Впечатление. Восходящее солнце

Пятый сделал именно так, как сказали жрецы. Он заглянул в будущее Клауса и не нашёл в нём Дейва. Фиксированная точка, которой не должно было быть, пришедшая из параллельных линий времени. Клаус всегда встречал Дейва и всегда его терял. Древние боги больше не отвечали на его зов, но у Пятого всё ещё были расчёты. Он рассчитал день, когда всё случится, и нашёл причину. Несколько раз прикидывал, что можно изменить, чтобы этого не случилось, но точка оставалась на месте. Как раньше, все те долгие месяцы, он не находил фиксированную точку в их с Мирандой жизнях, так сейчас он постоянно натыкался на фиксированную точку, обрывающую жизнь Дейва. Пятый не мог с этим смириться. Не спал по ночам, глядя в потолок и прокручивая в голове цифры и формулы, но не находя условие, при котором фиксированная точка изменится. Разве что он поменяет исходные данные. Но с этим ничего сделать не удавалось. И спустя несколько месяцев он сдался. Как бы ни хотелось ему верить, что он способен на всё и время ему подвластно, Дейв должен был умереть. То утро выдалось солнечным. Миранда замерла у окна с чашкой кофе в одной руке и мундштуком с сигаретой в другой. Сегодня на ней было тёмно-фиолетовое платье карандаш с золотыми вставками, но пока она не обувала свои красные лодочки, Пятому не удавалось рассмотреть в ней строгую начальницу. Только любимую женщину. Он отложил утреннюю газету, сделал глоток кофе и тихо сказал: — Дейв скоро погибнет. Миранда обернулась не сразу. Сощурилась, глядя на Пятого, перекатила мундштук из одного уголка рта в другой. — Что? — Дейв скоро погибнет, — повторил Пятый. — И ты об этом знаешь потому что?.. — Древние сказали мне заглянуть в будущее моих близких, и я сделал Клаусу прогноз. — Логично. Стоило этого ожидать, — Миранда замолкла и снова вернулась к окну. Пятый потёр ногтем край чашки, не зная, что ещё добавить. Миранда заговорила вместо него: — Твой брат опять сорвётся, — она развернулась на пятках и села за стол рядом с Пятым. — Что ты собираешься делать? Пятый вздохнул и пожал плечами. — Единственное, что приходит в голову — забрать его, чтобы был под постоянным присмотром, но никому от этого хорошо не будет. Миранда взяла его за руку. Погладила по костяшкам, переплела свои пальцы с его. — То, что это сработало со мной, не значит, что сработает с ним. Столько сил было убито на то, чтобы подвести его хоть к какому-то прогрессу, — Пятый поморщился, откидываясь на спинку. — Миранда, я не знаю, что мне делать. Я не могу… Почему он такой хрупкий, почему мир вокруг него… такой хрупкий? — он всплеснул свободной рукой. — Так бывает, когда человек тонко чувствует мир, — Миранда вздохнула. — Прежде чем ты скажешь ещё что-то: это нормально, что ты так думаешь. Кроме того, — она положила руку ему на шею и улыбнулась: — У меня есть идея, как ему помочь. Очень похожая на твою, мы не оставим его часами смотреть на ласточек в доме, находящимся в двадцати минутах езды от города, а отвезём его туда, откуда он не сможет сбежать. — Миранда, — Пятый осекся и нахмурился. — Ты же… не про отель «Забвение» сейчас говоришь, верно? Отель «Забвение» не принимал новых гостей с тех пор, как двери Академии Амбрелла закрылись за последним из детей — Лютером. В детстве отец брал их туда пару раз, и ощущение безысходности там было даже сильнее, чем в утонувшем мире. От одной мысли, что Клаус может оказаться там, у Пятого темнело перед глазами. — Ты думаешь, я совсем ненормальная? Или Клауса ненавижу, да ещё и так сильно, что готова его в такую дыру отправить? — Миранда наигранно оскорблённо надула губы. — Мы найдём ферму. Где-нибудь в очень далёкой глубинке, обустроим там всё, и вы поживёте там какое-то время. Пока не поймёшь, что он справился. Пятый стиснул зубы и сжал руку Миранды в своей. Он смотрел перед собой, прокручивая самые разные варианты событий, и всегда упирался в перспективу потерять брата. — Но что, если он не справится, Миранда? Что, если это последняя соломинка, и он просто… соскользнёт. И я не успею его поймать. — Во-первых, даже если ты не сможешь его спасти, твоей вины в этом не будет. Уверена, и Клаус бы тебе об этом сказал. А во-вторых… Давай решать эти проблемы по мере их поступления? Пятый прикусил щеку и зажмурился. Глубоко вздохнул. — Значит, ферма? — Да. Я этим займусь. А ты… — Я скажу Дейву, — голос Пятого звучал сипло. Слова не давались, в горле пересохло и каждый звук царапал. Миранда кивнула. — И поговори с семьёй. Объясни, что мы решили. В этот раз кивнул Пятый. Ещё немного помолчал. — Прости. Что подумал, ты хочешь отправить его в отель «Забвение». — Не за что прощать, — Миранда погладила его по щеке, а потом надавила пальцем на нос. — Я одна из глав Комиссии. С моего благословения творится много страшных вещей. Что ещё тебе оставалось думать?.. Но с другой стороны, — она широко улыбнулась. — Ты хладнокровный убийца. Пятый хмыкнул: — Мы друг друга заслуживаем. — Мы друг другу предназначены, Пятый, — Миранда вскинула голову, а потом встала и потянула его к прихожей. — Прекращай киснуть, нам пора на работу. Спустя неделю, рано утром, оставив Миранду спокойно спать, Пятый оделся, сунул в карман записку с координатами выбранной фермы, взял чемодан и перенёсся в квартиру Клауса и Дейва. Он точно знал, когда должен появиться, и с Клаусом даже не пересёкся. — Быстро вы сегодня, я ещё даже не… — выглянул из ванной комнаты Дейв и осёкся, увидев Пятого. Пятый поставил чемодан, перехватил висящий поверх водолазки полый кулон и нервно перебрал в пальцах. Выпустил. Сделал глубокий вдох. — Нужно поговорить. Дейв буднично пожал плечами, и от того, с какой лёгкостью он отнёсся к его внезапному появлению, Пятому стало ещё больше не по себе. — Нужно так нужно, — Дейв кивнул в сторону кухни, и Пятый, глядя только перед собой, даже не прошёл, а сразу перенёсся на кухню. Подождал немного и кивнул, когда Дейв его догнал. На столе тут же появились две чашки и горячая сковорода с глазуньей, тостами и беконом. — Будешь? — спросил Дейв. Пятый, пусть и не завтракал, всё равно не смог заставить себя даже посмотреть на еду. Мотнул головой, взялся за чашку и сделал большой глоток кофе. Желудок заурчал, Пятый прикусил щёку и опустил взгляд. И тут же снова посмотрел на Дейва. Ему в глаза. — Я так и не придумал никаких фраз, которые могли бы тебя подготовить к тому, что ты сейчас услышишь, поэтому я скажу как есть. Ты умрёшь через неделю. Дейв как раз начал есть. Тихо хмыкнул, но улыбки как не было. — Не очень понял сейчас. Пятый молчал. Просто смотрел на Дейва, нахмурившись и поджав губы. Они оба знали, что Пятый очень редко шутил. А такой розыгрыш был совершенно не в его стиле. — Панируешь ещё что-то сказать или это всё и мне нужно реагировать? — Ты разобьёшься на мотоцикле, — сказал Пятый не моргая. — Я несколько месяцев знаю, пытался понять, что нужно сделать, чтобы этой аварии не случилось. Но, — он снова глубоко вздохнул. — Это фиксированная точка во времени. Как ваша встреча, так и твоя смерть. Дейв тоже уставился перед собой. — Уоу, вот это охренеть. Я даже… — он кашлянул и вдруг снова поднял глаза на Пятого. — Зачем ты рассказываешь всё это мне? — Я хочу дать тебе возможность сказать Клаусу всё, что ты раньше ему сказать не решался. Это единственное, что я могу для тебя сделать. Дать тебе возможность с ним попрощаться. Дейв замер. Помолчал какое-то время, и по тому, как напрягалась его челюсть, как бегали глаза, Пятый понимал, что он задаёт самому себе вопросы, на которые сам же даёт ответы. Молчание было тяжёлым и прервал его снова Дейв. — Ты сказал «попрощаться» с ним. Значит, он справится? С ним всё будет хорошо? — Он будет жить, но… — Пятый поджал губы и качнул головой. Очевидно было, что Клаус начнёт глушить боль единственным способом, который знает. — В этот раз я буду рядом. Я позабочусь о нём. Это не очень утешительно звучит, но я даю тебе слово, что он не будет один. Пятый не отрицал, что он последний, кого захочет видеть Клаус. Что как бы он ни старался, Клаус всё равно соскользнёт. Но в этот раз он мог хотя бы попытаться. Дейв ударил кулаком по столу. Звякнула посуда, он подскочил и метнулся к раковине. Пятый даже не вздрогнул. — Он справится, конечно, — Дейв сжал пальцами край раковины. — Он выбрался после смерти родных и сейчас справится. А потом я смогу с ним встретиться. Когда ты его вытащишь. Так ведь? — Если ты придёшь к нему. Если он позовёт, — Пятый так и смотрел только на своё отражение в чёрном кофе. Он помолчал ещё немного, кусая губы, прежде чем сумел выдохнуть: — Мне жаль, Дейв. Дейв молчал ещё какое-то время. Напряжённый. Пятый не знал, что ещё сказать, поэтому тоже не издавал ни звука. Дейв несколько раз покачнулся вперёд и назад, и замер, когда с полки упала пачка макарон. Ещё через пару секунд — смесь для оладий. Пятый резко развернулся. — Что ж ребят, пора готовить приветственную вечеринку, — хмыкнул Дейва, а потом повернулся к Пятому. Сказать ничего, правда, не успел — со стола упала вилка. — Кажется, они тоже хотят поучаствовать в беседе. — О, я бы с радостью перекинулся с ними парой слов, — Пятый снова сделал глоток кофе, будто оживая. Ему было о чём поговорить с братьями и сёстрами — о будущем Клауса и о том, как они могут помочь. Как они могут помочь пока они могут помочь. — Что, ребята, хотите попробовать пару фокусов с фонариками, или договоримся с Клаусом, чтобы он нас пустил в одну комнату на минутку? Даже сарказм сейчас не звучал как сарказм, а как нелепая попытка сменить тему. В ответ только раздался стук по стеклу настенных часов. Как будто он мог забыть о времени. — Одна неделя, значит? Пятый кивнул. Допил свой кофе, встал и сам сполоснул чашку в раковине, чтобы хоть чем-то занять руки. — Он просил не говорить ему будущее, — заметил Пятый. Обернулся, глядя на Дейва. — Хотя на его месте я бы хотел о таком знать, — поморщился. — Напиши мне, если я тебе понадоблюсь, Дейв. Захочешь сводить его на свидание в Новогоднюю ночь на Елисейские поля, ещё что-нибудь… — он прокашлялся. Замолк. — Я останусь, чтобы поговорить с ребятами. — Наверное. Не знаю. Если бы я знал что… — Дейв дёрнул плечом, — потеряю Клауса через неделю, я бы как минимум зациклился на том, как его спасти. Извёл себя и бездарно растратил бы последнее отведённое нам время. Возможно это жестоко и неправильно, но я не хочу отнимать у него последнюю неделю жизни. И у себя тоже. Он помолчал немного, потом помассировал шею и вздохнул. — Спасибо, Пятый. — Было бы за что говорить спасибо, — Пятый тихо хмыкнул и качнул головой. Потом взглянул на часы и замялся. Хотелось как-то разрядить обстановку. — Останавливать Апокалипсис меня отправляли не одного. У меня была напарница, лучшая из лучших в Комиссии, нас тренировали вместе. Бен убил её родителей, она заслуживала… права на месть, — он полуприсел на стойку рядом с Дейвом и скрестил руки. — Это была Лайла. И я бросил её в Комиссии, уверенный, что Апокалипсис будет стоить нам жизней. Я не хотел, чтобы она погибла. Был уверен, что остановлю Бена, но умру в процессе. И это… — он замялся, не зная, какое слово лучше подобрать. Не справился и начал совсем с другого. — Я не боялся смерти, потому что я к ней привык. Потому что я жил с ней рука об руку долгие годы, едва не соскальзывая в пропасть. Это просто когда ты один. И сложно, когда кто-то ждёт твоего возвращения. Дейв согласно кивнул. Он снова не смотрел на Пятого, только на плитку у себя под ногами. — Что бы ты делал, если бы тебе осталась лишь неделя с Мирандой? Пятый нахмурился. В прошлый раз, когда он думал, что ему осталось жить неделю, он… не сделал ничего. Тогда он уже привязался к Миранде, но по-прежнему боялся ей открыться. А что бы он сделал сейчас? Сказать он ничего не успел — раздался хлопок чемодана и приглушённые голоса. Клаус вернулся. — Он опять вывернул меня наизнанку и мне срочно нужны твои объя… О, Пятый! Пятый вскинул голову и улыбнулся едва заметно. Заметил, что у брата заплаканные, опухшие глаза. — О-оу, прости за это. Не самый простой сеанс был, — Клаус засмеялся, шагнул к нему и коротко обнял, тут же поспешив отойти к Дейву и уткнуться ему в шею. — Если ты собирался забрать Дейва на очередную потасовку, то придётся изменить планы. Сегодня он весь мой. Дейв прикрыл глаза и улыбнулся. — Слышал, Пятый? Я же говорил, сегодня — без вариантов. Пятый обречённо развел руки и поджал губы. — Не повезло, — выдохнул он. — Тогда хотя бы дай мне полчасика с нашими замечательными родственничками, — он сощурился. — Мне нужен… совет… в отношениях, — он вроде как смущённо опустил взгляд. — И раз уж ты тоже будешь очень занят, идти мне больше не к кому. Клаус отстранился от Дейва и выгнул брови: — Секретничаете? — Тебе секретов не хватает? — Просто иногда люди для меня закрытая книга, — заметил Пятый, хотя его явно не спрашивали. — Не забивай этим голову. Клаус развернулся, глядя в пустоту. — Ну что, ребята, вот он ваш шанс! Не только же мне давать советы, как жить, правда? — он перебрал пальцами в воздухе и моргнул. Секунды не прошло, и на кухне появилась их семья. Диего пялился в потолок, Ваня с Беном пристроились среди кадок на подоконнике, а Эллисон и Лютер стояли на пороге бок о бок. — Советчиков на один квадратный метр предостаточно, да? Поэтому мы вас оставим, — он толкнул Девида в сторону спальни и оглянулся на Бена. — Мне дали задание поговорить с тобой и обсудить наше детство, но… я думаю, мы отложим это до завтра, да? — Ничего ты не отложишь, — бросил Дейв, уже исчезая в спальне. Клаус задержался ненамного дольше: — Они в твоём распоряжении. Но, если нужно поговорить со мной, ты же знаешь, для тебя я всегда свободен? — Иди уже, — Пятый махнул рукой. Как только Клаус закрыл за собой дверь спальни, он развернулся и окинул мёртвых братьев и сестёр взглядом. Нахмурился и стиснул зубы — даже спустя годы он не привык к их призрачным образам. Но теперь он встречал ноющую тоску с готовностью и благодарностью. Боль значила, что ему не всё равно. Что он всё ещё жив. — Ну, — он отвернулся, подхватил чашку, которую сам же только что сполоснул, и налил ещё кофе. — Начинайте. До всего этого Пятый даже не задумывался, какой галдёж поднимется, как только все пятеро соберутся вокруг него. Ваня соскользнула с подоконника и взяла слово первой: — Неужели вы так и не уяснили, что секреты в этой семье ни к чему хорошему не приводят? Пятый тут же отступил и снова полуприсел на стойку, намереваясь больше слушать и меньше говорить. — Нужно ему рассказать, — добавил Бен, скрестив руки на груди. Он так и остался сидеть на подоконнике. Пятый прихлебнул кофе. — Он просил не рассказывать о будущем, — возразил Лютер. — Дейву он тоже просил не рассказывать о своём состоянии и к чему это чуть не привело. М, Лютер? — вздохнула Ваня. — Неправильно скрывать от него подобное, Пятый. Он хотел бы знать. — Хотел бы знать, кинул бы картишки, — отозвался Диего. Он ковырял ножом стол, не оставляя при этом ни следа. — Он не гадает на Девида. — Потому что? Не хочет знать. Я бы тоже не хотел, чтобы Юдора знала о чём-то подобном. — Классно решать за других, когда ты уже мёртв, да, Диего? — Я тебе сейчас щупалки-то повытаскиваю и в узелок завяжу на затылке. — Хочешь ещё раз попробовать? — Вы можете хором заткнуться? — вмешалась Эллисон. Её яростное шипение заткнуло всех сразу. Даже Пятый скосил на неё заинтересованный взгляд. — Мы можем об этом судить именно потому, что уже прошли через это. Я не хотела бы, чтобы последнюю неделю моей жизни Клэр смотрела на меня со слезами в глазах. Мы были счастливы с ней и Патриком до самого последнего дня вместе. — Да, только спрашивать нужно не у тебя, а у Клэр, — Ваня уставилась на Эллисон долгим тяжёлым взглядом. — Хотела ли она играть в куклы или провести с мамой больше времени, зная, что ее скоро не станет? Вы все ведёте себя как последние эгоисты и думаете только о том, чтобы вам было спокойно. Дейв умрёт, а Клаус останется. И ему жить с этим. Пятый отвёл взгляд в сторону. Иногда он всё-таки вспоминал, что были и моменты, по которым он не скучал. Например, постоянные выяснения, кто прав и что делать. — А вот это, кстати, вопрос, который в первую очередь нужно задавать, — Диего подался вперёд, облокотившись о колени, сощурился и помахал ножом в сторону Пятого. — Дейву ты сколько угодно лапшу можешь вешать на уши про то, что «он будет жить», но мы-то уже плавали в этом дерьме. Насколько всё будет плохо? — Он чуть не угробил себя из страха, что Дейв просто уйдёт, — вставил Лютер. — Вот именно, здоровяк, но сейчас я спрашиваю не тебя, а Пятого. — Вообще-то, я хотел с вами поговорить именно об этом, но если нужно, могу подождать, — Пятый ещё раз прихлебнул кофе и поджал губы. Глубоко вдохнул и медленно выдохнул через нос. — Он сорвётся. Пустится во все тяжкие. Что будет дальше не фиксировано, но учитывая, как было в прошлый раз… — он пожал плечами и качнул чашкой. — Есть вероятность, что он покончит с собой. Его братья и сёстры тут же замолкли. Но ненадолго. Уже через мгновение взорвались новой перепалкой: — Что ж, ну в этот раз у нас, как и у Дейва, есть возможность попрощаться хоть с Пятым. — Диего! — Что, Эллисон? Или ты думаешь, что мозгоправ Комиссии сотворил чудо и после смерти Дейва, Клаус погорюет, отряхнётся и будет жить дальше? — Диего поморщился и посмотрел под ноги. — Прости, сис, но я не верю в то, что он справится в этот раз. Хотел бы верить, но нет. Так что не нужно ему знать про Дейва, дайте парню пожить последнее, что у него осталось. — Мы не можем так просто сдаться, — Ваня переводила взгляд с одного на другого. — А что мы можем сделать? — Эллисон опустилась на стул, на котором до этого сидел Пятый. — Он сразу же нас выключит, а когда по новой начнёт употреблять всё подряд… Нам останется только смотреть. — Постойте-постойте, — Лютер в задумчивости почесал затылок. — Пятый, ты же не сказал, что и смерть Клауса фиксированная точка? — Вам стоит чаще слушать громилу, — Пятый кивнул на Лютера. Ведь даже тогда, перед Апокалипсисом, кроме Клауса, Лютер единственный попытался к нему прислушаться. — Это нефиксированная точка. Есть маленький шанс, что его можно спасти. И мы должны попытаться, — он смотрел на братьев и сестёр не моргая. — Все вместе. — И какой план? — Да, какой план? — Бен, наконец-то, перестал отсиживаться в сторонке и присоединился к остальным. — Как мы можем помочь ему? Пятый моргнул. — Теперь вам интересно, какой у меня план, — он поджал губы и кивнул, потом качнул головой. — Он не идеален, но это лучшее, что я смог придумать. Потому что, как бы это лучше сформулировать, я ментально некомпетентен и с трудом поддерживаю быт. Он долил себе кофе, оттолкнулся от стойки и шагнул к столу. — Мой опыт, к сожалению, здесь никакой роли не играет. Ввиду многих причин. Но, — он потёр мочку уха, — когда я был совсем плох, Миранда увезла меня из города, подальше от людей, шума… — он пожал плечами. — Мы решили снять ферму. Миранда даст мне отпуск, чтобы я смог быть там постоянно. До ближайшего города в лучшем случае два часа пешком, — Пятый поморщился, посмотрел в чашку и добавил. — В любом случае, это не сработает, если он не поверит, что помощь рядом и не захочет её получить. Что думаете? Первым отозвался Бен: — Мне кажется, нужно забрать его отсюда до того, как он узнает. Чтобы он не видел тела и… — Мы не дадим ему попрощаться с Девидом даже после смерти? — Эллисон сцепила руки в замок и покачала головой. — Это жестоко. — Не ты ли сама говорила про последние воспоминания? Ему лучше не видеть Девида после аварии. И потом… — Клаус не сможет, — Ваня продолжила вместо Бена. Обняла себя за плечи. — Помните, что было на наших похоронах? Сейчас он даже шаг на кладбище не сделает. — Нужно попросить Девида написать письмо или, не знаю, видеообращение, — Лютер привалился к стене. — Когда мы заберём Клауса и запрём в том доме, думаете он нас слушать будет? А с этим письмом, — он пожал плечами. — Будет не менее больно, но это будут слова Девида. Может быть, он сможет за них ухватиться? Пятый выгнул бровь: — Что, думаешь, его подкупит старое доброе «Дейв бы хотел, чтобы ты справился»? Или, может, пусть Дейв напишет целую серию писем, чтобы я ему их выдавал за хорошее поведение? — он ухмыльнулся и мотнул головой. Посмотрел на Лютера. — Прости громила, я просто устал. Много всего происходит в последнее время. Может, письмо и не такая плохая идея. — Старое доброе «Дейв бы хотел» не сработает, если он услышит это от нас. — понимающе улыбнулся Лютер. — И если у Девида получится убедить Клауса призвать его, то, возможно, будет шанс хотя бы выиграть время. Эллисон подняла руку и сжала ладонь Лютера в своей: — Стоит попробовать. Других идей у нас всё равно пока нет. В тишине мерно стучала секундная стрелка часов, а из комнаты раздался взрыв смеха. — Пятый, — Ваня замялась, голос дрогнул. — Что, если у нас не получится? — она тревожно посмотрела на брата. Пятый отставил кружку и скрестил руки на груди, представляя себе, что будет, если он не справится и всё потеряет. Снова. И как больно будет падать сейчас, когда он сам видел мир таким ярким и так сильно наслаждался жизнью. — Со мной? Я справлялся и не с таким, — он криво улыбнулся. Ничего хорошего, правда, эта улыбка не предвещала — горькая, натянутая гримаса. Потом пожал плечами: — Миранда обо мне позаботится, сестрица. Она меня знает. Она знает, что делать, — он моргнул и качнул головой снова: — Я не хочу об этом думать. Все замолкли. Потом Диего вдруг поднялся и молча обнял Пятого. По-братски стукнул кулаком по спине и, отстранившись, потянул носом. — Значит, у нас всего неделя, чтобы всё организовать. У тебя, конечно, по большей части. — Как хорошо, что я профессиональный путешественник во времени, правда? — Пятый развёл руками. — Ещё какие-нибудь предложения будут, чтобы не возвращаться к этому ещё раз пять? Они переглянулись. — Пока никаких, — сказал Лютер. — Но, если появится ценная мысль, попросим Клауса вызвать тебя. Ну, чтобы додать советов в отношениях. Пятый кивнул, залпом допил свой кофе и тут же вернулся в гостиную. — Клаус, Дейв. Я ухожу, — он повысил голос и подобрал чемодан. — У нас с Мирандой важная встреча. — Ща-ща-ща, секунду-минуту! — Клаус, всё ещё смеющийся, выскочил из спальни. Обернулся в сторону кухни, потом посмотрел на Пятого: — Уже закончили? Продуктивно почирикали? — Да, вполне, — Пятый ухмыльнулся. — Диего даёт просто гениальные советы, никогда его не слушай. Клаус обнял Пятого, а Дейв на прощание коротко кивнул: — До встречи. — Привет Миранде и обними от меня Лайлу! — Клаус спешно удалился на балкон, заросший зеленью. Поверить было сложно, что ещё недавно Дейв там пинал кадки. — Обязательно передай! — Передам. Лайле тоже, как увижу. У неё там личная жизнь во всю цветёт, видимся только на работе, — бросил Пятый. Кивнул Дейву, щёлкнул застёжкой и исчез. Ферма была ухоженной. Красные домики с зелёной крышей, кукурузное поле через дорогу и несколько загончиков — для овец и птицы. Они прибыли утром. Пятый с небольшим опозданием и уставший, после долгой беседы с братьями и сёстрами. Миранда стояла на присыпанной гравием дорожке, в солнечных очках и чёрном тренче. Она перехватила Пятого за локоть, и вместе они взбежали по ступенькам на крыльцо, где их встретила суетливая пожилая домоправительница в джинсовом комбинезоне и со следами вселенской усталости на лице. Она провела им экскурсию, показав каждый уголок и даже попыталась вручить Миранде бухгалтерскую книгу. Оказалось, что ферма не на задворках Франции, а затерялась где-то в Германии и принадлежала семье Мимингер. Домоправительница, фрау Губерман, несколько раз заметила, как сильно Миранда похожа на свою прабабку, пропавшую после войны. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что Мимингер — это фамилия Миранды. От этого озарения Пятый чуть не забыл, как дышать. Здесь было солнечно и тепло. Вечером, после ужина, фрау Губерман вынесла на террасу штрудель, вишнёвый пирог и кофейник. Миранда курила, глядя ему в спину, а сам Пятый опёрся о перила и прикрыл глаза, вслушиваясь в шуршание кукурузы и лай овчарки. — Ты не говорила, что ты самая настоящая фрау с фермы, — с усмешкой заметил он, подставляя лицо прохладному ветру. — Как-то к слову не приходилось. — И никогда не говорила, что пережила Вторую мировую. — Я не люблю об этом говорить, Номер Пять. Пятый развернулся и сел напротив неё. Деревянный стул жалобно скрипнул. — Ты сможешь предупредить фрау Губерман и остальных, что за Клаусом нужен будет постоянный надзор? Я, конечно, всё время здесь буду, но… Думаешь, здесь ему будет хорошо? — Думаю, да. А каково тебе здесь будет, Пятый? — Миранда потянулась к кофейнику и долила ему кофе. — В каком смысле? — Ты понимаешь, о чём я, — Миранда наколола на вилку кусочек пирога и отправила в рот. — Ещё ничего не случилось, а ты уже смотришь на мир вокруг будто прощаешься. — Миранда? — Почему ты опять… взваливаешь на себя вес целого мира, Пятый? — Он мой брат, Миранда. — Да. И поэтому мы сделаем всё, чтобы он справился. Миранда подалась вперёд, перехватывая его за руку. — Но это не значит, что ты снова должен кидаться в спасение с головой. У тебя есть собственная жизнь. Живи её. Потому что, в конце концов, чем бы ни закончилась его история, ты останешься героем своей. — Я не могу его бросить. — Ты его не бросаешь. Мы сидим на ферме и решаем, когда лучше вручить ему письмо от мёртвого бойфренда. Пятый поджал губы. Не будет ли в этот раз падение ещё болезненнее? Ведь он потеряет не только Клауса, но и последнюю связь с семьёй. Да и сможет ли он смотреть на Клауса зная, что его мир разлетелся на осколки, в то время как мир Пятого цел и невредим. Зная, что он вернётся к любимой, которая примет его победителем и примет его проигравшим? Сможет ли он вспомнить о своём мире, когда окажется, что он по-прежнему не может спасти семью? — Я же вижу, что ты об этом думаешь, — Миранда погладила его по щеке. — Это поможет и ему, и тебе. Помни, что бы ни случилось, тебе есть за что зацепиться. — Ты так говоришь, чтобы я не превратился в овощ, как в прошлый раз. — Я так говорю, потому что это правда. Пятый помолчал, опустив взгляд. Погладил её запястье большим пальцем. Они были как из разных миров. Хотя почему как? Но его тянуло к ней, как мотылька к огню. Он поднял на неё взгляд. Миранда была права. Конечно же, она была права. — Я хочу сказать кое-что важное. Не перебивай меня, ладно? — Пятый посмотрел Миранде в глаза. — Помнишь, как мы ехали домой, и ты сказала, что тебя повышают? Миранда кивнула. — Ты тогда спросила, о чем я думаю, и я думал… — он мотнул головой и начал сначала: — Я не сдержался и просчитал все пять временных линий, которые создал. До мелочи. Заглянул в чужое будущее. И я обнаружил, что во всех пяти линиях, мы становимся врагами. Мне… стало страшно, — он сглотнул. — Я испугался, Миранда. Если это не меняется в тех временных линиях, то чем отличается наша? И я считал и считал, и считал… Но никак не находил нужную точку. Я спрашивал у жрецов Древних богов, я не мог перестать об этом думать ни на мгновение. Думал то, что я не могу её найти ничего не значит. Но потом… Жрецы сказали, что я не вижу дальше своего носа. Что наше будущее — не предопределено, — он снова сделал паузу. — И мне стало легче. Я перестал бояться, что тебя потеряю. Потому что я знаю, что бы со мной ни случилось в будущем, я всегда буду подниматься ради тебя. — Ты только навесил на меня огромную ответственность, — Миранда склонила голову набок и помолчала немного. Пятый молчал в ответ. — Но мне нравится. — Отрадно слышать. Миранда высвободила руку и подвинула ему свой кусок пирога. — Ешь, и я покажу тебе кое-что. Пятый ухмыльнулся и потянулся за вилкой. Когда стемнело и весь кофе был выпит, фрау Губерман забрала посуду, а Пятый с Мирандой вернулись в дом. Им действительно приготовили хозяйскую спальню, в которой никто не спал с сороковых, но сейчас Миранда туда даже не заглянула. — Хочу заглянуть на чердак. Вы же там храните прабабкины вещи? — Там, фрау Мимингер. И Миранда, больше ни о чём не спрашивая, указала Пятому на свисающий с потолка шнурок с колечком. Пятый хмыкнул и потянул его на себя, открывая люк и спуская скрипучую лесенку. — Давай вперёд, я придержу, — Пятый сделал шаг в сторону. Миранда хмыкнула, сбросила туфли и полезла наверх. Чердак был пыльным и тёмным — пока Миранда не нашла включатель. С треском загорелась одинокая лампочка, полутенями вырисовывая старую мебель, накрытую простынями, сундуки и свёртки. Миранда протиснулась между шкафом и креслом, поманила Пятого за собой, а потом осмотрелась. — А вот и оно, — она подняла со стопок старых книг деревянную шкатулку, сдула с неё пыль и закашлялась. Поморщилась, проморгалась и открыла крышку. Пятый как раз перебрался к ней и теперь в мерцающем свете лампочки заглядывал ей через плечо. — Как ты уже догадался, моя настоящая фамилия — Мимингер. В сорок пятом году мне было пятнадцать. А здесь мне одиннадцать. Она достала связку открыток, писем и фотографий — её с родителями. Серьёзная девочка в форме Союза девочек. — Мне пришлось, — уточнила Миранда. — Я понимаю, — Пятый поцеловал её в плечо. — Через неделю после этой фотографии отца призвали, и он погиб на этой идиотской войне. Мама пыталась как-то вытащить ферму, но в итоге не выдержала и повесилась. Ферму конфисковали, и мне пришлось уехать в город. И знаешь, что я сделала? — Что? — Вступила в сопротивление, — Миранда хмыкнула. — Через несколько лет после окончания войны меня нашла Комиссия. Ещё через время я смогла вернуть ферму и нанять людей, которые бы здесь жили и следили за порядком. Это ведь всё, что осталось от моего прошлого, — она погладила фотографию кончиками пальцев. А потом протянула Пятому. — Я отдаю его тебе. Моё прошлое. Потому что я тебе доверяю. — Миранда… — Можешь ничего не говорить. Она похлопала его по плечу и отошла. Села на корточки у сундука, а Пятый опустился на диван, перебирая старые фотокарточки, снятые в те времена, когда об Академии Амбрелла никто даже не задумывался. Фотографии нарядного ребёнка в рюшах, а потом девочки в форме, становящейся всё старше и старше. — У вас была богатая семья, да? Столько фотографий… — Была, — Миранда перебирала платья и шали, отбросила в сторону свою форму Союза девочек. — Пока война не началась. — Конечно, — Пятый, совсем как она перед этим, коснулся кончиками пальцев краёв фотокарточки. — Ох, не может быть. Я совсем забыла, — Миранда резко встала, шурша тканью. Пятый обернулся и поднял взгляд. В руках у Миранды было недошитое белое платье — воротничок под горло, плотный ряд круглых пуговиц и длинный белый подол. — По вечерам мама мне его шила. Говорила, что, когда закончится война и всё наладится, мне обязательно нужно будет выйти замуж, чтобы занять место в обществе, — она рассмеялась и покружилась на месте, взметая ещё больше пыли. — Дурацкое платье, да и место в обществе у меня и так прекрасное… Пятый не мог отвести глаз. Сейчас вместо femme fatale, он видел смешливую девчонку с немецкой фермы. — Красивое платье, — Пятый убрал фотографии обратно в шкатулку. — И война давно закончилась. Про место в обществе ты и сама сказала. А что насчёт замуж? Миранда развернулась. Она прижала платье к себе, рассматривая своё отражение в мутном старом зеркале. — Может, мне бы и хотелось, но, к сожалению, я застряла с тобой, — Миранда пригладила белую ткань, а потом отшагнула от зеркала и бросила платье обратно в сундук. — Ты скорее ещё парочку раз мир спасёшь, чем… — Ну, почему. Ты же сама сказала. У меня своя жизнь. И я хочу провести её с тобой, — Пятый взял её за руку. — Миранда Мимингер. — Ну, Пятый, — Миранда закатила глаза. — Миранда Мимингер, — повторил Пятый. — Ты выйдешь за меня? Он даже не думал о том, что, наверное, совершает глупость. Что это просто порыв, что он поддался моменту. Но вопрос Дейва не давал ему покоя, как не давали покоя и слова жрецов. И ему нужен был кто-то, кто будет напоминать ему каждый день, что ему всё ещё есть ради чего жить. Ему нужна была Миранда.