Ты моя гавань

      После инцидента в коридорах Хогвартса, новоявленные профессора Кэрроу словно провели для себя черту в отношениях с Уизли.       Видимо, угрозы Забини дошли и до других Пожирателей, иначе нельзя было объяснить почему физические наказания по отношению к рыжей гриффиндорке прекратились. Но это её совершенно не радовало, поскольку друзья и однокурсники всё чаще становились объектами для отработки непростительных, что постоянно сопровождалось ехидными смешками в сторону Джинни. Словно специально для неё каждый раз разыгрывался этот жестокий спектакль, который, казалось, не имел конца.       Но рано или поздно всему приходит конец. И последней каплей в чаше терпения стал инцидент на последнем уроке ЗОТИ.

***

      Едва на пороге кабинета появился Амикус Кэрроу, как он в тот же миг направил волшебную палочку на Полумну и едва слышно прошипел:       — Селенцио.       Продолжая растягивать губы в ухмылке не предвещающей ничего хорошего, Пожиратель направил палочку на небольшую группку гриффиндорцев, в глазах которых плескался первобытный ужас от незнания, что их ожидает в следующий миг.       Даже слизеринцы, которые на данный период были самой привилегированной частью студенческого общества, покрывались мурашками ужаса, наблюдая за пытками. Не смотря на то, что уважение и поклонение к чистоте крови впитывалось ими с молоком матери, бесконечные истязания студентов заставляли кровь стынуть в жилах.       Одно дело презрительно кривить лицо, встретив магглорожденного или обозвать «грязнокровкой» и совсем другое — наблюдать за тем, как такие же подростки как и они, корчатся на полу от раздираемой их внутренности боли. А потом ползая на коленях, сплёвывая кровь вперемешку со рвотой, молят о прекращении и прилюдно признают, что они ничтожества. Но их никто не слышал. Новоявленные преподаватели, словно в насмешку, выдавливали из себя сочувственные улыбки, а потом вновь возобновляли пытку.       Но именно в этот раз в гриффиндорке что-то надломилось. Как на замедленной колдографии в сторону её друга, возлюбленного Полумны, Невилла летит «Империо», а затем, как будто через толщу воды, Джинни слышит приказ:       — Долгопупс, пора бы тебе не только видеть последствия «Круциатуса», но и научиться самому его применять, — губы Амикуса растянулись в презрительной улыбке.       Невилл, чей взгляд не выражал никаких эмоций, лишь покорно кивнул и в тот же миг наставив палочку на блондинку, выкрикнул:       — Круцио!       Полумна рухнула на пол словно подкошенная, её маленькие хрупкие руки судорожно сжимались в кулаки, от чего костяшки побелели. Спина девушки выгибалась с такой силой, что казалось позвоночник не выдержит и переломится как тростинка.       Глаза блондинки были крепко зажмурены, а в уголках глаз скопились слёзы, которые бесконечными потоками стекали по скулам. Из горла раздавались булькающие звуки слюны вперемешку с кровью, а пухлые губки беззвучно открывались и закрывались, что делало пытку ещё более бесчеловечной.       С ужасом наблюдая за Невиллом, который с отстранённым выражением лица с каждым разом всё сильнее проворачивал палочку, заставляя свою девушку практически встать на все четыре конечности, Джинни ощутила как липкие лапы ужаса сомкнулись на её горле, лишая доступа к кислороду.       — Прекратите! — в ту же секунду гриффиндорка почувствовала, как кто-то сзади схватил её за волосы и резко дёрнул в сторону.       — Заткнись, — Алекто Кэрроу, а это была именно она, едва коснувшись губами ушной раковины Уизли, злобно прошипела. — То, что ты стала подстилкой Забини, ещё не даёт тебе право открывать свой рот. А теперь смотри и наслаждайся зрелищем, — пожирательница напоследок ещё раз дёрнув девушку, медленно направилась к брату.       Амикус с больным возбуждением наблюдал за извивающейся и беззвучно открывающей рот Лавгуд. Но, видимо, магу не хватало острых ощущений, потому он резко вскинул палочку в сторону Долгопупса и воскликнул:       — Фините Инкантатем!       Невилл, в чьи глаза вернулось сознание, с диким рёвом откинул древко и кинулся к задыхающейся на полу блондинке. Практически рухнув перед ней на колени, шатен переложил её голову себе на колени и в ласковом, успокаивающем жесте перебирал длинные волосы.       В кабинете повисла звенящая тишина. Напряжение и предчувствие чего-то неизбежного повисло в воздухе и практически отдавало на языке горечью.       Не прекращая перебирать пряди блондинки, Долгопупс незаметно вытащил палочку из её кармана. Кинув взгляд полный сожаления и жалости на измученную девушку, он всё так же бережно переложил её на пол со своих колен. Дыхание Лавгуд всё также оставалось тяжёлым и беспокойным, а тело периодически подрагивало в конвульсиях, будто проклятие не желало покидать тело Полумны.       Едва он освободил свои конечности от приятной тяжести, Долгопупс вскинул палочку и, направив её на Амикуса, прокричал:       — Круцио!       Красный луч направился летел в сторону мага, но был разбит о щит, который успешно выставила Алекто перед своим братом.       — Ах ты маленький крысёныш, — голос Амикуса не предвещал ничего хорошего, — пусть твоя кровь и чиста, но ты пожалеешь о том, что сотворил! Петрификус Тоталус!       Невилл с громким звуком упал рядом с Полумной.       Алекто, отряхнув с плеча невидимую пыль, прокричала:       — Филч!       В проёме возник смотритель замка, который с ожиданием приказа наблюдал за семейкой Кэрроу. В какой-то момент Джинни показалось, что она заметила искру брезгливости по отношению к «профессорам», но спустя мгновение выражение лица завхоза всё так же выражало равнодушие.       — Этих двоих, — небрежный кивок в сторону лежащих на полу студентов, — в подвал.       Старик кивнул и, призвав эльфов, подхватил тела и стремительным шагом вышел из помещения.

***

      От тяжёлых воспоминаний гриффиндорку отвлёк мужской голос, раздавшийся над ухом.       — О чём задумалась, принцесса? — Забини не спрашивая разрешения уселся рядом с девушкой на пол, внимательно рассматривая женский профиль. — Я так и думал, что найду тебя в Астрономической башне.       — Здесь тихо, — Уизли продолжала внимательно смотреть на тёмное небо, не обращая внимания на неожиданного гостя. — Есть возможность подумать.       Мулат прислонился спиной к стене, откидывая голову назад и прикрывая глаза.       — И какие мысли витают в твоей голове? — голос парня не выражал ничего кроме усталости. Казалось, что это теперь его постоянное состояние.       — Мне кажется, что это никогда не закончится. И, если честно, то я вижу только один выход из этой ситуации, — девушка с какой-то мрачной решимостью уставилась на перила, которые отделяли её от бесконечности.       — И кому ты этим сделаешь лучше? — Блейз мягко взял её за руку. — Не дури, Уизли, выход всегда есть.       — Ты видел, что стало с Полумной? После такой лекции она перестала разговаривать со всеми. И никто не знает, что с ней и Невиллом было в подземельях. Я не хочу закончить также, — голос Джинни набирал силу и начал срываться на всхлипы, — я этого не выдержу, я больше так не могу.       Парень привлёк девушку в свои объятия. В крепких и таких нужных руках она наконец позволила себе быть слабой.       Чувствуя как рубашка мокнет от её слез, Блейз ещё крепче прижал к себе гриффиндорку, словно пытаясь впитать в себя всю её боль.       — Тебя никто не тронет, — мулат прижался щекой к макушке, с удивлением отмечая, что запах Амортенции за год абсолютно не изменился. — Я не позволю этому случиться, Джин.       Отстранившись от парня, гриффиндорка принялась пальцами стирать слёзы, которые как назло не прекращали бежать по щекам.       — Прости, Забини, — старательно прокашлявшись, пытаясь прогнать образовавшийся ком в горле, — ты не должен меня утешать.       — Уизли, — парень закатил глаза от негодования, — давай я сам буду решать, что я должен делать, а что нет? Может поговорим о чём-то более отвлечённом?       — Хорошо, — едва заметный кивок заставил парня слегка улыбнуться уголками губ. — Чем пахла твоя Амортенция на шестом курсе? — девушка облокотилась на стену, придвигаясь ближе к мулату.       — Сначала ты.       Джинни нервно дёрнула плечами, словно боясь своего ответа:       — Горький шоколад, кофе, сандал, — хрупкая женская рука крепко вцепилась в мужскую ладонь, оставляя на грубоватой коже следы полумесяца от ногтей. — Теперь твоя очередь.       — Цитрус, корица, крепкий чай, древесина, — Блейз выставил вперёд руки в предупреждающем жесте. — Промолчим. Давай пока просто промолчим? Придёт время и мы вернёмся к этому разговору. А пока, — он вытянул руку, в которой крепко сжимал ладонь гриффиндорки, — мы посидим в тишине. Нам есть о чём помолчать.       Девушка, не смея поднять глаз на своего неожиданного ночного собеседника, кивнула и, последовав его примеру, прикрыла глаза, позволяя своему сознанию раствориться в этой, неожиданно ставшей уютной, башне.