Привиделось

— Твои полчаса почти вышли, — любезно напомнил Баджи, на что получил лишь тихое: — Цыц! Знаю я, знаю… — Чифую досадливо поморщился. — Ну что ж я сделать могу, если этот уебан социофобный вылезать не хочет… Как мышь в нору забился, блять, и ищите сколько хотите! — Нет, а если серьезно, где он запрятаться-то мог? — вздохнул в свою очередь Такемичи. — Мы всю общагу нахуй обрыли, а его нигде нет… Я волноваться начинаю. — Да не денется никуда твой Майки, успокойся, — фыркнул Мацуно, невероятно раздраженный своей неудачей, и проворчал. — Но, блять, без шуток, как только увидим его — врежу хорошенько. Этот пидор у меня второй раз сдохнет, я клянусь… Однако долго ждать своего шанса ему не пришлось — позади так внезапно раздался голос, усталый и апатичный — как, собственно, и всегда. — Сам ты пидор, — вся компания мигом обернулась. Позади стояла причина негодования Чифую, и, по совместительству — виновник беспокойства Ханагаки. В общем, равнодушным Майки не оставил никого. Даже Баджи удивил своим внезапным и таким бесшумным появлением, хотя, казалось бы, уже можно и привыкнуть. Наверное, стоит пояснить — последние минут десять блуждали ребята неподалеку от люка на крышу, а разговор вели и вовсе практически под ним. И именно благодаря этому горе-беглеца им удалось найти весьма и весьма быстро. Не реши они остановиться здесь — еще минимум полчаса шастали бы по общаге с Манджиро на пару, выискивая друг друга. Первым среагировал Такемичи — слабо улыбнувшись, он выдал без тени злобы: — Вот ты где, сволота… — и добавил, перебивая уже было начавшего возмущаться Мацуно. — Я тебя последнюю неделю выискиваю при любой удобной возможности, — улыбка сползла с лица так же быстро, как появилась, а взгляд голубых глаз приобрел непривычную серьезность. Самым твердым голосом из тех, на кои был способен, парень изрек, возражений явно не терпя. — Нам нужно поговорить, Майки. Ожидаемого сопротивления оказано не было — не изменяя своему любимому выражению, что в простонародье именуют «ебало кирпичом», призрак кивнул. — Хорошо, — озвучил для пущей ясности. А в следующую секунду парни уже быстрым шагом направлялись к комнате Ханагаки, провожаемые двумя взглядами — скептическим и заинтересованным. — Пиздец, — выдал Чифую и, снисходительно головой качнув, руки на груди скрестил. — Мне аж бить его расхотелось, честное слово. Интересно ахуеть как, что у этих двоих уже произошло. — Подслушивать ты не пойдешь, — отрезал Кейске, на что получил то ли саркастичное, то ли вполне серьезное: — А так хотелось… Впрочем, тему Мацуно сменил с невероятной скоростью, быстренько переключившись на то, чем они с Баджи занимались до прихода Ханагаки. — Эх, хуй с ними! — задорно улыбнувшись, он пихнул своего парня в бок. — Потом вытрясу из Ханагаки все. А сейчас — пиздуем дальше на гитаре бренчать! Согласие поступило почти мгновенно, и голубки упорхнули восвояси, попутно споря о том, какая песня должна быть сыграна следующей. Но, с вашего позволения, переключимся обратно на Майки и Такемичи, у коих ситуация поинтереснее была. Хоть сначала они и топали в абсолютной тишине, долгой она не была — поняв, что призрак решил занять весьма пассивную в их положении дел позицию, парень бросил на ходу: — Почему ты так резко начал меня избегать? — взгляд голубых глаз метнулся в сторону друга, что, не желая с ним встречаться, отвернул голову в сторону. Тихо вздохнув — боже, он снова — Ханагаки продолжил. — Даже не думай убеждать меня в том, что ты этого не делал. Не просто так тебя не было там, где я всегда находил тебя ранее. И снова молчание, что правда, лишь секунду продлившееся. — Мне стало стыдно, — Манджиро сказал это, все продолжая провожать взглядом двери комнат студентов, сейчас, в большинстве своем, пустующих. Ему по-прежнему не хотелось смотреть другу в глаза, по-прежнему было хреново от осознания, что он снова сотворил какую-то хуйню. И, боже, как же он, наверное, глупо выглядел в его глазах — наговорил всякого, а осознав ошибку, счел разумным пропасть к хуям собачьим и не высовываться до тех пор, пока стыд и злость на себя за совершенное не пройдет. Однако даже с этим призрак не справился — вылез, лишь заслышав, что его ищут. К слову, виной тому была Эма. А если точнее — её слова о том, что он и Доракен — та самая парочка, которой она все и всегда прощала. Хоть Майки и не желал показывать этого, но данные слова возымели нужное действие. Так что их разговор стал своеобразной проверкой — сильны ли чувства Такемичи, али и правда всего-то мимолетная симпатия. На лице парня промелькнул немой вопрос, мигом озвученный: — Стыдно за что? — Манджиро вздохнул. Ну, чего уж таить. — За то, что давил на тебя… В принципе за свое поведение в тот вечер. И не только в тот, если задуматься, — ответил негромко. Ханагаки тихо хмыкнул — так вот в чем было дело. А он-то думал, что стыдиться ему надо. Разревелся как дитя малое от обыкновенной просьбы рассказать историю. — Я же сказал, что ты не виноват, — начал было, — это только мои проблемы, что чуть что — сразу в слезы… Так что тебе тут извиняться не за что, это мне нужно… — и тут он резко замолк. А причина была проста — свернув в коридор, что вел к его комнате, он обнаружил там одного очень хорошего знакомого, что, завидев его, мигом заулыбался и помахал рукой. — Приветик, Ханагаки! — крикнул. — Домой идешь? Давненько же мы не виделись с Ханмой. Примерно столько же, сколько с ним не виделся и Такемичи. Нервно улыбнувшись — блять, препод наверняка ему уже диагноз мысленно поставил, учитывая слышимость и не самый тихий его говор — парень отозвался: — Здравствуйте! Да-а, домой, — протянул и тут же осведомился. — А Вы куда? — К кисе, — ответил в свою очередь Шуджи и тут же добавил в ответ на вопросительный взгляд студента. — К Кисаки. Не спал бы на парах — знал бы, — и даже попрекнуть ему успел, вот же черт рогатый. Однако ни злобы, ни укора, ни даже банального раздражения в его словах Ханагаки не услышал, так что просто улыбнулся шире и куда раскрепощеннее: — А-а, вот оно что… На дополнительные, да? — по-правде, парню хотелось бы быстренько увильнуть от этого внезапного разговора и продолжить другой, уже начатый. Однако следующие слова Ханмы добавили к первоначальной проблеме еще несколько тем для размышлений и приветственно помахали бессонной ночью. — Нет, чисто поболтать, — он усмехнулся шире и сменил тему. — А ты, я смотрю, не один. Друга в гости ведешь? И вот в этот момент Такемичи знатно так ахуел. Непроизвольно перевел ошарашенный взгляд с Шуджи на Майки, на что получил веселое: — Да, да, я про него! — преподаватель подошел ближе и окинул призрака изучающим взглядом. — Симпатичный, — изрек вердикт. — Но глаза грустные какие-то. Детдомовский? — и, рассмеявшись с того, как парни многозначительно переглянулись, явно оба удивленные до пизды, добавил. — Шучу. Какие-то вы совсем вялые, честное пионерское. Хотя, исходя из тех обрывков вашего разговора, что я слышал, это не особо удивительная новость… — с этими словами Ханма подтолкнул Ханагаки к двери его комнаты. — Пиздуйте решать свои мелодрамы, голубки. Не смею больше задерживать. Все еще весьма ошарашенный тем, что Шуджи, оказывается, тоже может видеть призраков, Такемичи пробормотал «спасибо» и, отперев двери, юркнул в свою комнату с Майки на пару, перед этим получив вдогонку: — Заглядывай в гости, Ханагаки, я тебя со своими познакомлю!.. И только за парнями захлопнулась дверь, Ханма снисходительно качнул головой. Эх, молодежь… Иногда ему казалось, что современные подростки развиваются в два раза быстрее, чем предыдущие поколения. Все такие серьезные, ух… Тот на благо карьеры пашет, как не в себя, этот себе парня-призрака завести успел и целую комедию разыграть с ним… Как-то не поспевал Шуджи за всем этим. Жизнь словно мимо пролетала, оставив все интересности и амбиции на окружающих. И это ему ох, как не нравилось. Ведь данный расклад был так чертовски скучен, аж блевать тянуло. Читай лекции да не выебывайся — ну не могло это быть его судьбой, не могло! Однако, как оказалось, все же могло, ведь именно этим преподаватель и занимался последние года три. Развлечением на этом монотонном пути были лишь подшучивания над Доракеном да изображение из себя патриота-националиста — как никак, историю России-матушки преподает — перед первокурсниками, что более толерантных взглядов придерживались и мигом споры разводили, а прознав, что их вокруг пальца обвели, еще несколько дней дулись. Так и проживал дни один за другим в жалких попытках развлечь свою натуру хоть чем-то в этой толпе неинтересных заебавшихся зомби. Проживал до недавнего времени. В этом году все изменилось. Изменилось с появлением одного очкастого паренька, что мигом привлек внимание Шуджи, а следом и вовсе невольно отвоевал себе место в его сердечке. Тихо хмыкнув, парень отогнал воспоминания и, наконец постучав в дверь, крикнул: — Киса, открывай! — хихикнул недовольному ворчанию, раздавшемуся из комнаты, и, дождавшись, пока его впустят, набросился на бедного нетактильного Тетту с объятиями. Все понемногу менялось. И уж точно не в худшую сторону.