ванной комнаты. — Ебать, какие люди! — был он встречен веселым голосом. Аккун благополучно пристроился на его кровати, и, до текущего момента, со скучающим видом листал ленту твиттера. Улыбнувшись, парень резво сел, мигом заполнившись уже было растерянной в ожидании энергией. — Я думал, ты там потонул. — Ага, захлебнулся в раковине, — весьма угрюмо — все еще не простил душу такую подставу, как смена теплой воды на ледяную — отозвался Такемичи. Это не скрылось от его друга — вскинув брови, Ацуши осведомился: — А ты чего такой грустный? — Хуй сосал невкусный, — отшутился тот, и, увидев, как прыснул в ответ на такую глупую шутку Аккун, слабо усмехнулся. — А если серьезно? — все глупо хихикая, вновь спросил тот. — Пропадаешь в ванной на полчаса, а потом выходишь мрачнее тучи… — Вода горячая просто закончилась, — на этот раз честно признался Ханагаки. — Я завис что-то немного, а когда наконец в реальность вернулся, мне пришел подарочек в виде ледяной струи в лицо… Ацуши вновь залился громким смехом, приговаривая, какой же Такемичи лох, а сам «лох» не сдержался, улыбнувшись еще шире. Господи, как же он, все-таки, скучал за такими их посиделками. Вот честное пионерское, что угодно отдал бы за то, чтобы видеться с этим идиотом, сейчас хихикающим над его глупостью, в том же режиме, что и раньше. Ханагаки ужасно не хватало друга, пусть он и обзавелся множеством новых знакомств, пусть и нашел прекрасных людей… Аккуна им не заменить. Хотя, Аккуну их — тоже, пожалуй. Все друзья парня были настолько разны, но так одинаково ему дороги… Подойдя ближе и дав Сендо слабый щелбан, оповещая о том, что время, выделенное ему на хохот с нелепости ситуации, вышло, Такемичи уселся рядом с ним. — Собираться пора, — констатировал очевидное. Ацуши согласно кивнул: — Пора. Собирайся. — А ты? — вскинул брови парень, на что получил: — Я уже собрался, пока ты, — он кашлянул, сообщая, что готовит очередную первоклассную шутейку, — прохлаждался там. — Я скорее варился, — хмыкнул Ханагаки и поделился. — Знаешь, почувствовал себя яйцом. Их же тоже после варки в холодную воду бросают… Ацуши снова хихикнул, пихнув друга в бок: — Давай поторапливайся, яйцо! После одиннадцати алкашку не продают. И Такемичи, пусть и несколько нехотя — то еще удовольствие по морозу в магаз шпехать — поплелся собираться. Как-никак, пиво само себя не купит, а отправлять друга одного было как-то совсем уж негостеприимно. Придется пиздовать вдвоем. Но на пути неожиданно встала новая проблема — Ханагаки открыл шкаф, окинул придирчивым взглядом содержимое, и, состроив недовольное хлебало, захлопнул его. — У меня одежды по погоде не осталось, — изрек обреченно, — все в стирке. — Так мое что-то возьми, — мигом среагировал Аккун. Вскинул брови, в ответ на выражение лица Ханагаки, словно спрашивающее, серьезно ли он, подскочил к рюкзаку, в коем вещи и хранил и принялся там рыться. — Сейчас найду что-то… Вот! Парень победоносно достал свитер в черно-красную полоску и бросил другу. — Примеряй, — выдал, — тебе должно пойти. Не только же в клетчатых рубашках и окологопарьских шмотках гонять. — С окологопарьскими загибаешь, я, быть может, и лох, но не настолько же, — качнул головой Такемичи, ловко поймав вещь и теперь уже её придирчиво разглядывая. — А хули тут вырез такой большой? — поинтересовался. — Потому что он размера на три больше, чем надо, — хмыкнул Ацуши. — Да и смотрится, на самом деле, просто отлично. На мне как минимум. Тебе тоже пойти должно. Хуярь уже давай. И Ханагаки повиновался. Стянул футболку, бросил куда-то на диван и натянул предложенный свитер. — Ну… Как? — спросил неуверенно, поглядывая на явно длинноватые рукава. — Во, — Аккун показал большой палец в знак одобрения и пихнул друга к зеркалу. — Прямо смазливый мальчик из тик-тока, честное слово. Попроси еще Сенджю тебе красных теней под глаза херануть и тоналку тона на три светлее. Один в один будет. Однако Такемичи не был столь же доволен открывшейся картиной — скривившись, он ткнул пальцем в один из круглых шрамов, что виднелись в большом вырезе кофты. — Ты мне предлагаешь этой хуйней направо и налево светить? — осведомился весьма угрюмо. — Я не за тем их прячу уже года четыре как, чтобы всему Питеру в один прекрасный день показывать. Наверное, стоит уточнить — от Ацуши он ожоги не скрывал лишь по той простой причине, что о них тот был уже осведомлен. Как раз-таки, собственно, в день их официального знакомства, что может показаться странным с учетом того, как тщательно Ханагаки прячет шрамы теперь. Но тот момент сам по себе был весьма и весьма необычным, так что чему уж удивляться. В пылу ссоры всякое произойти может. На самом деле в тот момент, когда Такемичи спорил на тему большого выреза с другом, он порадовался, что в комнате сейчас нет Майки. Потому как будь он тут, пришлось бы, наверное, все же объяснять, что да как. А парень не хотел. И еще не хотел, чтобы призрак думал, что Ханагаки ему не доверяет. Ведь как можно еще объяснить тот факт, что с Аккуном он обсуждает это без какого-либо зазрения совести, а перед Манджиро строит из себя агента 007 с тысячей и одной отговоркой на любой вопрос по поводу ожогов? А ведь парень всего-то не хотел снова вспоминать это все, не хотел показывать эту сторону своей жизни новым знакомым, ведь незачем им было это знать. Попросту незачем. К слову, раз уж о Майки заговорили. Он в кои-то веки решил проявить долю такта, а потому, поняв, что на данный момент его друг слегка занят гостем, не навещал его последние несколько дней. Такемичи уже даже скучать начал, ей-богу. И даже поймал себя на мысли, что стоит самому его навестить, когда Ацуши напьется и уснет. На том и порешил. Но пока его друг был трезв, а потому, фыркнув, без лишних слов натянул пальто и кинул другу его куртку. — Забей хуй, — выдал, — все равно ты опять до носа молнию застегнешь, не видно ничего будет. — Думаешь?.. — все еще неуверенно переспросил Такемичи. — А потом-то что? Как вернемся сниму же. — А не плевать? — хмыкнул на это Сендо. — Дома же будем, кто увидит? — и, с секунду помолчав. — Ну так? Попиздохали? И в тот момент Ханагаки собственноручно подписал себе приговор — вздохнув, он накинул куртку и двинулся в сторону входной двери. — Пойдем, — бросил в ответ.