Эксперимент

Глава 3.

Денатрий стоял на балконе замка, невидяще глядя вдаль, полностью погрузившись в свои собственные мысли. Он улыбался, вспоминая желание эльфа. Правителя вентиров забавляло, что то, что он хотел делать насильно, Кель'тас готов был принять по собственной воле. Забавляло, но не удивляло, так как вполне подходило горделивому эльфу. После смерти он так же жаждал силы, как и при жизни. Любопытно было только одно – на что он рассчитывал? Собирался ли эльф попытаться обмануть его и сбежать? Денатрий сомневался в этом, понимая, что эльф самодоволен, но не глуп. Денатрий надеялся, что так же легко, как Кель'тас попросил силы, он присягнёт ему на верность, когда эксперимент закончится. Конечно, он присягнёт в любом случае, но почему-то хотелось, чтобы эльф сделал это по собственной инициативе. Кель'тас был первым пленником, которому Денатрий помог вернуть свою магию. И единственным, к кому в темницу наведывался лично. Эльф был единственным существом, с которым Денатрий проводил время без удручающих мыслей о гражданской войне и проблемах в Тёмных землях. Правитель вентиров задумался, что теперь, когда Кель'тас вернул свою магию, можно было приступать ко второй части эксперимента, так долго оттягиваемой. Единственное, что не радовало вентира – был он сам. Он потерял контроль. Даже сейчас, вспоминая своего пленника, он будто бы чувствовал запах его анимы, вызывающий желание открыть портал к эльфу прямо сейчас. Денатрий с силой сжал поручни балкона. Он стоял какое-то время, тяжело дыша. Успокоившись, он решил, что ему точно нужно отвлечься. Правитель вентиров редко охотился, но сейчас подумал, что это поможет привести мысли в порядок. Денатрий позвал слугу и приказал все подготовить.

***

Кель'тас огляделся по сторонам. Сразу после вопроса эльфа, вентир открыл портал и втолкнул туда Кель'таса, не последовав за ним. Помещение, в котором он очутился, было просторным, с высокими потолками и полностью пустым. Окон не было, зал освещался посредством множества магических светильников и свечей. Драпировка зала была преимущественно алой. В комнату вела массивная дверь. Разумеется, она была заперта. Кель'тас понимал, что это всё ещё была темница, но намного приятнее предыдущей. Единственное, что перенеслось с ним из прошлой камеры – его камень грехов. Он валялся в углу, напоминая о мрачных залах. Самым главным было то, что Кель'тас не был скован и мог колдовать. Магия, полностью вернувшаяся к нему, легко слушалась, но открыть портал отсюда он, конечно, не мог. Взмахнув рукой, эльф создал софу ровно в центре пустого зала. Опускаясь на мягкие подушки, он подумал о том, как приятно снова использовать магию. Эльф вытянулся, расслабляясь. Ему нужно было многое обдумать. Пока всё, происходящее в Тёмных землях, оставалось для него загадкой. Он почти ничего не знал об устройстве мира, а единственным его знакомым был могущественный вентир, имени которого он так и не выяснил. Кель'тас понимал, что у этого вентира были какие-то планы на него, но пока не определился, совпадают ли они с его собственными. Сложно было что-то планировать, ничего не зная. Основной его целью на данный момент была сила. Рано или поздно он выйдет отсюда и сила, полученная от вентира, пригодится ему. Кель'тас лежал на софе, ожидая встречи со своим тюремщиком. Он не сомневался в том, что она состоится скоро. Эльф понимал, что, по всей видимости, вентиру нравилось проводить с ним время, иначе зачем бы он пришёл к нему, будучи так подавлен. Но встреча никак не наступала. Он ждал днями, неделями. Красивая комната давила так же, как и темница. Эльф был один слишком долго. Единственным его напарником была вернувшаяся магия и он использовал её, временами срывая свой гнев на драпировке комнаты, но та восстанавливалась сама собой. Эльфийский маг создавал и ломал мебель, поджигал алые гобелены. Успокаиваясь, он убирал магией всё, что не исправлялось само. Уже несколько раз Кель'тас пытался выбраться из комнаты через большую дверь, но та не поддавалась никакой магии. Он уже не знал, чего хочет больше – сбежать отсюда или найти вентира и заставить его отвечать, почему он снова оставил его одного так надолго.

***

В это время, этажами ниже, в одной из грязных камер душа какого-то смертного взорвалась, не выдержав нагрузки. Облако анимы – всё, что от неё осталось, зависло в воздухе. Казалось, Денатрий даже не обратил на это внимания. Ни один мускул не дрогнул на его спокойном лице. Выходя из камеры, он сказал только: - Ты знаешь, что с этим делать. Не дожидаясь ответа слуги, правитель телепортировался к следующей камере. Там, прикованная цепями, стояла ещё одна душа. Когда-то в своём мире эта женщина была наёмницей. Гордой и коварной убийцей, лучшей из всего их ордена. Беспринципная и очень сильная. Но Денатрия не очень интересовала история её прегрешений. В конце концов, он пришёл не чтобы помочь ей найти искупление. Он пришёл, чтобы ещё раз опробовать свою идею. Он не просто пытал её, как в своё время Кель'таса. Проникая в саму её душу с помощью своей магии, он подсаживал мысли и чувства, которые ей не принадлежали. Отягощал её душу чужими грехами. Навязывал воспоминания, которых никогда не было. Это и была суть его эксперимента, с которым он так затянул. Сейчас, составив план работы, он быстро проходил первую стадию и переходил ко второй. Уже на пятый визит Денатрий напитывал души дополнительными грехами. Пока ещё правитель не до конца понимал, что случится с душой по завершению второго этапа. Он не знал, станет ли такая душа нестабильной бомбой замедленного действия или, может, сможет обуздать чужие грехи, черпая дополнительное могущество на постоянной основе. Ему нужны были самые сильные, так как слабые сгорали ещё в начале. Но даже у сильных был только шанс, не более того. Из трёх смертных, которых сегодня посетил Денатрий, только эта душа смогла пережить второе вливание навязанных грехов. - Проследи за ней. Я буду ждать отчёт, - бросив дежурившему в коридоре вентиру, правитель покинул темницы. Позже, сидя в своём кабине, он читал отчёты и немного хмурился. Из дюжины подопытных на второй этап перешло только семеро. И всего трое из них смогли дважды пережить второе вливание. Плюсом было то, что все трое не просто приняли новые силы, а начинали их использовать, круша темницу, снова и снова вырываясь из магических оков. Эти трое действительно становились сильнее, чем были при жизни. Сильнее и безумнее. Денатрий задумался, сколько именно раз нужно подвергать душу этому испытанию и что он должен увидеть, чтобы понять, что эксперимент завершён? Точного ответа не было. Это можно было выяснить только пробуя. Позвав слугу, правитель поручил прочесать всю темницу, исследуя всех доноров анимы. Ему нужно было как можно больше сильных испытуемых. Ему нужно как можно больше оружия. Денатрий откинулся на спинку кресла и улыбнулся, думая о том, что, как бы там ни было, его план работает. «Не работает, - сам собой появился непрошенный тихий голос в его голове. – Твой изначальный эксперимент неудачный и ты сам стал его жертвой. Иначе почему ты избегаешь Кель'таса?» Денатрий потёр глаза, пытаясь выкинуть этот голос из головы. Собственное подсознание давило на него. Кель'тас был самым первым и, долгое время, единственным подопытным этого эксперимента. Уже после нескольких визитов он был готов к завершению первого этапа, но Денатрий тянул. А потом закончил случайно, из-за собственной потери контроля. Вместо того, чтобы продолжить, переходя ко второму этапу, он всё оттягивал визит, а потом и вовсе убедил себя, что Кель'тас - неподходящая душа для его оружия. Тогда-то Денатрий и приказал найти ещё пленных. Ни с одним из них он не затягивал и ни разу ни с кем не говорил. Все эти души были просто материалом. Он полностью погрузился в работу над своей идеей, безуспешно заставляя себя забыть о первом подопытном. Он часто хотел навестить Кель'таса, но каждый раз останавливал себя. «Ты настолько сильно боишься сломать свою игрушку, что даже не играешь с ней, - голос издевался над ним. – Признай, ты боишься нечаянно уничтожить его. Боишься потерять то единственное, что ещё удерживает тебя от безумия... Безумия, которое творится в Тёмных землях. Того, что ты сам устроил». Денатрий резко поднялся и вышел из кабинета. Он не любил ходить пешком и перемещался порталами даже на небольшие расстояния. Но сейчас его тяжёлые шаги гулким звуком отражались от стен мрачных коридоров замка. Он шёл просто ради того, чтобы идти. «Признай, что в душе этого смертного ты увидел себя. Горделивого, порочного безумца, жаждущего власти. Того, кем ты так неумолимо становишься», – сегодня голос был особенно громким, не позволяя Денатрию отмахнуться от этих мыслей, как часто бывало до этого. Шаг, ещё шаг. «Может, ты думаешь, что этот эльфийский принц заменит тебе Ренатала? Станет верным соратником, почти братом? И не предаст, а разделит безумие, поглощающее тебя?» Денатрий продолжал идти, сворачивая в один коридор за другим. «Может, простая похоть? Ты запер его почти что в покоях, как фаворитку. Спрятал его от себя же. Так чего же ты ждёшь? Ты правитель Ревендрета, ты можешь брать всё, что захочешь». Этот голос всё чаще и чаще появлялся в его голове, но сегодня он был особенно настойчив. Денатрий шагал так быстро, как будто бы хотел сбежать от своего подсознания, но ему это не удавалось. Слуги и придворные, встречающиеся у него на пути, в страхе буквально вжимались в стены. Денатрий не замечал этого. Как и того, что они, быстро отойдя от испуга, начинали шептаться, рождая новые слухи. Гнев охватил его. В какой-то момент в голове мелькнула мысль о том, что, может, стоит приказать уничтожить Кель'таса. Внутренний голос лишь рассмеялся. Ноги сами несли Денатрия на нижние этажи и остановился он только перед высокой дверью. Кто-то, проходивший мимо в этот момент, мог видеть правителя, с гневом глядящего на запертую дверь, сжимающего и разжимающего кулаки. Долго он стоял так, ожидая, пока гнев немного поутихнет. А потом открыл портал. Сир Денатрий никогда не пользовался дверьми.

***

Кель'тас изнывал от скуки и бесконечно долгого одиночества. Если около прошлой камеры постоянно что-то происходило, то здесь не случалось ровным счётом ничего. Даже собственная магия не спасала, у него просто не было поводов ей пользоваться. Временами, когда Кель'тас подолгу лежал на софе, на душе становилось совсем тяжело. Камень грехов давил на него, вызывая образы из прошлого. Эльф парил где-то на грани воспоминаний и реальности и не понимал, камень ли это или его собственное воображение. Он очень часто видел призраков прошлого, почти осязаемых. Среди них был и вентир. Поэтому, когда рядом с Кель'тасом, медленно прохаживающимся по комнате, вспыхнул алый портал, тот даже не сразу понял, что это не проекция из его воображения. Заблуждение длилось лишь долю секунды, пока эльф не ощутил присутствие знакомой силы, больше не спрятанную никаким барьером. Вентир впервые пришёл к нему в новую обитель. - Твои пытки становятся всё более изощрёнными, - вырвалось у эльфа прежде, чем он подумал. - Простите, что заставил вас заскучать, Ваше Высочество, - с чрезмерной иронией ответил вентир, но голос его был ледяным. Мрачное выражение лица гостя не понравилось Кель'тасу, но он не успел ничего произнести. Эльф понял, что не может пошевелиться. Он замер, как и стоял – упор на правую ногу, руки скрещены на груди, озадаченное выражение лица и слегка приоткрытый рот, собиравшийся что-то сказать. Кель'тас не мог даже моргнуть. Двигались только глазные яблоки. Вентир неспешно подошёл и приподнял голову Кель'таса за подбородок. Медленно, с нажимом, провёл большим пальцем по слегка приоткрытым губам эльфа. Он смотрел в глаза пристально и долго, будто пытаясь найти ответ на какой-то вопрос. В глазах Кель'таса полыхнул недобрый огонь. Эльф не видел, но чувствовал коготь вентира. Он скользил по плечу, слегка царапая. Кель'тас чувствовал другую руку в волосах на своём затылке. И силу. Он чувствовал мощь вентира, его необычайную магию. Пленник не мог двигаться, но способности мыслить его не лишили. И сейчас, преодолев первую гневную реакцию, он отчаянно пытался понять происходящее. Всё это время Кель'тас был уверен, что вентир не хочет его убивать, он сам предлагал помочь обрести новые силы. Однако сейчас эльфу казалось, что тот перед чем-то медлит. Эти прикосновения не были болезненными. Вентир неспешно вёл прохладной рукой по плечу эльфа, поднимаясь выше по шее. Он дышал тяжело и медленно, не отводя взгляд. В какой-то мере Кель'тасу даже нравилось исходящее от вентира напряжение. Он засомневался, что тот планирует убийство, склоняясь к мысли, что тот внезапно решил принудить его к близости. Кель'тас понял, что это интригует его куда больше, чем пугает. Эльф мог бы отвести взгляд – единственное доступное ему движение, но он попал в ловушку этого внимательного взгляда, в свою очередь пытаясь прочесть что-то в хищно сузившихся красных глазах. Казалось, что свет магических ламп исчез и единственными источниками освещения были далёкие свечи и алый огонь в глазах обоих существ. Вентир прервал зрительный контакт, наклоняясь почти к самой шее эльфа. Кель'тас слышал шумное дыхание, чувствовал его своей кожей. Ощутил прохладную каплю слюны, упавшую на его плечо, щекотно скатившуюся по впадине над ключицей. Он понял, что и сам стал дышать тяжелее. Но всё прекратилось внезапно. Резко отстранившись и помедлив всего секунду, вентир опустил обе руки на голову Кель'таса. Вспыхнула алая магия и боль накрыла огромной волной. Так больно не было ещё ни разу. «Неужели правда убить?» - пронеслась последняя осознанная мысль в голове эльфа. Кель'тас, уносимый магией куда-то за грань сознания, не заметил мелькнувшую горечь в глазах вентира.

***

Применяя к нему свою магию, Денатрий больше не смотрел на пленника, он смотрел сквозь него. Правитель вентиров снял магические оковы и теперь эльф мог кричать и хрипло дышать от боли. Денатрий делал то, что должен был. Замороженный было эксперимент продолжился. Он заставил эльфа страдать сильнее, чем раньше. Может быть, даже сильнее, чем стоило для первого раза. В какой-то момент ноги эльфа подкосились и он чуть было не упал на пол. Денатрий подхватил его, перенёс на софу, наколдованную эльфом. Правитель вентиров сел рядом, положив безвольную голову Кель'таса себе на колени. Меланхолично перебирая одной рукой волосы эльфа, Денатрий смотрел в одну точку. Голос из подсознания исчез, но Денатрий глубоко задумался обо всём, что тот ему наговорил. Кель'тас слабо дёрнулся и очнулся. Он резко встал, покачиваясь и замер, будто пытаясь понять что-то. Лицо было искажено гневом, а взгляд, казалось, вообще не задерживается ни на чём, совершенно расфокусировавшись. Эльф слегка покачивался и, казалось, светился алым изнутри. Денатрий чувствовал его магию, усиленную гневом. - Что ты сделал со мной, ублюдок? – затуманенный взгляд Кель'таса нашёл вентира. - То, что ты просил, – безэмоционально ответил Денатрий, вальяжно сидящий на софе. Он внимательно смотрел на эльфа. Почувствовал, как Кель'тас попытался призвать больше магии и как легко она пришла к нему. Гримаса гнева и безумная улыбка сменяли друг друга на лице эльфа. Кель'тас вдруг рассмеялся, резко вскинув руки в его сторону. - Серьёзно? – Денатрий выгнул бровь, легко отбив прилетевший в него магический снаряд. - Это не то! – Кель'тас всё ещё пошатывался, светясь алым и взывая к магии, доставая до дна своей силы. – Этого мало! Я хочу всё, что ты можешь дать мне. Голос эльфа срывался на крик. - Ты будешь чувствовать боль. Всегда, - Дентрий так и сидел, спокойно наблюдая за эльфом. - Боль? Думаешь, боль пугает меня? Сколько я провёл в твоём плену, не чувствуя ничего, кроме проклятой боли? – он захохотал. Денатрий насмешливо приподнял бровь: - Совсем ничего? Эльф не ответил, снова взывая к магии. Алая дымка окутывало его, слегка вибрируя. Он двигался рвано, безумно заламывая руки. Дентарий тоже молчал. Ещё какое-то время он неподвижно сидел, пока не увидел, как сила медленно покидает Кель'таса, а сознание успокаивается. Безумие отступало, в глаза эльфа возвращалась ясность. Когда он, успокоившись и слегка нахмурившись посмотрел на него, Денатрий встал и вышел в портал, не желая сейчас вести с эльфом никаких бесед.

***

Правитель вентиров был удовлетворён началом второй стадии эксперимента. Он понял, что Кель'тас действительно был очень силен и смог принять новую силу. Но вместе с тем Денатрий осознал в полной мере, что внутренний голос, от которого он пытался бежать, оказался прав во всём. Прошло немало времени с тех пор, как вентир посещал Кель'таса в последний раз. Не желая идти на поводу у собственных эмоций, Денатрий занимал себя всевозможными делами, откладывая очередной визит. Правитель вентиров отобрал несколько подданных, посвящая их в детали своего эксперимента, наставляя. Он больше не хотел самостоятельно ходить ко всем этим смертным. Процесс его не забавлял, нужен был лишь результат. Он оставил себе только Кель'таса, всё ещё не зная, что будет с ним делать. Правитель читал отчёты, подавал палачам новые идеи. Вместе со своей командой он неплохо продвинулся в исследованиях и на данный момент было уже около десятка душ, соответствующих требованиям. Они были яростны и сильны – прекрасные орудия. У всех наблюдался только один побочный эффект – все они были окончательно и бесповоротно безумны.

***

Кель'тас щёлкал пальцами, вызывая и гася магический огонь. Он лежал на софе, рассматривая узоры на потолке и думая над недавним событием. Когда безумие и гнев отпустили его, он вспомнил всё произошедшее, по крупицам восстановив воспоминания. Магический ритуал, призванный сделать его сильнее, действительно работал. Кель'тас помнил приятное пьянящее ощущение силы. «Что бы там ни говорил вентир, эта сила стоит многого», - Кель'тас решил, что контролировать её можно научиться и позже, а сейчас главное получить от вентира всё, что тот может предложить. Где-то на подсознании мелькнула мысль о том, что жажда силы при жизни сделала его безумцем, приведя его в Ревендрет после смерти. Но он только отмахнулся от неё, решив, что даже если сюда его привели смертные ошибки, всё только к лучшему. Здесь, благодаря этому знакомству, он может получить больше, чем когда-либо мог представить. Он был уверен, что не будет ничего сложного взять эту силу под контроль. Не знал только, что делать с другими эмоциями. Конечно, он хотел использовать вентира, получив от него необходимое, но задумался о том, что будет потом. Ему было интересно, будут ли они на одной стороне в мире, о котором эльф ещё ничего не знал. Он понял, что ему бы хотелось этого. За месяцы, может, даже годы, которые Кель'тас провёл в этом плену, он успел привязаться к своему странному знакомому. Поначалу он, ещё вися в цепях, ненавидел вентира. Но это чувство быстро прошло. Неделями дожидаясь в мрачном подвале, он был рад его визитам. В основном, конечно, из-за ощущения собственной магии, которую приносил с собой тот, но и их короткие диалоги забавляли. Всё сильно изменилось, когда Кель'тас впервые ощутил силу вентира. Это могущество опьяняло и притягивало. Эльф уже не первый раз думал о том, как странно вёл себя вентир последние их встречи. Казалось, прошла вечность с того момента, когда он безумно поглощал его аниму в тёмном подвале, но Кель'тас отчётливо помнил жадное дыхание своего изголодавшегося тюремщика. Эти воспоминания будоражили. В такие моменты он ловил себя на мысли, что вспоминает палец вентира на своих губах, его благородные черты лица и дурацкую самодовольную ухмылку, которая так раздражала. Кель'тас вздрогнул, звук тяжёлых шагов из портала выдернул его из размышлений. Эльф ничего не сказал, пытаясь выкинуть последние мысли из головы и успокоить слегка участившееся дыхание. Впервые он подумал, что вентир пришёл не вовремя. Вентир не нарушил тишины, только мазнул взглядом по эльфу и сел прямо на пол, облокотившись о софу, спиной к лежащему на ней эльфу. Длинные волосы, собранные внизу лентой, мягко скользнули по руке Кель'таса. Он слегка повернул голову набок, уставившись на макушку вентира. Молчание затягивалось, а Кель'тас поймал себя на мысли, что хочет потрогать эти белые волосы. Тот столько раз без спроса прикасался к нему и эльф решил, что имеет полное право тоже сделать что-то подобное. Кель'тас медленно протянул руку, но вентир резко обернулся, перехватывая запястье эльфа в миллиметре от своей причёски. - Ну-ну, смертный, – он ухмыльнулся, хитро сузив глаза. – Здесь мы играем по моим правилам. Кель'тас, не пытаясь выдернуть руку, гневно смотрел в глаза своему знакомому. Его злила сама мысль, что этот прищуренный взгляд, казалось, легко видит его насквозь. Вентир отпусти его и встал, и Кель'тас, сам не зная, почему, поднялся следом. Сложив руки на груди, Денатрий оценивающе смотрел на эльфа. - Уходя, я задал тебе вопрос и у тебя было время подумать. - Меня не пугает безумие и боль, - надменно ответил Кель'тас, глядя на своего тюремщика. - Допустим. Но я говорю о последнем вопросе, - прозвучало с нажимом. Кель'тас высокомерно смотрел на вошедшего, но кончики длинных ушей эльфа начали подрагивать. - Я спросил… - продолжил вентир тихим голосом, приблизившись почти вплотную, – только ли боль была тем единственным, что я приносил с собой? Кель'тас ответил не сразу. Какое-то время он просто смотрел на вентира. - Напомни мне, - сказал он, наконец. Это прозвучало властно, почти как приказ. Красные глаза вентира одобрительно сверкнули. - Как тебе угодно, Кель'тас Солнечный Скиталец, - низким шёпотом ответил тот. Кель'тас отметил, что вентир впервые назвал его по имени. Вентир взял его за подбородок, поднимая голову. Он наклонился ближе и медленно, очень медленно провёл языком по щеке. Кель'тас чувствовал его дыхание, ощущал исходящие от него потоки магии. Вентир отстранился, ловя взгляд эльфа. Две пары красных светящихся глаз с вызовом смотрели друг на друга. Кель'тас понял, что не чувствует себя пленником в этот момент. Тонкие, улыбающиеся губы вентира надолго замерли в миллиметре от губ эльфа. Эльф стоял неподвижно, ничего не предпринимая. Ему нравилось напряжение, исходившее от его гостя и нравилось странное ощущение собственной власти над ним. Вентир медленно провёл рукой по голым плечам эльфа, остановившись на шее, шумно вдохнул и поцеловал. Он целовал Кель'таса медленно, но властно, сминая губы, не давая эльфу вдохнуть. Удерживаемый мощной хваткой, у Кель'таса не было бы и шанса на возражения, но он и не возражал. Этот поцелуй опьянял, подобно магии. Сильные руки, скользящие по его телу, распаляли. Очень давно Кель'тас не чувствовал ничего подобного. Окутанный ощущением силы и жаром страсти он позволял вентиру подчинить себя. За первым поцелуем сразу последовал следующий, но он был другим - быстрым, жадным. Кель'тас почувствовал, как вентир одним движением руки легко избавил его от единственной детали одежды. Отстранившись от эльфа всего на секунду, он нагло, без тени стеснения, оглядел того, снова приблизившись. Поцелуи покрывали лицо и шею эльфа. Одна рука вентира, казалось, была сразу везде. Второй рукой тот безуспешно пытался избавиться от собственной брони. Прошло немало времени до того, как крепление пояса щёлкнуло и тот со звоном упал на мраморный пол. Одним движением подхватив эльфа, вентир открыл портал, который переместил их всего на несколько метров вперёд. Кель'тас почувствовал спиной бархат стены, к которой оказался прижат. Вентир поддерживал его, вжимая в стену, ни на секунду не прекращая целовать. Кель'тас полностью отдался его власти. Сначала была знакомая откуда-то из прошлой жизни боль, но она ни шла ни в какое сравнение с тем, что он привык чувствовать в этом плену. Боль сменилась удовольствием. Полностью обнажённый эльф, зажатый в воздухе между стеной и своим огромным, одетым в броню, любовником, не мог делать почти ничего. Он тонул в ощущениях, наслаждаясь силой и мощью, пока вентир снова и снова вжимал его в стену. Чем ближе Кель'тас был к завершению, тем лучше ощущал поднимающуюся в себе магию. Это было необычно, но только больше кружило голову. Он почти потерял рассудок в вихре ощущений, пока со стоном не обмяк в мощных объятиях. Вентир ещё какое-то время прижимал его к стене, тяжело дыша, а потом вошёл спиной в портал, увлекая эльфа за собой. Он мягко опустил Кель'таса на софу и опустился рядом. - Знаешь, это самое странное использование порталов из всех, что я встречал, - отдышавшись, сказал Кель'тас с лёгким смешком. На лице молча повернувшегося к нему вентира вновь появилось привычное самодовольное выражение и Кель'тас вдруг понял, что совсем не ненавидит эту усмешку.

***

И всё же, Денатрий пришёл сюда не только за этим. Его руки, которые ещё недавно дарили эльфу наслаждение, сейчас испускали магию, рвущую душу. Кель'тас сам просил об этом. Денатрий решил поговорить с ним, как только они оба пришли в себя после пережитой страсти. Он честно сказал эльфу, что эта сила ведёт к безумию, но тот лишь отмахнулся. В нём говорила гордыня. Та гордыня, которую он, Денатрий, создавший Ревендрет, обязан был искоренять в душах смертных. Вместо этого он помог Кель'тасу получить доступ к магии через свои, а теперь ещё и через чужие, пороки. Денатрий понял, что попал в ловушку, из которой не было выхода. Он мог бы отказать Кель'тасу в своём обещании силы и перестать расшатывать его душу. Тогда эльф не впадёт в безумие, но вряд ли простит это правителю вентиров. Сегодня он увидел, что Кель'тас желал его, но магию он желал больше. Другим вариантом было дать ему то, что он хочет. Это продолжит их встречи, но рано или поздно, скорее, рано, Кель'тас просто сойдёт с ума. Он станет прекрасным орудием в войне, но потеряет себя. И Денатрий знал, что потеряет Кель'таса в обоих случаях. Потеряет его как потенциального союзника, любовника, как единственное существо на данный момент, способное отвлечь его от проблем в Тёмных землях. Правитель вентиров вновь призвал магию, обращая её на душу эльфа. Он не знал по какому пути хочет идти, а потому выбрал то, чего хотел Кель'тас.