Привиделось

Прогулка за пивом прошла на «ура» — о своих переживаниях по поводу свитера Ханагаки забыл буквально через секунду, как и том, чем конкретно они вызваны были. Как-никак, куртку он, как и предсказывал Аккун, застегнул чуть ли не до носа — разгар зимы, все-таки — а потому причин для беспокойства не было. Туда, обратно — в общем и целом все это дело заняло около получаса. И веселье явно намечалось нехилое. Конечно, крепостью то, что они пить собирались, не отличалось, однако совру, если скажу, что Такемичи не уносило и с обыкновенного пива. Быть может, новогодние приключения и не переплюнет, но раззадорит точно. Помнить бы еще, что происходило тогда, в ночь в с декабря на январь… Примерно с такими мыслями топал Такемичи домой, и задумался он об этом по одной простой причине — Ацуши взбрело в голову завести разговор о том, как он новый год провел. И прямо сейчас парень внимательно слушал рассказ друга, параллельно пытаясь выловить из глубин собственной памяти хоть что-то четкое, дабы не остаться в дураках, когда тот поинтересуется его празднеством. — …В общем, а потом этот еблан решил петарду взорвать… Ну, новогоднюю такую, если помнишь, мы с тобой и сами таким баловались, — весьма увлеченно вел монолог Сендо. Речь шла о его знакомом, с коим он в колледже пересекся еще на первом курсе, и к третьему уже нехило так сдружился. — Но бухой был в хламину и случайно в чье-то окно попал… — он тихо хихикнул, вспоминая абсурдность ситуации. — В общем, бежали мы дальше, чем видели. Сначала от хозяев квартиры, потом — и от полиции. М-да уж, не думал, что в свои восемнадцать буду такой херней маяться… — Весело у вас, конечно, было… — хмыкнул Такемичи. — А я вот просто набухался… Ну, по рассказам друзей, конечно, еще и дичь всякую творил, но сам помню лишь то, что набухался. — Узнаю своего Мичи, — Аккун пихнул друга в бок, задорно улыбаясь. Последние два года только так он Такемичи и именовал, невзирая на первичное его недовольство. — Еще и, небось, напиваться не собирался, а в итоге выбухал больше всех. — И как ты догадался?.. — с явным сарказмом отозвался Ханагаки и добавил, уже не шутя. — Сейчас, к слову, тоже не собираюсь. Напиваться до беспамятства — интересный опыт, конечно, но повторять я его, пожалуй, не буду. — Дело твое, — пожал плечами Ацуши, — но, как говорится, когда пьют двое, в хлам должен быть хотя бы один. — Не наоборот? — вскинул брови Такемичи, на что получил отрицательное покачивание головой: — Не-а. Не знаю, как там у других принято, но мое правило звучит именно так. В общем, за такими ненавязчивыми разговорами да неугомонными попытками Ханагаки вспомнить, чем он маялся в новогоднюю ночь, парни и добрели домой. Накупили немного, но всякого — в пакете с магазина покоился и шейк, и гараж, и чипсы какие-то дешманские… И это еще с учетом того, что парень отговорил Аккуна покупать балтику. Они, конечно, как-то раз баловались ею в подростковом возрасте, и именно с целью поностальгировать Ацуши и собрался купить сей напиток. Однако Такемичи данная идея по вкусу не пришлась, как и когда-то — балтика. Короче, вечер обещал быть занятным. Первым делом был прикончен шейк, ведь понижать градус нельзя, и это правило как Ханагаки, так и Сендо взяли за основу. Пусть последний и собрался напиться, но как-то не в кайф было бы опьянеть раньше задуманного, да и схуевить от таких фокусов с легкостью могло. Следующим на очереди был гараж, но за него Такемичи и браться отказался, чем непременно удивил бы друга, не будь они знакомы так давно. Так, слово за словом, глоток за глотком, и вот Аккун уже был пьян. А когда он пьян, его непременно в сон клонит. Эту особенность его друг заучил, как мантру, ведь она частенько мешала в те далекие дни, когда они выпивали на улице, будучи подростками. Однако сейчас, наблюдая за тем, как парень, уже отключаясь понемногу, сонным голосом очередную историю рассказывает, Ханагаки думал, что это будет ему очень даже на руку. Ведь когда его товарищ уснет, он, как и планировал, сможет наведаться к призракам. Двух зайцев одним выстрелом, получается. И вот, свершилось — даже рассказ свой не завершив, Сендо сообщил, что слишком устал и ляжет пораньше. А спустя минут пять Такемичи уже тихонько открывал дверь своей комнаты, стараясь не разбудить спящее недоразумение. Лишь выйдя в коридор, парень вздохнул спокойно и уже более бодрым и уверенным шагом направился вперед, выискивая хоть кого-то из призраков. Ох, тогда он и не подозревал, что упускает одну очень, очень важную деталь, как и о том, что буквально все в этот день собирается пойти наперекосяк. Однако сейчас, когда алкоголь, пусть и в небольшом количестве, бушевал в крови, Ханагаки и правда было как-то плевать на вещи, которым он в обычном состоянии уделял очень и очень большое внимание. Он просто шел и улыбался, предвкушая встречу, хотя, казалось бы, всего несколько дней прошло, чего скучать? Но таков уж он был, этот Такемичи — привязывался иногда до такой степени, что аж страшновато становилось. Да и, если уж на то пошло, его чувства к Майки, к тому же, выходили за рамки обыкновенной привязанности, хоть с этим парень мириться и не хотел. Он старательно игнорировал тот факт, что именно его сейчас хочет видеть сильнее, чем кого-либо другого, что именно с прекращением его визитов испытывает щемящее чувство в груди. Словно пустота, заполнить которую представляется невозможным без этого чертового Манджиро. К счастью, большинство времени Ханагаки это не особо волновало, ведь на данный момент у него друг гостил, а он был дорог ему не меньше. Хоть чувства, что парень испытывал к обоим, и различались, однако места в его сердце они заняли соседние. Вот так, предаваясь весьма странным мыслям, Такемичи и шагал по коридору, прикидывая, где может находиться компания. Или же кто-то один — неважно. Повидаться хотелось со всеми, даже если и не сразу. Но вот, словно бы вселенная услышала его желания — завернув за очередной угол, парень наткнулся на Кадзутору, что, лениво покручивая прядь волос на пальце, смотрел на весьма унылый пейзаж за окном, и, по видимому, настолько в свои размышления погрузился, что и не заметил знакомого поначалу. Однако тогда, когда Ханагаки весело окликнул его, все же обернулся, янтарными глазами сверкнув в свете луны. — Эй, Кадзутора, — голубые глаза слегка затуманены были — из-за спирта, пожалуй. Заполучив внимание призрака, парень осведомился: — Чего сидишь тут один? — Да так, — пожал тот плечами, — все по своим делам разбежались… Если ты Майки ищешь, то он, скорее всего, на лестнице, — и пояснил, — если не у тебя в комнате, то почти всегда там ошивается. — Спасибо за информацию! Но с чего ж ты взял, что я только за ним вышел? — Такемичи глупо улыбнулся. — Я и тебя искал. И остальных тоже. По всем вам соскучился. По-правде, парень и сам не знал, на кой это сморозил сейчас. Настроение, наверное, просто такое было — всех и каждого закомфортить. Вот Кадзутора и под раздачу попал, везунчик. Или, быть может, дело в том, что каким-то очень уж одиноким он выглядел сейчас, молчаливо наблюдая за уже далеко не оживленной жизнью улицы. Кто знает. Услышав эту необдуманную фразу, Ханемия слабо улыбнулся. Не особо он знал, как на такое реагировать, а потому ответил весьма шаблонно, так, как обычно отвечают, когда ответить нечего. — Рад слышать. Такемичи в ответ одарил его лучезарной усмешкой и, махнув рукой, бросил: — Ладно, ночь не вечная, а мне еще остальных разыскивать, так что я пойду! Ты это, заскакивай, если вдруг поболтать захочешь. До встречи! Тогда, обменявшись с Кадзуторой прощальными любезностями и потопав в сторону уже знакомой лестницы, Ханагаки и не подозревал, что внезапная тактичность первого сыграет с ним злую шутку. Эх, если бы Ханемия хоть словом на эту тему обмолвился, ну хоть вопрос какой задал… Но он ничегошеньки не сделал, так что, абсолютно спокойный, Такемичи продолжал шагать назначенное место. Шел, веселый то ли от алкоголя, то ли от того, что наконец с друзьями повидался, и по-прежнему ни о чем не подозревал. Кадзутора оказался прав — Майки был там же, где и в прошлый раз, когда Ханагаки его по общаге разыскивал. Сидел себе на ступеньках преспокойно, в стену пялился. И кто-кто, а он на приход друга среагировал почти мгновенно — только скрипнула дверь, как взгляд темных глаз мигом оказался уже на Такемичи. Слабая улыбка на мгновение тронула тонкие губы и так же быстро сползла с них, словно оповещая — неладное творится. — Ты пьян? — вот так вот, с порога, ни здравствуйте вам, ни до свидания. Голубые глаза удивленно распахнулись, однако уже через секунду, вновь глупо заулыбавшись, Ханагаки отозвался: — Ну, немного… А что? — вопросом на вопрос, да эти двое явно друг друга стоят. — Да-а, ничего… — Манджиро глаза в сторону отвел. Настороженно как-то еще и, а атмосфера, до этого приятная, максимально накаленной за долю секунды вдруг стала. — Зачем пришел-то? — Повидаться захотел… Да что с тобой такое-то? — теперь уже и Такемичи волноваться немного начинал. И куда вся только-только появившаяся веселость делась? Что он уже натворить успел, что призрак, только увидев его, так занервничал вдруг? Присев рядом с ним, парень заглянул в темные, глубокие глаза, вновь в сторону устремленные. — Что-то произошло? Ответом ему стал долгий взгляд. Долгий, так и светящийся серьезностью. Такого выражения Такемичи не замечал за ним уже давно, ой, как давно… И это явно не предвещало ничего хорошего, ну прям вот ничегошеньки. Смерив Ханагаки весьма вредным для его нервной системы взглядом, Майки многозначительно ткнул друга пальцем в грудь, что, впрочем, лишь холодом и ощутилось. — Может, — выдал призрак спустя секунд десять молчания, — расскажешь наконец, что это такое? Ой. Кажется, кто-то забыл переодеться.