Every villain has a plan

Перед глазами все плыло. И это вообще-то было определенным успехом, потому что до этого, Хьюго отчетливо помнил, перед ними была только чернота, как будто он сидел перед выключенным экраном телевизора. В комнате без света. А теперь перед ними то и дело вспыхивали разноцветные пятна. Фридкин напрягся, чтобы войти в контакт с реальностью, и от этого простого занятия у него начала болеть голова. Вряд ли дело было в том, что он пытался совершить невозможное, разгадка такого неприятного явления крылась, скорее всего, в том отрезке времени, которого он не помнил. Через минуту он смог пошевелить руками, и первым, что он извлек из этого, была попытка дотянуться ими до головы, которая начинала болеть все сильнее, словно кто-то очень некомпетентный в этом вопросе пытался всверлить ему в нее огромный гвоздь. Попытка оказалась успешной, но ни к чему не привела, и потому Хьюго решил двинуться дальше и через муки и страдания сел, стараясь открыть глаза. Видимо, с ним произошло что-то чрезвычайно необычное, потому что, едва темнота перед ним обратилась в свет, а он придал предметам очертание, Хьюго показалось, что он был в другом измерении. Он закрыл глаза, посидел в таком положении, обращая внимание на то, что руками, судя по ощущениям, опирался на каменный пол, а затем открыл их вновь. Нет, дело было не в его глазах и не в состоянии его рассудка, просто он, видимо, правда был в другом измерении. Что ж, чудесно. Как он до такого дошел, Хьюго пока что представлял смутно, однако сидение на камне, очевидно, обладало какими-то магическими свойствами, потому что картинка из событий медленно, но все-таки верно, за что уже можно было сказать спасибо, воссоединялась в голове. Ему, видимо, стоило почаще искать такие странные места и сидеть в них. Например, когда Дирк Джентли пропал, может, его озарило бы, и он бы доказал всем, что, несмотря на потерю объекта, ему ничего не стоит его найти. Дирк! Ну конечно! Они стояли в камере Инкубуса, и тот вместе с Молохом и Ламией готовился прыгнуть в портал, но неожиданно прогремел выстрел. И в тот момент Хьюго почувствовал, что его куда-то затягивало. А потом он очнулся здесь, на камне и со страшной мигренью. Кто стрелял и в кого, оставалось неизвестно, но это все случилось в Черном крыле, а Фридкин теперь был очень далеко от него. И как только этот факт дошел до него в полной мере, ему стало нехорошо, потому что это было отвратительным поворотом событий. Но чтобы как-то это исправить и довести его до состояния приемлемого или хотя бы чуть-чуть менее отвратительного, нужно было… понять, как это сделать. Когда Хьюго чего-то не понимал, он обычно шел к Кену, но Кена здесь не было, зато где-то поблизости должен был обнаружиться Дирк. Однако «поблизости», видимо, было очень растяжимым понятием, по крайней мере, когда это касалось Джентли. Хьюго начал вертеть головой. Все-таки он еще ни разу в жизни не был в другом измерении. Сзади от него находилось нечто, напоминающее каменный бассейн, из которого поднимались клубы цветного дыма, сам он сидел посреди каменной пещеры, овитой плющом и прочими растениями, большинство из которых выглядели неприветливо, слева расположился трон, а все стены были изрисованы детскими рисунками. Хьюго сглотнул. — Что за херня?.. — Не херня, а Вендимор, — подсказал неизвестно откуда взявшийся Дирк. Он выскочил словно из пола, появившись прямо перед Фридкиным, который от такого маневра вскрикнул и дернулся назад, ударяясь спиной о край бассейна. Все-таки не каждый день перед ним материализовывались всякие там Дирки. Или Ламии. Да, этот день, видимо, решил отыграться на нем за всю жизнь и довести его до сердечного приступа. Боль от спины моментально ударила в голову, и Хьюго поморщился. Первое впечатление от Вендимора у него складывалось категорически негативное. Дирк тем временем продолжал: — Другое измерение, — пояснил он, подняв глаза к потолку, словно и сам был не уверен в том, что говорил, — вроде того. — Круто, а я что здесь делаю?! — воскликнул Хьюго, вкладывая в этот вопрос то, как себя чувствовал. У него трещала голова, он был в какой-то заднице и понимал, что с его стороны крайне некрасиво называть другое измерение задницей, но просто даже самое прекрасное место на свете — это не Черное крыло, а именно там ему и нужно было оказаться немедленно! Лицо Дирка тем временем приобрело виноватое выражение в ответ на это, потому что он хорошо видел, что обрадованным Хьюго не назовешь. — Я услышал выстрел и нечаянно, — он поднял вверх указательный палец и сделал акцент на этом слове, — схватил тебя за руку, подумав, что в момент опасности это будет разумным, но ты выглядишь скорее расстроенным… а потом ты отключился. Что ж, хоть последнее из сказанного Джентли Хьюго угадал. Он вообще-то угадал и все, что шло перед этим, просто был не уверен. А теперь все стало ясно. Просто, блядь, кристально. — Надолго? — спросил он в ужасе, боясь услышать ответ, потому что от него зависело все. Потому что все время, что он лежал без сознания, Темор действовал. — Нет, буквально пятнадцать минут, — произнес Дирк осторожно, так как видел, в каком шокированном состоянии был Хьюго и что говорить можно было только так, — когда мы приземлились, ты упал и… — Боже, да почему я даже упасть не могу нормально?! — воскликнул тот, принимаясь подниматься на ноги с такой яростью на самого себя, что даже забыл про головную боль, однако на середине своего пути до стоячего положения остановился, понимая, наконец, почему такой неправильной казалась пустота в руках, и замер, в ужасе поднимая глаза на перепугавшегося таких эмоций Джентли, — Дирк, где она? Блядь, только не это, он не мог оказаться настолько тупым и невезучим одновременно. А если он выронил капсулу, пока они перемещались между мирами? Где ее искать в таком случае?! Да Хьюго, даже теряя ключи от машины где-то в пределах своей комнаты, мучился по полчаса, чтобы их найти, а сейчас речь шла о целой вселенной! Все пропало… от таких мыслей ему стало совсем плохо, колени задрожали, и Фридкин вынужден был опуститься на то же место, где сидел до этого, смотря перед собой и ничего не видя. Он погубил всех. Осмунда, его команду, Вазовского, себя и каждого человека, который, так или иначе, был связан с Черным крылом. Дирк, видя, что происходило с Хьюго что-то нехорошее, поспешил ответить. — Та штука? — спросил он наигранно беспечно, чтобы как-то ободрить человека в предобморочном состоянии перед ним. — Она выпала у тебя из рук, и я подобрал ее, а потом начал говорить с Фрэнсисом и отдал ребятам из тройки Роуди, но не волнуйся, уж они-то точно ее больше никому не отдадут, я уточнил, что она очень важна для тебя! «Для них это будет дополнительной мотивацией уничтожить ее». Вместе с тем как лицо Фридкина теряло в цвете, голос Дирка становился все веселее и беззаботнее, потому что это было единственным, что он мог сделать, дабы показать, что все было нормально. Однако у Хьюго и Дирка явно были разные взгляды на сложившуюся ситуацию, по крайней мере, взгляд первого с каждой секундой становился все более обреченным. Потому что, даже если бы он все-таки потерял капсулу где-то посреди вселенной, вероятность вернуть ее была бы явно выше, чем теперь, когда она была в руках Мартина, которого Хьюго совершенно случайно морил голодом два месяца. Но мысль о том, что прямо сейчас Осмунд был очень далеко один на один с Темором, служила довольно неплохим мотиватором, и Фридкин принялся во второй раз подниматься на ноги, намереваясь пойти и, если понадобится, умереть за эту сраную капсулу. Дирк наблюдал за этим с видом крайне взволнованным. Когда Хьюго все-таки оказался на ногах и покачнулся с намерением упасть, он схватил его за плечи, помогая устоять, а затем, видя, что тот уже мог справляться сам, указал на выход из пещеры. — Они там! И Хьюго, пошатываясь, направился на свет, который он, судя по последствиям, сильно недооценил. Едва он вышел из пещеры, солнце зарядило по глазам так, словно вместо лучей у него были пулеметы, и оно явно было в настроении обстрелять ими кого-нибудь похожего на Хьюго. Видимо, после того как ты падаешь в обморок от удара головой, а потом сидишь в темной пещере, выходить на свет нужно с большой осторожностью, а не так, будто улица — это вода, а ты рыба, которую выбросило на берег приливом, и теперь она скакала на животе в обратную сторону. Фридкин прикрыл глаза рукой и остановился, не зная, что делать. Попробовал хоть немного их приоткрыть, но, почувствовав резкую боль, как будто его резали ножом, оставил эти попытки и чуть не заплакал от бессилия. Осмунд был в Черном крыле, Гэри был в Черном крыле, и у них не было шансов ни на что кроме смерти из-за него, Хьюго, который стоял и ничего не мог сделать, он не мог даже отыскать Мартина и хотя бы попытаться забрать капсулу, потому что не мог открыть глаза. Если бы отыскать Мартина нужно было на ограниченном пространстве, Хьюго бы еще согласился взять на себя смелость попробовать, но в мире, который он совершенно не знал и о чьих размерах был не осведомлен, эта задача казалась не то что невыполнимой, а той, над которой лучше посмеяться и забыть, никому не рассказав, что такой нонсенс вообще пришел тебе в голову. Хьюго начал пытаться шагать назад, чтобы добраться до входа в пещеру, потому что там был Дирк и он мог помочь. Это было единственным выходом и к тому же реальным, потому что уйти далеко Фридкин не успел, значит, нужно было сделать всего пару шагов и… — Наконец-то мы поменялись местами, мистер самый главный. Когда спиной Хьюго уперся во что-то твердое, он не испугался, потому что это могло оказаться стеной пещеры, но когда что-то твердое начало подниматься и опускаться, прямо как чья-то грудная клетка, ему стало не по себе. И если в тот момент у него еще оставались сомнения насчет того, что он оказался в глубочайшей заднице, то едва над головой раздался знакомый голос, вся его надежда рухнула, как, впрочем, и он сам, потому что Хьюго — не идиот и, оказавшись вплотную к Мартину, который и с большего расстояния чуть не убил его, он отпрыгнул в противоположную сторону, споткнулся обо что-то твердое и упал на землю. Сверху раздался смех. И, если бы это был смех Дирка Джентли, или Ламии, или даже Барт, Хьюго бы стерпел. Но учитывая, что обладателем его был не кто иной, как Мартин, он не выдержал и убрал руку от глаз. Ему просто необходимо было знать, где тот конкретно находится, чтобы в случае чего атаковать в ответ. Глаза зажгло с новой силой, и он почувствовал на щеках слезы. Однако Фридкин постарался собраться. Это было очень тяжело, потому что ему было больно и страшно, но мысль о том, что своим промедление он ставит кучу жизней и жизнь Приста, в том числе, под угрозу, помогла забить на это хер и все еще несколько наощупь начать подниматься. Исколов все руки ветками, Хьюго все же встал и теперь смотрел на Мартина, наблюдавшего за этим так, будто сидел на лучшем спектакле в мире. Тот улыбался. Даже из-за пелены слез на глазах Фридкин знал это наверняка и потому тут же пошел в наступление. Быстрее начнешь — быстрее закончишь, и быстрее над тобой перестанут смеяться, и быстрее вернешься в Черное крыло и так далее. — Где она? — спросил он твердо, стараясь заставить голос не дрожать, но тот как назло не слушался. — Воу, помедленнее, в прошлый раз, если ты помнишь, наша с тобой беседа закончилась плохо. Для тебя, по крайней мере, — Мартин широко улыбнулся, ходя из стороны в сторону, как хищник, и рассматривая жертву, тоже как хищник, — но если хочешь повторить, я не против. Еще бы он был против, конечно. Хьюго знал, что в таком отношении он, как и во всем остальном, виноват сам, но ему не нравилось быть жертвой, у которой к тому же было мало времени. И если с последним обстоятельством он сделать ничего не мог, то относительно первого пункта решил срочно что-то предпринять. Он не желал никому зла и раскаивался во всем, что сделал, будучи начальником Черного крыла, но вряд ли Мартин бы в это поверил. Однако другого выбора кроме как попытаться объяснить у него не было. В конце концов, тот не был абсолютно безумен, как Хьюго предполагал первоначально, в чем его убедила ситуация с Гэри. Был бы здесь Гэри… но его не было, он сражался в Черном крыле, и каждая секунда грозила стать для него последней. Поэтому Фридкин перешел к действиям. — Мартин, сейчас совсем не подходящее время для споров, — произнес он благоразумно и, спохватившись, быстро добавил, просто чтобы предусмотреть все, — и для того, чтобы высасывать из меня энергию, я должен немедленно вернуться в Черное крыло! Тот захохотал. Отлично, может, Хьюго тоже стоило посмеяться? Все равно других тактик у него не осталось. Он бы, может, так и поступил, и черт знает, что из этого бы вышло, если бы Мартин не посмотрел на него снисходительно и не спросил абсолютно спокойным голосом. — Ты про ту занятную железную штуку? — Да! — Ну, я не могу отдать ее просто так, — тот факт, что они, наконец, начали говорить по делу, заставил Хьюго быть готовым пойти на что угодно, однако, находясь в шаге от того, чтобы наброситься на лидера тройки Роуди с вопросом, что тот хочет взамен, услышал, — нет, не спрашивай, что я хочу взамен, я еще не придумал. Может быть… нет, это глупо. Глупо, это тоже глупо. Уже лучше, но все еще глупо… — Пожалуйста! — не выдержал Хьюго в отчаянии, — слушай, я знаю, что все плохое, что с вами случилось, лежит на мне, я виноват, и если тебе что-то нужно от меня, если ты хочешь мести — хорошо, но позже. Пожалуйста, отдай мне ее, от капсулы сейчас зависит куча жизней, и, если Прист узнает, что я ее взял, он меня убьет, если, конечно, Темор не… Он осекся, потому что все слова подробно иллюстрировались в голове и казались чрезвычайно реальными. И это было возможно. Хьюго никогда не считал себя человеком с красочным и рабочим воображением, но теперь разубедился в этом, потому что во всех подробностях оно подсказывало, что он не успеет. И что слова, которые он собирался произнести, чтобы закончить оборванное предложение, станут правдой. — Если они не сделают это с ним раньше. Мартин, прошу, мне очень нужно вернуться в Черное крыло, пока время еще есть! Тот наблюдал за ним уже не с такой выраженной улыбкой. Словно то, о чем говорил Фридкин, стерло ее, и теперь он пытался изобразить хотя бы остатки былого оскала, просто чтобы поддерживать свой статус хищника. Он уже слышал про Темор и про то, что они вернулись, от Приста, но, как обычно бывает, ты никогда не воспринимаешь событие всерьез, пока оно не наступает. Эмоции этого бездарного начальника били через край, но Мартин даже не думал о том, чтобы их забрать. Хьюго предлагал месть, и от этого сам факт ее получения стал неинтересен. Хотя он все еще не понимал, почему тот так отчаянно хотел вернуться и попытаться что-то исправить. Неужели в самом деле такое отчаяние было написано на его лице из-за того уебка? Впрочем, делать какие-либо выводы на основании этой спутанной речи было рано, и Мартин начал копать дальше. — Ты, значит, выкрал у Приста какую-то очень важную вещь? — уточнил он и за одну возможность произнести эти слова готов был простить Фридкину если и не все, то хотя бы что-то небольшое. А за следующее подтверждение этого предположения Мартин мог бы и вовсе назвать его единомышленником. Однако Хьюго тот факт, что он выкрал капсулу, казался далеко не таким радужным. И потому как мысли он читать не умел, то рассудил, что Мартин относился к этому так же — с осуждением, а следовательно, нужно было объясниться. Он быстро закивал и заговорил даже быстрее, чем его речь начали воспринимать. — Да, но только потому, что он использовал бы ее не по назначению, точнее по назначению, но это стоило бы ему жизни, а он не должен… лучше уж я сам, — твердо закончил тот и посмотрел Мартину прямо в глаза, где после этих слов не осталось совсем никакой насмешки. Мартин видел, что перед ним стоял уже не глупый, ничего не понимающий, много о себе думающий юнец. Он видел перед собой человека, серьезно настроенного пожертвовать собой ради других людей. Все еще эмоционального сверх меры, говорящего невпопад, но все равно во взгляде его огромных глаз присутствовал металл, которого там доселе не было. А над такими людьми смеяться было непозволительно. — С чего бы ему хотеть подобного? — Из-за Темора, — Мартин увидел, как от упоминания объекта у него дернулись уголки губ в отвращении и ненависти, — они идут туда, чтобы уничтожить все. Он хочет положить этому конец. Я так думаю… — пробормотал Хьюго, потому что вероятность того, что он проебался и снова все не так понял, была хоть и маленькой, но все-таки была, — их можно прикончить только ценой собственной жизни с помощью той штуки, которую ты держишь за спиной так ненадежно. Возьмись, пожалуйста, покрепче. Хьюго даже вытянул руку вперед, будто бы верил, что с ее помощью может контролировать капсулу и не дать ей упасть. Это был идеальный момент, чтобы поиздеваться и перехватить ее как можно менее надежно, посмотреть на перепуганное лицо Фридкина или вообще уронить. Вообще, Мартин последний вариант планировал с самого начала. Но теперь отказался и от первого. — И ты забрал ее, чтобы сделать это самому? — спросил он, не до конца веря и не замечая, как взялся за капсулу покрепче. — Не страшно? — Страшно, — ответил Хьюго, держа спину прямо, решая, что любое вранье Мартин учует, да и смысла в нем нет никакого, — но лучше так, чем если он… И снова у него не получилось закончить эту фразу. Руки сжались в кулаки, Хьюго пытался заставить себя, но не мог. Даже мысль о таком казалась инородной, как если бы человек со среднестатистическим горлом пытался заглотить кирпич. Примерно так ощущалась попытка подумать об этом. Неправильно. Он видел, что Мартин был близок к тому, чтобы посмеяться над ним, потому что на губах его прослеживалась улыбка. Однако спустя полминуты наблюдений, которые лидер тройки Роуди провел, рассматривая его, Хьюго заметил в ней какую-то странную теплоту и отсутствие злой насмешки. Фридкин было подумал, что это место спровоцировало галлюцинации или что солнце, продолжавшее слепить уже более-менее привыкшие глаза, сыграло с ним такую шутку, однако все это получило опровержение, когда он услышал: — И что ты нашел в этом обмудке? — Мартин приблизился на пару шагов, и Хьюго готов был идти в контратаку, понимая, что контратаковать ему было совершенно нечем, но тот остановился и вынул руку из-за спины, протягивая ее вперед, — ладно, лови. Считай, что обмен удался. Мысль о том, что Прист сейчас бегает и в панике ищет ее, послужит достаточным удовлетворением. Буду считать, что мы с ребятами отомщены. Хьюго протянул руку вперед, ожидая, пока Мартин отдернет свою и сообщит, что это шутка. Но тот стоял без движений. Тогда Хьюго дотронулся до капсулы одним пальцем, ожидая того же, что и раньше. Мартин все еще не двигался. Тогда он, перестав сдерживать дрожь в конечностях, осторожно перехватил устройство и с удивлением обнаружил, что через секунду уже прижимал его к груди, а самого его никто не убил, не высосал энергию и не вырубил одним ударом. Мартин выгнул бровь, словно пытался напомнить Фридкину, как тот провел последние пять минут, рассказывая в самых разных формулировках о том, что ему немедленно надо бежать. Хьюго ждал подвоха. Мартин ждал, пока тот перестанет. В конце концов, первый в этом импровизированном зале ожидания сдвинулся с места и, не увидев никаких ответных движений со стороны оппонента, тихо прошептал: — Спасибо… — На здоровье, — махнул рукой Мартин, однако сделал это наигранно непринужденно, потому что у него не получалось поверить в то, что Хьюго решил умереть. Ему вообще слабо верилось в то, что кто-то на земле был способен пойти на такое ради Приста. Он же конченный! Однако теперь это ставилось им под сомнение. Не то, что тот был придурком или мудаком, совсем не это, просто, возможно, все это время в Присте пряталось что-то, заставившее Хьюго теперь бежать обратно в пещеру с широкой и счастливой улыбкой, вызванной тем, что у него получилось отвоевать свою возможность умереть за него. Ну или Хьюго был сумасшедшим, а подобное, как известно, притягивало подобное. И все-таки Мартин еще пытался справиться с удивлением. Он вроде должен был радоваться, что в Черном крыле все шло крахом и его глава собирался покинуть этот мир каким бы то ни было способом, но все, что он чувствовал, — это горечь. Командиру Черного крыла он, может, и желал бы если и не смерти, то неприятностей. Но не Хьюго. Поэтому, когда он окликнул его, ему пришлось постараться, чтобы голосом себя не выдать. — Можно попросить об одолжении? Хьюго кивнул немного нетерпеливо, потому что одна нога его уже находилась в пещере, а другая стояла на улице и в принципе готова была выслушать Мартина, потому что она была благодарна за то, что он, несмотря на их неприятное прошлое, помог. И Хьюго, послушав ее, высунул вторую ногу из пещеры, показывая, что слушал внимательно. — Не знаю, удастся ли мне еще хоть раз встретиться с очаровательным помощником Приста, так что… — Мартин помялся немного, смотря под ноги и глупо улыбаясь, что было ему вообще-то несвойственно. — Скажи ему, что он мне нравится. Пожалуйста. — О-окей, — кивнул Хьюго, не справляясь с улыбкой. Гэри просто разорвет от радости. — И передай Присту, что вчера в это время я поимел его мать. В ответ на это Хьюго улыбнулся еще шире, несмотря на то, что смысл сказанного к этому не располагал. Он не знал, что это была за игра, и не знал, получится ли у него поддержать ее и передать слова Мартина, потому что не знал, встретятся ли они с Осмундом еще хоть раз и не начнет ли тот снова говорить, что Хьюго ему не нужен. Однако он постарается. — Спасибо, — прошептал он еще раз, и Мартин, который, видимо, ни разу не слышал этого слова в ответ на фразу «я поимел чью-то мать» стоял в ступоре еще пару минут после того, как Хьюго исчез в пещере, затем еще некоторое время провел, смотря то под ноги, то на небо, пребывая в грустных мыслях, пнул лежащий под ногой камень, затем вернул его на место и отправился назад к ребятам, которые продолжали бегать по поляне и обниматься, празднуя победу над Сьюзи Бортон. Хьюго в отличие от него пребывал в расположении духа гораздо более приподнятом. Вбежав в пещеру так, словно там его ждал настоящий Капитан Америка, а не Дирк Джентли, он сразу же налетел на последнего. Вообще Фридкин был так счастлив тому, что у него получилось забрать капсулу, что даже не разозлился и не почувствовал раздражения от очередного столкновения. На его памяти это было третьим за день. Напротив, он рассмеялся, чем заставил Дирка посмотреть на него с опаской. Он ставил на то, что Мартин действительно отдаст капсулу и не причинит Хьюго вред, но реакция последнего говорила о том, что те двое как минимум были лучшими друзьями и все это время за пределами пещеры веселились как в последний раз. — Дирк, ты можешь сказать, как мне вернуться назад?! — атаковал Фридкин, не дав Джентли времени опомниться, в очень взбудораженной манере. — Могу, а что за спешка?! — воскликнул тот, решив не отставать, в принципе всегда готовый поддержать любую инициативу говорить громко. Улыбка исчезла с лица Хьюго, словно ее там и не было. Он сглотнул и уже совсем не так, как начинал их разговор, произнес: — Темор идет в Черное крыло. Я должен помочь. Без этой штуки все погибло, поэтому она была мне так нужна. Извини, что я набросился на тебя с расспросами о ней, едва пришел в себя. Это не твоя вина и вообще, спасибо, что ты вытащил меня оттуда. Я имею в виду, возможно, оставаться в камере тройки Роуди действительно было опасно, и если бы ты не схватил меня за руку и не утащил с вами сюда… не знаю, что случилось бы, но ничего хорошего, наверное. — Хьюго говорил от чистого сердца все, что в него приходило, и был благодарен, что приходили именно такие связанные предложения, а не словесная истерия, которой он атаковал Мартина. — Ты, кстати, не знаешь, кто стрелял? Дирк пожал плечами, расплывшись в улыбке от благодарности Фридкина. Ему так нравилось с ним дружить, и он был счастлив, что у их истории был именно такой конец, а не тот, который мог бы быть у истории объекта Черного крыла и командира того же предприятия. Вообще-то Дирку хотелось бы верить, что это был далеко не конец. — Не знаю, я зажмурился. Видел только, как кто-то, стоявший за твоей спиной, упал замертво, и, по-моему, это был человек из армии Сьюзи Бортон. И по-моему, он хотел тебя убить. Но кто-то убил его. Здорово, что так вышло, да? Хьюго сглотнул и постарался улыбнуться не натянуто. Да уж, вот так удача, кто-то хотел его прикончить. Прямо-таки анекдот на злобу дня. Значит, кто-то другой хотел защитить его. Это не мог быть кто-то из агентов, все они к тому времени уже вышли, даже Кен. Вариантов было немного, и один из них импонировал ему больше других. Грудь заполнило непреодолимое желание увидеть Приста. Дирк тем временем вернулся к первому вопросу и указал рукой себе за спину, не переставая улыбаться, словно у него был какой-то праздник. — Тебе нужно прыгнуть в тот портал, только и всего! Хьюго посмотрел на небольшой каменный бассейн, из которого исходили клубы дыма. Сглотнул и не нарочно сделал шаг назад. — Круто… — Да! — воскликнул Джентли, видимо, в самом деле считая это дохера клевым событием. А может, ему просто нравилось слово «да». Увидев, что Хьюго его радости не разделял и смотрел на портал с недоверием, какое бывает, когда покупаешь собаку, а продавец пытается всунуть тебе слона, он махнул рукой. — О, не волнуйся, я тоже в первый раз переживал, что это меня убьет или что по пути потеряются какие-то части тела или что меня выбросит совсем не там, где мне нужно было оказаться, но все в порядке! Закончив перечислять варианты, которые ему, видимо, казались воодушевляющими и должны были вселить в Хьюго уверенность в этом сомнительном предприятии, Дирк вновь улыбнулся. Фридкин заметил, что его улыбка замечательно шла к желтой куртке. Нет, ну раз Дирк говорит, что все будет в порядке, значит, так и будет, в конце концов, даже сам Хьюго, кажется, уже проделывал этот трюк, когда его без спроса утянули в портал, и проснулся он целым, пролежав в отключке всего пятнадцать сраных минут. Да и не было у него времени на сомнения, был только один путь, и он обязан был пойти им. — Ладно, — выдохнул он, подходя к бассейну и заглядывая внутрь с опаской. Дирк заглядывал внутрь у него из-за спины с восторгом. — Прыгнуть туда? — Ага, о боже, нет, стой! Хьюго вздрогнул так крупно, что чуть было не свалился в портал без всякого на то умысла, и, убедившись, что все еще стоял на ногах, обернулся на Дирка, чтобы спросить, как тот относился к перспективе пойти к черту, потому что умирать так рано он вообще-то не планировал. Еще и так позорно и глупо. — Для этого нужен Фрэнсис или Аманда, они должны открыть его, — смущенно пробормотал Дирк тише обычного, чтобы, не произнося слово «прости», извиниться за то, что по вине его несдержанности мир чуть не потерял Хьюго Фридкина, — иначе, прыгнув в него, ты попадешь в… наверное, об этом лучше не думать. Не думай, ладно? — Окей, — сумел выговорить тот в ответ, уже не чувствуя, что сердце собиралось переломать ребра и пробить грудную клетку, а затем рубашку и предстать перед лицом Джентли, спрашивая, какого дьявола тут произошло, — а где же тогда… — Прямо здесь. Этот день и все события, которые в него уместились, видимо, поклонялись культу «сведи Фридкина с ума» или на худой конец «заставь его свалиться в обморок». Хьюго ко всяким культам относился с подозрением. Возможно, потому что в одном из них он до недавнего времени работал. И все-таки ему хотелось бы знать, из-за кого он снова чуть не получил разрыв сердца. Виновником оказался мальчик в короне. Он был одет в больничный халат, который был явно ему не по размеру. Сумев сложить в голове два и два и удивившись этому, Хьюго помотал головой и прищурился, словно допуская вероятность, что видел перед собой мальчика не потому, что тот в самом деле там стоял, а по причине плохого зрения. — Ты… — Да, немного моложе, чем ты, наверное, помнишь, — тот выдержал паузу, окидывая Фридкина взглядом с головы до ног, — наверное. Я ведь не клевый. Хьюго, в свою очередь, боролся с желанием треснуть себя по лбу. Когда они встретились с Мартином, он понял, что последствия его действий на позиции главы Черного крыла будут еще долго препятствовать различным целям, и теперь убедился в этом. Ему с поразительной четкостью вспомнилось, как он жаловался своему помощнику с дурацкой фамилией, что самый крутой из всех объектов, которых Риггинс когда-либо приводил в их организацию, оказался абсолютно глупым и неинтересным. Тогда Хьюго все еще верил в то, что ему придется управлять армией супер-солдат, и очень злился на каждого, кто, так или иначе, показывал ему, что это было не так. Потому что управлять армией супер-солдат — это круто, но, когда перед тобой в постели лежит старик, которого здешние называют самым крутым солдатом, об остальной армии впечатление складывается паршивое, и ты понимаешь, что она состоит из лузеров. Вот что подумал Хьюго в тот момент и от разочарования ударил Молоха. Фрэнсиса, точнее. Стыд обжег лицо, и от неимения другого выхода Фридкин опустил его вниз, но после поднял, понимая, что ему в любом случае нужно было с этим встретиться и постараться доказать, что он действительно раскаивался. — Фрэнсис, пожалуйста, прости меня, — произнес он, наблюдая за тем, как мальчик поднял руку и потер левую щеку, поморщившись, словно все еще чувствовал боль. — Ты ударил меня, — проговорил тот обиженно, хотя Хьюго и видел, что это было наигранно. Фрэнсис явно считал, что обижаться на действия глупого сотрудника глупой организации ему теперь не к лицу. — Я знаю. А еще я держал тройку Роуди без еды, потому что даже не задумывался о том, чем их нужно кормить, мучал Дирка целых два месяца своими тестами, хоть он и твердил, что это не так работает, это было ужасно. Я совсем ничего не понимал, хотел сделать как лучше, но в итоге… — Хьюго грустно усмехнулся. Когда он проговаривал вслух все своими деяния, ему становилось еще более стыдно за них. Теперь со стороны они казались глупее, чем можно себе представить, — я просто не осознавал, что правильно, а что нет. И я знаю, что мое непонимание имело для всех вас слишком большую цену, но, клянусь, теперь с этим все. К Черному крылу я не имею больше никакого отношения, но у меня там осталось последнее дело. И я должен вернуться, пожалуйста! Если тебе что-то нужно, или ты хочешь… — Отомстить? — подсказал Фрэнсис с улыбкой, хотя она больше была похожа на ту, которую используют, чтобы показать, что напротив стоит дурак. И хоть такое выражение лица говорило о том, что никакой мести ему было не нужно, Хьюго кивнул. Потому что он не планировал бросать слова на ветер. Мальчик рассмеялся себе под нос, проходя к трону и садясь на него. Затем посмотрел на Фридкина каким-то снисходительным и в то же время потеплевшим взглядом. — Я знаю о твоем деле. Тяжело представить все то, на что способен пойти человек под воздействием чувства, которое движет твоими решениями. Это поразительно, — он задумался на целую половину минуты, смотря перед собой в одну точку с нечитаемым выражением лица, — и потрясающе. Я прощаю тебя, Хьюго. В добрый путь? Времени у тебя, в самом деле, немного. «Да уж, прежде чем меня прикончат. Либо капсула, либо Осмунд», — подумал он с нервной усмешкой, но на лице его было совсем другое выражение. Это была искренняя благодарная улыбка совершенно счастливого человека. Он кивнул Фрэнсису, собираясь выразить то, что чувствовал, еще и словесно, но тот его перебил. — Не говори глупостей. — он смотрел Хьюго прямо в глаза около десяти секунд, а затем кивнул сам себе и улыбнулся. — Да, как я и ожидал. «Он читает мои мысли?!» — Немного, — улыбка на лице мальчика превратилась в ту, которая сделал его похожим на самого обычного ребенка, что хочет подурачиться, зная, что этого не одобрят взрослые, но не имея возможности справиться с соблазном. Однако она немного утихла, когда он продолжил, — я всегда был убежден, что такие люди не умеют любить. И сейчас ты, наверное, думаешь именно так, вопреки всему, через что вы прошли. Но поверь, Хьюго, он еще ни на кого так не смотрел. Тот решил на некоторое время забыть, что они обсуждали вещи, которые Фрэнсис увидел в его голове, куда без приглашения заглянул. Потому что с одной стороны Хьюго старался верить в то, что ему говорили, ведь мальчик был необычным, он создал целое измерение и, наверное, в таком вопросе как чтение мыслей мог называться компетентным. И потому что Хьюго очень хотел поверить. Но воспоминания не позволяли сделать это, подбрасывали новые и новые картинки того, как они стояли в комнате, Гэри мялся около двери, пытаясь заставить Хьюго выйти, а Осмунд говорил те ужасные вещи. — Он сказал, что все это было враньём, — пробормотал Фридкин печально, потонув под натиском эха, которым отзывались в голове слова Приста. Но Фрэнсис и на это только улыбнулся и чуть наклонился вперед, доверительно заглядывая ему в глаза, словно собирался рассказать какой-то секрет. — А я сказал, что у меня на голове синяя шляпа. Хьюго хотел сдержать улыбку, но все-таки не сумел. На голове мальчика не было ни одной синей шляпы, зато в чужом взгляде он видел обещание. Обещание того, что если поверит, то не ошибется. А Хьюго не любил ошибаться и потому поверил, уже представляя, как скажет Присту, какой же тот идиот. «Забавно, еще недавно мы с Гэри прикалывались, что читаем мысли друг друга, а теперь…» — Да, и правда забавно, — подтвердил Фрэнсис, откидываясь на своем троне, не переставая улыбаться, и Фридкин порадовался этому. Улыбка шла ему намного больше, чем выражение лица того замученного человека, стареющего с каждым днем. Мальчик посмотрел на него и помотал головой, по-доброму прищурившись, — не волнуйся, прыгать куда бы то ни было не придется. И посмотрел на Дирка, который все это время наблюдал за ними, а теперь только и делал, что отводил взгляд, словно ему было чем заняться, вместо того чтобы слушать, как Фрэнсис с усмешкой рассказывает Фридкину о том, что способ передвижения, предложенный Джентли, оказался немного нерациональным. — Спасибо тебе, — прошептал Хьюго тем временем, чувствуя, как сердце буквально затопило благодарностью, и прошептал еще раз, однако теперь голос его был совсем тихим, потому что самого его в пещере уже практически не было, — спасибо. Он исчез, и они остались вдвоем. Фрэнсис смотрел в пустоту еще с минуту, в конце которой произнес так тихо, что Дирку пришлось буквально читать по губам: — Поторопись, — он тряхнул головой, и вся печаль, которая была в его глазах, чуть рассеялась, оставляя серьезное выражение и ни тени улыбки, — странное решение… впрочем, не в наших силах выбирать, за кого мы готовы отдать жизнь, верно? Переход на такую невеселую тему немного выбил Джентли из колеи, и за то время, пока в его голове формировался незамысловатый ответ «о чем ты?», он успел подумать, что тон беседы, при котором присутствовал Хьюго, нравился ему больше. А еще, что тон ее изменился, кажется, именно потому, что Хьюго ушел, и потому, что тот вообще здесь появился. — Та битва, на которую он спешил, — пояснил Фрэнсис, услышав вопрос Дирка, — она сегодня заберет из того мира как минимум одного человека. И боюсь, что его личность — это не секрет для нас обоих. Дирк соображал около пяти секунд. — Хьюго… — прошептал он себе под нос, потому что привык озвучивать то, что мелькало в голове. — Нужно его остановить! — Он пошел на это осознанно, Дирк, — по лицу Фрэнсиса было видно, что ему хотелось бы видеть выход из этой ситуации, и вместе с тем было видно, что даже он не мог его найти, — так же, как и помог вам вернуть меня. Очевидно, все это время за его обличьем скрывался смелый и хороший человек. Дирк хотел было начать протестовать. Неужели последнее озвученное мальчиком предложение не было еще одним аргументом в пользу того, что они должны были немедленно что-то придумать? Черное крыло, Хьюго, мистер Прист и его агенты — все они были темными пятнами в его жизни и сливались в одну большую черную полосу. И почему-то сейчас он убеждался, что был просто обязан помочь. Всем им. Дирк хотел бы объяснить это Фрэнсису, хотя по его взгляду можно было догадаться, что ему не нужны объяснения, он понимал и сам — от Черного крыла, которое они когда-то знали, осталось одно название. Дурацкое название, по его мнению, потому что за все время своего пребывания там Дирк не наткнулся ни на одну птицу и ни на одно крыло, существующее отдельно от птицы. В былые времена он много об этом размышлял и, говоря честно, очень хотел встретить хоть одну птицу, хоть кого-то по-настоящему живого. Но жизнь продолжалась, а Дирку так и не встретилось ни одной птицы. И ни одного дельфина, а мистер Прист ведь обещал. И это было еще одним доводом в пользу того, чтобы помочь, потому что тогда ему точно придется сдержать обещание. Мистер Прист покажет ему живого дельфина, потому что каждый человек может позволить себе что-то подобное, если он жив. Когда Дирк уже набрал в легкие немалое количество воздуха, чтобы рассказать Фрэнсису все свои мысли до последней детали, он выдохнул его обратно. Не потому что передумал, просто его перебили. Со стороны входа в пещеру раздался тонкий и, что немаловажно, счастливый голос. — А мистер Прист помог вернуть меня! Он обещал вывести меня из здания и почти вывел, но потом передал Хьюго, и все сложилось даже лучше, чем могло бы! Дирк и фрэнсис обернулись туда, где с широкой улыбкой на лице стояла Мона. За ее спиной, в свою очередь, толпились ребята из тройки Роуди, Аманда, Тодд и даже Барт, на лбу которой все еще оставались мазки чужой крови, которую она, как ни старалась, не смогла смыть. Они могли бы подумать, что слова ее не имеют значения, потому что Мона была счастливой большую часть времени. И потому можно было списать ее настоящую радость на это обстоятельство, а не на то, что мистер Прист и Хьюго заслуживали, чтобы о них говорили с такой улыбкой на лице. Дирк вообще-то не собирался так думать, но он не знал, собирался ли Фрэнсис. Потому, чтобы предотвратить это вероятное событие, посмотрел на него и позволил той же улыбке, что была на лице Моны, появиться на его собственном. — И он отпустил меня! Сначала, правда, поймал, но после… — усмехнулся Дирк с выражением «что с него взять, с мистера Приста», — и обещал показать живого дельфина! И поставил мне музыку! Ну точнее я поставил ее сам, а он этого категорически не хотел, но я это сделал, и он меня даже не прикончил, только очень тяжело вздыхал и говорил: «Ради всего святого, выключи это дерьмо»! — Повезло вам, ребята, — произнес Вогл, потирая пальцы правой руки, которые по чистой случайности недавно переломал мистер Прист. Затем он нахмурился и будто бы с нежеланием произнес, — хотя он принес нам еды. — Так точно, — Мартин выступил вперед, вставая перед Фрэнсисом рядом с Дирком, — прислал с дюжину людей вместе со своим очаровательным помощником. Эти двое мерзавцев явно поменяли убеждения. Не исключено, что благодаря друг другу. Повисла тишина. Фрэнсис окидывал присутствующих тяжелым взглядом, который совсем не соответствовал его облику мальчишки. Дирк взбудоражено следил за каждым движением его глаз и очень хотел вмешаться. Тишина, как он мог судить из собственного опыта, особенно такая напряженная, ни к чему хорошему еще не приводила. А так как нарушать тишину было его любимым занятием, он готов был нарушить ее немедленно, потому что этого в отличие от остальных случаев требовали обстоятельства. Однако ему во второй раз пришлось выдохнуть весь воздух, потому что его во второй раз перебили. И второй раз Дирк был благодарен за это, потому что прозвучавшие слова звучали явно убедительнее его собственных. — И он не остановил нас с Панто, когда мы направлялись сюда, — пробормотала Барт с той серьезностью, которая никак не уходит после того, как на твоих глазах убивают лучшего друга. Однако спустя маленькую паузу, которая потребовалась ей, чтобы вспомнить, что Панто был жив, улыбка осветила ее лицо тонким лучиком света, которые проникают в комнату, когда шторы задернуты, через маленькую прорезь между ними, — только сказал, что у меня клевая шляпа. Все посмотрели на шляпу Барт. Панто был жив, поэтому она могла носить ее, не чувствуя себя виноватой. Барт, словно немного смутившись собственной откровенности, спряталась за Аманду, и тогда все перевели взгляд со шляпы на Фрэнсиса, приходя к молчаливому согласию, что та, в самом деле, была клевой. — Мы должны помочь! Дирк первым нарушил тишину, окидывая всех взглядом, прося поддержки. После всех собранных аргументов ни у кого не должно остаться сомнений в том, что его слова имели смысл. Однако Фрэнсис не то чтобы разрушил, но немного пошатнул его момент ликования. — Дирк, это ничего не даст. Капсула в любом случае должна быть уничтожена, — он посмотрел так, что стало понятно, Фрэнсис не имел к Темору никакого отношения, и он не проектировал капсулу, но ему, тем не менее, было ужасно жаль, — исход только один. -А ты? — спросил Джентли с надеждой, чему даже удивился. Он никогда не подумал бы, что такая эмоция может проявиться в его голосе в момент разговора о Черном крыле. — Ты не сумеешь уничтожить их без капсулы? Фрэнсис опустил глаза. — Я не могу воздействовать на людей подобных нам. Прости, Дирк. Джентли не заметил, как сжались его кулаки. Ну уж нет. Он проделал огромный путь, чтобы они могли стоять здесь сейчас все вместе. Тодд проделал путь, пожалуй, еще больший, потому что именно ему приходилось вытаскивать Дирка из состояния рефлексии, в которое тот скатывался от случая к случаю. Фара прошла этот путь. Аманда, Мартин, Тина, Хоббс, — все они прошли этот путь. И в процессе им хотелось сдаться. О да, Дирку хотелось этого, пожалуй, больше всех! Но он не сделал этого, он послушал Тодда, который сказал, что они справятся, он прыгнул в этот чертов портал, его чуть не проткнули ножницами бесчисленное количество раз, и он справился! Благодаря своим друзьям. А у мистера Приста и Хьюго из друзей были, пожалуй, только команда людей в масках и котенок. И все они сейчас были в Черном крыле. Все они. И даже если мистер Прист не в курсе, даже если он вздумает возражать, даже если они самые разные люди на планете, потому что Джентли был объектом, а мистер Прист — охотником за объектами, потому что Джентли любил Тейлор Свифт, а мистер Прист презирал и ненавидел — Дирк тоже был его другом. Он знал, что его друзья всегда были с ним, даже когда они дружно оказывались в глубокой заднице, и он знал, что скорее будет до конца жизни носить только серые куртки, но сделает то же самое. Пусть ему и говорят, что это невозможно. — Все равно нужно попытаться! Всю мою жизнь Черное крыло только и делало, что портило ее! И каждый здесь может сказать то же самое. Это место еще долго будет преследовать нас в кошмарах, и люди, которые там служили, — тоже. Но теперь, несмотря на прошлое, в нем есть как минимум два хороших человека, и они в беде. Посмотрите вокруг. Черного крыла больше нет, мы все здесь. Там осталось только здание с пустыми коридорами и всего один объект. И пока он есть, есть и Черное крыло, опасность, что все станет как раньше. Иногда то, что мы считали злом, оказывается добром и наоборот. Люди, которые держали нас внутри, выпустили наружу, они не атакуют объект, они противостоят ему. Может, это справедливо, я не знаю. Но даже справедливость относительна, а добро всегда побеждает зло. Если никто не хочет идти туда — я пойду один. Дирк рвано выдохнул, хотя больше всего ему хотелось снова набрать воздух. Звук этот получился слишком громким в образовавшейся тишине, поэтому она поглотила его, хотя никто не обратил внимания, даже если бы Джентли по окончании своей речи разбил пивную бутылку о стену пещеры, потому как все были под впечатлением от его слов и не собирались из-под него выходить. Никто не ожидал услышать что-то подобное, потому что для того, чтобы это произнести, нужна была большая смелость. Заявить о том, что Черное крыло нуждается в помощи и ты готов ее предоставить после стольких полученных страданий, не смог никто кроме Дирка, но, пожалуй, у каждого в голове мелькала такая мысль. И его речь лишь ее подтвердила. Первым отошел Мартин. Он вздохнул, и, потому как пауза, возникшая после слов Джентли, уже успела растянуться на полминуты и больше не была такой обволакивающей пространство, все услышали и перевели на него взгляд. Он, в свою очередь, сделал пару шагов в сторону, вставая еще ближе к Дирку, посмотрел на него, окинул взглядом толпу, а затем остановился на Фрэнсисе. — Звучит довольно наивно, но суть верная. Можешь на нас рассчитывать. — произнес он, толкая Дирка локтем в плечо в попытке поддержать, и тот оценил такой жест, правда все равно пошатнулся и схватился за пострадавшую конечность. — Барабанщица, идешь? Событие обещает быть просто улетным. Аманда, в свою очередь, поймала взгляд Мартина и, улыбнувшись одними уголками губ, послала его брату. — Тодд? — Когда я отказывался? — спросил человек, которому так редко предлагали ввязаться в какое-нибудь опасное предприятие на добровольной основе, что теперь он просто согласился, пожав плечами и смотря в одну точку. Не с обреченностью, нет. Такова теперь его жизнь, и вряд ли он бы от нее отрекся. Дирк не мог сдержать улыбки и ликования. Идти против Темора в одиночку ему, честно говоря, не сильно импонировало, потому он был рад, что такая перспектива осталась позади и уходила все дальше и дальше с каждым новым кивком, означающим согласие на вступление в команду по спасению Черного крыла. — Барт? — обратился он к стоявшей чуть в стороне Керлиш. Она улыбнулась так, будто бы ей предложили пойти в парк аттракционов. — Да, пожалуй. Дирк перевел взгляд на Фрэнсиса, сияя улыбкой. Они все идут! Это было, словно отправиться с кучей друзей в большое путешествие. Что-то такое им и предстояло, правда это было немного не тем, что принято считать классическим путешествием. Но суть оставалась той же, да и Джентли был слишком рад, чтобы обращать внимание на то, что идут они не в поход, а на поле боя. Фрэнсис выглядел так, как выглядит отец, когда отпускает дочь на вечеринку, на которой «совершенно точно не будет плохой компании» и где они «совершенно точно будут читать книги и в перерыве слушать пластинки с классической музыкой». Все догадывались, что он откажется идти, слишком долго этот мир простоял без него, и теперь было много проблем, которые нужно было решить. Поэтому никто не ждал, что тот проявит такой же энтузиазм, как и остальные. От него требовалась только одна вещь, и, к счастью, она оказалась ему по силам. — Если вы уверены, я доставлю вас, куда следует. И уже через пару минут в пещере он остался совсем один, походил по ней, не то тревожась, не то печалясь, и отправился приводить в порядок свое королевство, где со своей манией величия натворила дел Сьюзи Бортон.