Привиделось

Майки его избегал. Да, это был единственный вывод, к которому Такемичи успел прийти перед тем, как все же погрузился во весьма короткий и беспокойный сон. До того простейшего факта, что их чувства по поводу произошедшей ситуации практически идентичны, парень допереть был не в силах даже с учетом того, что в людях разбирался весьма неплохо. Оно и не мудрено — такой вариант он попросту не рассматривал. Однако с пробуждением переживания мигом забылись, так как проснулся Ханагаки из-за того, что ему в лицо брызнули холодной водой. Мигом подскочив, парень захлопал заспанными глазами, еще даже не до конца вдупляя, сон это или реальность. Но когда над ухом раздался весьма недовольный голос, до него дошло — все-таки все взаправду. Он уже не спит. А ты попробуй спать, ощутив себя на месте травы под утренней росой. — Оболтус ты эдакий, одевайся, и в темпе вальса, — и снова Аккун был собран полностью, да что там, выходить готовый в любой момент, в то время как Такемичи еще даже ото сна не отошел до конца. — Опоздаем, если не поспешим. Как известно, все в этом мире циклично, все события рано или поздно повторяются, и вот Ханагаки в очередной раз пришлось носиться по комнате, в панике пытаясь найти то телефон, то джинсы, то куртку… В общем, все нужное резко затерялось в бардаке. По правде, чувство это было забыто еще с тех времен, как парень наладил режим, и вспоминать его было не особо-то и приятно. Однако выбора как такового он не имел, так что, с горем напополам все же собрался, натянув первое, что под руку подвернулось. Проверил, ничего ли его друг не забыл, все ли вещи упакованы и поплелся по заснеженным улицам к вокзалу следом за ним. Разговор не вязался, а потому топали парни молча, слушая хруст снега и шум моторов редких машин. Каждый думал о своем, и если мысли Аккуна оставались загадкой, то думы Такемичи — словно открытая книга. Поспать, а после отправиться на поиски Майки — отличный план на день, неправда ли? Однако по мере того, как холодный ветер нещадно обдувал лицо, прогоняя остатки сонливости, мыслей становилось все больше и больше. Дурак Ханагаки не учел того факта, что Манджиро уже как неделю избегал его, соответственно, поиски могли успехом и не увенчаться, а даже если и увенчаются — далеко не факт, что призрак будет настроен на разговор. М-да уж, это становилось реальной проблемой. А хуже всего то, что причина все еще не была ясна. Ну, как не ясна — было у парня несколько предположений, но он предпочел на них не зацикливаться. Больно уж не хотелось вновь погружаться в пучину разнообразных загонов и попыток разгадать загадку по имени Майки, тем более тогда, когда он находился в компании друга, коего, по-хорошему, стоило бы проводить на поезд хотя бы не молча. Но, как упоминалось ранее, оба парня были настолько сонны и уставши, что смеяться с абсолютно рандомной хуеты, как они поступали обычно, не получалось просто физически. Так что прогулка до вокзала все так же проходила в практически полной тишине. В целом, все весьма неплохо — билет был куплен заранее, так что все, что оставалось, так это предъявить проводнику билет и документы, да вещи на свою полку закинуть. И именно это Аккун и сделал, после вновь выйдя на платформу, дабы попрощаться с другом. — Ну, — слабо улыбнувшись, он развел руки в стороны, приглашая в объятия, — еще увидимся, Мичи. — Блять, не нужно говорить так, словно ты к верной смерти едешь, — недовольно проворчал Такемичи, и, подойдя ближе, несильно щелкнул Ацуши по лбу, за что мигом был заключен в удушающие объятия. — А ты что думал, малышня? В нашем захолустье обычаи почти что спартанские, и с моей стрижкой я каждый божий день жизнью рискую, просто по закоулкам, где гопота тусуется, шатаясь, — смеясь, парень взъерошил волосы друга на что получил недовольный возглас. — Так ты не шатайся, и дело с концом… — прекратив скорее шуточные попытки отбиться, Такемчичи обнял друга в ответ и прикрыл глаза. — Или к нам, в Питер, переезжай. — Дай денег — перееду, — хихикнул Сендо и добавил. — А если серьезно, то я и так собираюсь. Сразу, как отучусь и подзаработаю. Мне и самому не в кайф в пизде мира торчать, но хватало бы на что-то иное… — он тихо вздохнул. — Дождаться уже не могу, когда колледж закончу, честное пионерское. — Ты его главное не бросай, как со школой поступил, — хмыкнул на это Ханагаки, за что получил: — Слышь, мелочь, — Аккун дал другу несильный подзатыльник, заставив открыть только было прикрытые глаза и смерить виновника этого взглядом со странной смесью недовольства и веселья — да уж, он будет скучать по этим его шутливым подзатыльникам и щелбанам, да что там, по нему самому в принципе. — Я не бросил, а после девятого ушел. И вообще, — парень скорчил максимально умную мину, словно об открытии мирового масштаба сообщал, — по статистике те, кто уходят после девятого, куда успешнее тех, кто доучивается до конца. Секунд пять Такемичи смотрел на друга с явным скепсисом, а после внезапно спросил: — А ты в колледже отличник? — Ну, как же иначе? — усмехнулся Сендо, а после добавил. — На самом деле сам в шоке, что на пятерки все вытягиваю, прогресс прямо. А к чему вопрос-то был? — К тому, что, все по той же статистике, отличники склонны к алкоголизму куда больше троечников и двоечников, — Ханагаки улыбнулся и вскинул брови наблюдая за тем, как его друг наиграно недовольно фыркнул: — Ой, да иди ты… — а после, вновь улыбнувшись, словно и не корчил обиженную мину всего секунду назад, сменил тему. — Мне на поезд уже пора, пожалуй… Так что я пойду. Постараюсь не спиться со своими пятерками, — он наконец выпустил друга из объятий и похлопал по плечу на прощание. — Ты это, звони почаще. И тут в голову Такемичи закралась внезапная мысль. Хоть он и пообещал себе не думать о Майки хотя бы до тех пор, пока Аккун не уедет, но… — Постой, пока ты не уехал… Можешь дать мне совет? — спросил неожиданно даже для самого себя, а после, завидев вопросительный взгляд, добавил в попытке сгладить мнимую неловкость момента. — Ну… Называешь меня малышней вечно, так давай, помогай, раз старший тут… — Да с удовольствием, малышня, — весело хмыкнул тот, дразнясь. Даже не удивился такой внезапной просьбе, лишь поторопил. — Выкладывай, что у тебя стряслось. Как вы уже поняли, скрытность для Ханагаки — главный принцип жизни. И изменять ему парень не был намерен даже сейчас — стыдливо опустив глаза, он начал неуверенно: — Ну… Есть у меня один друг. Ему нравится один парень… — он запнулся, мысленно дал себе пощечину и исправился. — Или не нравится, он еще не уверен! — и, вздохнув раздосадовано собственной неловкости, — Сути не меняет… В общем, мой друг — человек не особо открытый, а этот парень, он, ну… Хотел знать его лучше. Но он отказался рассказывать то, что хотел тот парень, и теперь он, кажется, избегает моего друга… Такие пироги, — подытожил уже жалеть начиная, что все это затеял. В том, что хитроумный план, заключавшийся в том, чтобы сгрузить все свои проблемы на несуществующего друга, сработает, Такемичи был абсолютно не уверен. — Мой друг не знает, что с этим делать, а забивать не хочет, ведь этот парень ему дорог. Аккун снисходительно улыбнулся и качнул головой. Господи, этот дурак… Подтверждая опасения Ханагаки о несуразности его выдумки, он выдал: — Познакомь меня со своим потенциальным парнем, когда я в следующий раз приеду. А насчет твоего вопроса, хм… — Ацуши поднял наиграно-задумчивый взгляд к небу. — Сколько раз я тебе говорил, что проблемы словами через рот решаются, пятьдесят? — и, отвечая на свой же вопрос. — Нет, думаю больше… Серьезно, почему ты никогда этого не делаешь? — напускная серьезность сползла с лица так же быстро, как и появилась, и теперь парень смотрел на друга с некой снисходительностью, бровь выгнув. — Просто обсуди с ним это и дело с концом. Поймай там где-нибудь, где вы обычно видитесь, и задай вопрос в лоб. Тогда уж так просто не отвертится. А теперь… — игнорируя смущенно-удивленный взгляд друга — не ожидал тот что-то, что его карты так быстро раскроются — он бросил взгляд на экран смартфона и лучезарно улыбнулся. — Мне пора. До встречи, Мичи!

***

— Так, блять, и каким образом это делается?.. — Чифую провел пальцем по струнам и тут же скривился из-за неприятного звука. — Она еще и расстроена. Пиздец. — Ай, дай сюда, — Баджи забрал старую гитару из рук парня и принялся сосредоточенно крутить колки, периодически проверяя струны на звучание. — Я ж говорил, семь лет музыкалки — это вам не хухры-мухры, такое хуй забудешь… Шесть утра — весьма ранее время, в которое во время зимних каникул вставали лишь люди, идущие на работу, да Такемичи с Аккуном, идущие на вокзал. Но это совершенно не смущало двух призраков, выбравшихся побренчать на гитарке. Движимые желанием развлекаться, они тихонько ускользнули от своей компании в кладовку, а по дороге еще и окрестили это действо свиданием. И вот, пока все адекватные или безработные люди еще спали, наконец удовлетворенный звучанием инструмента, Баджи повернулся к дожидающемуся его Чифую. — Ну что, что тебе сыграть? — ухмыльнулся. — Давай что-нибудь веселое, — мигом встрепенувшись, ответил тот. — «Романтику» Фабрики потянешь? — Спрашиваешь еще! — мигом принял вызов Кейске. — Сейчас, пять минут подожди, все тебе будет… И снова Мацуно вынужден был наблюдать за тем, как нерадивый музыкант что-то бренчит, периодически бормоча себе под нос «бля, не то…» в ожидании одной из своих любимых песен. По идее, её он и застать не должен был, но в далеком 2008 она звучала буквально из всех щелей и успела очень полюбиться призраку за веселый мотив и текст, написанный в духе клишированных подростковых романов о любви. Но вот, свершилось — Баджи, самодовольно улыбнувшись, сообщил: — Вроде подобрал! — Отлично! — уже успевший заскучать, Чифую просиял. Подсел ближе, с огоньком в глазах уставился на парня. — Играй давай, а я петь буду! Закосплеим Фабрику. И тут поступило внезапное предложение: — Ты ведь хотел, чтобы я научил тебя играть, память не изменяет? — усмехнувшись в своей обычной манере, Кейске протянул призраку гитару. — На, держи. И сядь поближе. Я буду показывать, а ты повторять. По рукам? Губы Мацуно растянулись в еще более широкой улыбке, а глаза сверкнули весельем. Давненько он хотел научиться играть, да не успел при жизни по вполне понятным причинам. Что ж, пришло время наверстывать упущенное, пусть и уже на том свете находясь. В его голосе слышался явный азарт, когда он ответил весьма задорно: — По рукам!