Как нормальные люди

Заказ оказывается с подвохом. С работой, которую дает Вакако Окада, такое случается. В последнее время — все чаще и чаще, и Ви даже думает не перестать ли вообще отвечать на ее звонки. Вакако — крупный игрок; каждый фиксер в Джапан-тауне спрашивает себя “а что подумает Госпожа из Уэстбрука?” прежде, чем пошевелить пальцем; но это всего лишь один район, а город большой, заказов для нее хватит… Нет, ссориться с Вакако совершенно ни к чему, но можно ведь и вежливо отказаться. Припомнить прошлые сюрпризы, даже посмеяться над ними, а потом порекомендовать другого исполнителя, — в конце концов, правила хорошего тона никто не отменял, — но Ви знает, что это бессмысленно. Если Вакако хочет, чтобы Ви сделала для нее работу, то просто дернет за нужную ниточку. Надо отдать фиксеру должное: Ви далеко не сразу поняла, насколько сильно увязла в ее паутине. Однажды Вакако оказала им с Горо услугу, подарила данные о параде, в которых они так нуждались. Горо тогда сказал, что дороже всего стоят вещи, которые ничего не стоят, и оказался прав: он до сих пор чувствовал себя в долгу перед Вакако. Чувство долга. Идеальный крючок. Старая паучиха, без сомнения, знала, что делала, когда отдавала щепку бесплатно. Интересно было другое: прицепляя свою ниточку к спине Горо, понимала ли Вакако, что одной уловкой заманит в свою паутину сразу двух мух? Ви почти уверена, что все она понимала. Улицы Найт-Сити расписаны граффити, призывающими сожрать богачей и сжечь их собственность; каждый местный готов рассказать историю о том, как корпорация разрушила его жизнь. Они плюют себе под ноги, проклиная “Биотехнику” или “Арасаку”, но их город живет по тем же законам, что и любая из них. Невидимые линии взаимных связей, неосторожных клятв, старых долгов и забытых ошибок пронизывают Найт-Сити, словно обрывки старой Сети. Чтобы выжить здесь, нужно не только владеть информацией, но и понимать свое место в пищевой цепочке. Этот культурный контекст Ви прекрасно знаком, поэтому она экономит время: свое, Вакако, Горо, — и соглашается на работу. Заказ кажется простым: проникнуть в здание, добраться до объекта и захватить его. Кадзуо Мори забрался довольно высоко в иерархии “Тигриных когтей”, но это не первый раз, когда Вакако работает против “своих”. Заказчику Мори нужен живым или мертвым; второй вариант не рассматривается — Ви давно и ясно дала понять, что она не убивает. Поначалу все идет неплохо. Внутренняя сеть здания ломается по щелчку пальцев, и Ви просматривает все доступные камеры на этаже. Потом записывает с каждой по короткому видео, ставит на цикл и отправляет на пост службы безопасности: листья голографических цветов, расставленных по коридорам, чуть дрожат, создавая иллюзию жизни, иллюзию текущего времени, — как раз то, что нужно. Галерея между домами уже с год как закрыта на ремонт: аварийное состояние, риск обрушения, не входить. Дверь заварена наглухо, поэтому выбираться приходится через пролом в стене, дальше — на крышу галереи, пройти над улицей, спрыгнуть на площадку проржавелой пожарной лестницы, осторожно подняться на пару пролетов, и вот он — нужный этаж. Электронный замок сдается через пару минут, путь свободен. Горо входит первым, Ви следует за ним, отстав на пару шагов; сознание привычно раздваивается, нейропроцессор легко обрабатывает оба потока данных — с оптики и из сети. Оружие выставлено на нелетальный режим, но оно не понадобится: камеры по-прежнему транслируют записанную Ви пустоту, так что идут они как призраки. Как воры. Цель находят в спальне: тут наблюдения нет, как и предупреждала Вакако. О чем она не предупреждала, так это о четырех машинах, украшенных дурацкими лентами, которые в эту самую минуту подкатывают к подъезду. Пока Кадзуо Мори нервно потеет, глядя в черный зрачок дула ее пистолета, сама Ви смотрит через камеры в фойе, как из машин выбираются люди. Веселая, пьяная толпа. Одеты прилично, но только на первый взгляд: Ви с ходу видит разницу между настоящим “Джингуджи” и подделкой, пошитой в подвалах Маленького Китая. Хотя на невесте платье настоящее, надо же. Ви подключается к микрофонам; лингвоимплант спрашивает, нужен ли ей перевод с русского и польского. Она уже догадывается, какой ответ получит, но все равно пробивает несколько лиц по полицейской базе. Невесту зовут Надия Забродская, в розыске за разбои, кражи, тяжкие телесные повреждения. Запись о непристойном поведении на фоне прочих ее грехов вызывает едва ли не умиление. У жениха — теперь уже мужа — Надии, в списке еще и убийство. И, конечно, главный общий интерес молодоженов: нелегальная торговля имплантами. Свадьба у Мусорщиков. Хуже и не придумаешь: они так и не успокоились после истории с Дорсетт. Ви периодически ломала их сети, чтобы оставаться в курсе событий, и то и дело натыкалась на упоминание об их с Джеки работе. Специально ее не искали, но не простили, нет. Об этом выходе можно забыть — даже если Мори согласится им подыграть, кто-нибудь из Мусорщиков может узнать Ви в лицо, и тогда все… осложнится. И нет ни единого шанса на то, что они смогут незаметно вытащить Моро тем же путем, которым сами пришли. Ви почти физически чувствует, как уходит время: рано или поздно кто-то заметит ее вмешательство в сеть. — Не вижу проблемы, Ви, ты все еще можешь закрыть заказ, — говорит Вакако, после того, как Ви очень быстро и подчеркнуто вежливо обрисовывает ситуацию — она злится, но фиксеру незачем об этом знать. — Я не убийца, — напоминает Ви. — Я знаю. Кстати, я говорила, чем именно занимается Мори? Вакако начинает издалека, как будто у них есть все время мира, но Ви хватает нескольких слов, чтобы уловить суть: дети. Что бы там ни говорили на улицах, у Вакако Окады есть слабое место. Когда-то давно, в середине сороковых, “Арасака” убила ее внука: если поспрашивать нужных людей, эту историю еще можно узнать. Но без подробностей — это Найт-Сити, в конце-то концов, тут такое в порядке вещей. Никто уже и не помнит ни причину, ни даже имя. Человеческая память ненадежна, но базы данных — совсем другое дело, так что Ви знает имя: Коу. Ви знает и причину: это была месть за то, что “Когти” соскочили с крючка “Арасаки” и загребли под себя Джапан-таун. Как бы Вакако ни пряталась, действуя чужими руками, кто-то докопался до правды и выяснил, что за этим стояла она. Ви также знает, что Коу было семь. И пока Вакако расписывает, что и как Мори делал с детьми, которых покупал, Ви думает о том, что вполне могла работать с кем-то из тех, кто отдал приказ убить ее внука: здороваться в лифте, болтать у кулера, обсуждать за утренним кофе, что развлекательные шоу у “54 Ньюс” уже не те, а вот раньше… Кто-то в “Арасаке” убил ребенка просто для того, чтобы поставить на место женщину, которая перешла корпорации дорогу. Ви бы так не смогла. Возможно, поэтому она и оказалась на улице. Но когда Вакако замолкает, она упрямо повторяет: — Я не убийца. — Зато я — убийца, — говорит Горо, с которым они делят канал связи, и стреляет Мори в в висок. Благодаря глушителю выстрел почти не слышен, но Ви все равно вздрагивает. Она, конечно, видела уже, как Горо убивает: без жестокости, но и без колебаний. Как солдат, привыкший исполнять приказы. Как телохранитель, готовый в любую секунду спустить курок. Как изгнанник, решивший заплатить любую цену, чтобы добиться возмездия. ...или почти любую: Ви, как ни старается, не может представить его на месте агента, который застрелил маленького Коу. Забавно: когда-то она даже подумать не могла о том, что между убийцами может быть разница. Теперь она это знает. Но “солдат”, “телохранитель”, “изгнанник”, даже “убийца” — все это не более, чем ярлыки, и когда Ви смотрит на Горо, то видит она не их, а человека. Возможно, поэтому она так часто и так легко забывает об этой его стороне. И любит Ви тоже человека. Человека, который иногда убивает. — Заказ закрыт, — говорит Вакако. — Приятно с тобой работать. С вами обоими. ...Ви некстати вспоминает, что “Коу” означает “счастье”, и больше не сомневается, что заказчик этой работы — сама Вакако.